Глава 6

В первое мгновение у меня возникло стойкое желание отдернуть руки, спрятать за спину. Словно это поможет. Словно от этого детского жеста исчезнут, как дурной сон, и ругающийся ректор, и вызывающе горящий на моем запястье… браслет.

 – Что это?! – Шок у меня был такой, что в горле мгновенно пересохло. А голос стал похож на полузадушенное карканье.

Поток цветистых ругательств мгновенно иссяк. И ректор, видимо осознав, что только что себе позволил, отвел глаза.

 – Это, Адалия, брачный браслет. Мой родовой брачный браслет.

Мне дико захотелось заорать на него. Можно подумать, я не отличаю обычную побрякушку, пусть и дорогую, от украшенного родовым гербом и знаками артефакта. Не знаю каким чудом я в последний миг прикусила язык. И, несколько раз глубоко вздохнув, сумела сдержать не менее экспрессивную, чем у ректора пару минут назад, тираду.

 – Лорд Солльер, я понимаю, что на мне надет родовой артефакт. Меня интересует другое – как он оказался на моей руке?

Неожиданно совсем рядом раздался ржач очередных боевиков. Только они, эта элита магов, могут вести себя столь несдержанно и развязно. Мы оба вздрогнули. И лорд ректор выпустил мои руки.

Я солгу, если скажу, что мне было все равно, держит мужчина мои ладони в руках или нет. Когда руки безвольно выскользнули из разжавшихся мужских пальцев, мне показалось, что поздней весной вдруг наступила осень. И стало очень холодно. Возникла непреодолимая тяга вернуть их назад. И дальше наслаждаться теплом и негой. Я даже качнулась вперед, ближе к лорду Солльеру. Но, к счастью, вовремя опомнилась и вернулась назад. А дракон, занятый установкой полога, ничего не заметил.

 – Извините, Адалия, за вот это, – ректор виновато обвел поляну рукой, но я не думал, что мой кабинет может мне так быстро понадобиться. Его только начали приводить в порядок. А в моих апартаментах вам точно нечего делать, если только у вас нет плана действительно выйти за меня замуж. Я постоянно живу при академии. В городе другого дома у меня нет. И поэтому мои комнаты в академии…

 – …фактически ваше гнездо. Где влияние вашей магии очень сильно.

Ректор кивнул, с любопытством глядя на меня. А я вздохнула:

 – Я, конечно, далеко не все знаю о драконах. Но даже мне известно, что просто так родовой браслет не мог появиться у меня на руке. Как это вышло? Я ведь помню, что вы сказали в кабинете: пока вы не наденете мне браслет, помолвка не состоится. И вдруг – раз! И обнаруживаю у себя на руке ваш брачный браслет.

Еще увидев у себя на руке браслет, я тупо отметила сильный магический фон, идущий от него. Неизвестный мне герб рода. И странные родовые знаки. Что-то вроде листочков дерева. Но я не осознала, что произошло. Не поняла и не приняла ситуацию. А сейчас, когда я озвучила все, что меня мучило вслух, меня вдруг накрыло пониманием: я стала невестой дракона! Мамуля меня убьет!

Стон сорвался с губ непроизвольно. И я даже покачнулась от тяжести той ситуации, в которой оказалась. Да меня словно могильной плитой придавило! Как представлю, что меня ждет в ковене, хочется утопиться!

Неожиданно меня снес и обернул собой теплый вихрь.

 – Что такое, Адалия? Что случилось? Где болит?

Я ошеломленно распахнула глаза. И уставилась прямо в обеспокоенные янтарные глаза дракона. Да-да! Дракона, не мужчины! Ректор частично трансформировался. И сейчас меня испуганно изучали нечеловеческие светло-желтые глаза с вертикальным зрачком. Черты лица лорда Солльера заострились, и приобрели какое-то хищное выражение. На висках и скулах проступили мелкие черные чешуйки с тонюсеньким золотым кантиком. Если бы я стояла хоть на шаг дальше, то вряд ли бы смогла рассмотреть этот кантик, такой об был тонкий. Но здесь и сейчас я была настолько тесно прижата к ректорскому телу, что могла рассмотреть все подробности. А чуть откинув голову, поняла, что ректор, скорее всего, не чисто черный дракон, а с золотым отливом.

 – Красиво…

Мне бы испугаться голодного блеска мужских глаз и острых, как стилеты, когтей у меня на плечах. Но страха не было. Наоборот, прежде, чем я сообразила, что делаю, я протянула руку и кончиками пальцев погладила чешуйки. Чешуя под пальцами оказалась почти горячей. И приятно-гладкой. Ректор не шевелился. И, кажется, почти не дышал. Это дало повод осмелеть. И я уже уверенней исследовала чешую не только на скуле, но и на виске. А потом и вовсе положила ладонь на гладко выбритую мужскую щеку. Или у драконов волосы на лице не растут в отличие от людей?

От дурацкой мысли стало смешно. И, наверное, я бы все испортила, захихикав в самый неподходящий момент. Но лорд Солльер вдруг прикрыл горящие янтарем глаза, повернул голову и прикоснулся губами к моей ладони.

Кожу мгновенно словно раскаленным железом клеймили. Но это было не больно. Это было… Отголоски странного, тягуче-приятного, непонятного и горячего ощущения мгновенно проникли в кровь, воспламеняя ее. И по жилам растеклись по всему телу. Напитали собой каждую клеточку, заставляя петь и звенеть. Показалось, что за спиной у меня выросли крылья. Еще немного – и я взлечу.

Снова, как тогда в беседке, стал тесен лиф ученического платья. А еще мне отчаянно чего-то не хватало. И, кажется, это что-то было у ректора. На его губах.

Опершись свободной рукой на ректорское плечо, я несмело потянулась к его лицу. От его кожи остро и сладко пахло перцем, медом лесных друидов, пеплом драгоценного черного дерева, и еще чем-то незнакомым. Но таким притягательным, что я невольно облизнула губы. И в этот момент ректор открыл глаза.

Застигнутая врасплох, я с немым восторгом наблюдала, как узкий вертикальный зрачок в янтарных драконьих глазах неумолимо расширяется, затапливая чернотой желтизну. И от этого зрелища по моей коже прокатилась огненная волна. А в тот момент, когда ректор накрыл губами мой рот, дыхание мое сорвалось. И мир подернулся алой пеленой.

Это было точно так, как я себе представляла, когда наблюдала за играми лорда и Селии в беседке.  Я утратила контроль над своим телом уже в тот момент, когда мужские губы нежно попробовали на вкус мои. Обмякла в его руках, покорно позволяя терзать и ласкать. Творить все, что ему захочется. И просто плавилась от ощущения его рук на моем теле. Но даже этого мне было мало. Хотелось большего. Хотелось чего-то, что я не могла выразить словами. И тогда я просто потерлась грудью о мужской камзол, жалобно что-то промычав.

Наверное, дракон меня понял. Потому что, издав глухой полурык, он утроил натиск. И… проник-таки языком в мой рот! В первую секунду я просто задохнулась. Неприятные воспоминания от подобного опыта с Октаэлем были еще слишком свежи. Рефлекторно я едва не прокусила наглого захватчика. Но… в этот раз все было по-другому. Чужой язык вдруг нежно коснулся моего собственного, ласково погладил. И внутри меня словно взорвался магический фейерверк. Я окончательно потеряла связь с внешним миров, потерявшись в том невероятном, роскошном, чувственном мире, который только что открыла.

Закончилось все как-то до обидного внезапно. Вот только что я купалась в розово-карамельном мареве наслаждения, и вдруг – рраз! И мне стало как-то холодно и одиноко. Не открывая глаз, я потянулась за ускользнувшим источником пьянящего наслаждения. А когда вслепую не получилось его найти, обиженно распахнула глаза. И замерла. На меня в упор смотрели потемневшие глаза лорда-ректора. Дышал мужчина тяжело и рвано. А его всегда собранные в безупречный хвост волосы были спутаны и в беспорядке рассыпались по плечам. Ой! Это я их? Да?

Я дернулась. Осознала, что по-прежнему нахожусь в кольце сильных мужских рук. Это мы сейчас что, только что чуть не перевели помолвку в статус брака? Смущенно опустив глаза, я окончательно впала в ступор. Почти все мои фантазии стали реальностью: мое скромное ученическое платье было расстегнуто и болталось на талии. А…

Смущение ошпарило кипятком. Я завозилась в руках лорда-ректора, пытаясь побыстрее натянуть платье на плечи. И бедром ощутила еще кое-что. Полную боевую готовность дракона.

Я замерла на месте, не зная, как реагировать, что говорить. Произошедшее не укладывалось в голове. Поднять глаза тоже было стыдно. Я ведь не такая! Но и смотреть вниз было неудобно. Хоть и широкая юбка моего платья скромно прикрывала все безобразие, но я-то ощущаю, что творится у ректора пониже пояса!

Мужчина хмыкнул. И отстранился сам:

 – Извините, Адалия, за произошедшее. Я виноват. Не принял во внимание действие родовой магии. Это все браслет. Не волнуйтесь, больше такое не повторится. Давайте я помогу вам с платьем.

Меня словно плетью по оголенным плечам ударили.

Никогда раньше такого со мной не было. Но сейчас вдруг появилось ощущение, что я – ненужная тряпка, об которую секунду назад вытерли испачканные в свинарнике ноги. Значит, все, что было между нами тут, на поляне, и то, что едва не случилось – всего лишь действие родовой магии? А ректор этого не хотел? Лорд не при чем?

Ведьминская гордость взыграла во мне как никогда. Я отстранилась и, выпрямившись со всем возможным мне достоинством, натянула спущенный лиф на плечи:

 – Не трудитесь, господин ректор, я сама справлюсь. Привычная. До этого мне никто не помогал облачаться в платье.

Надеюсь, что мой голос прозвучал не жалко, а со всей доступной мне гордостью. К демону ректора! К демону всех остальных мужиков! Теперь понимаю, почему ведьмы не выходят замуж. Мы слишком сильные и независимые, чтобы подчиняться мужчинам.

Ректор хмыкнул. Глаза его, медленно возвращающие свой привычный цвет, весело блеснули. Несомненно, мое нарочитое «господин» не прошло незамеченным. Весело ему, гаду чешуйчатому! Я поджала губы. А в следующую секунду позорно подпрыгнула на месте, ощутив чужое касание на спине, и испортив весь свой так тщательно выстраиваемый образ. Это дракон, чтоб ему хвоста лишиться, магию применил, и мое платье застегнулось само собой.

 – Адалия, не злитесь, я не хотел вас обидеть. Сам не понимаю, как все это получилось. И плохо, что я недооценил ситуацию, и поддался флеру родовой магии. Позвольте вашу руку. Я сниму браслет. Ни вам, ни мне эта помолвка не нужна.

Внутри меня что-то очень больно кольнуло. Я даже едва не вскрикнула. Но сумела сдержаться. И лишь губы сжала посильней, молча протягивая ректору руку. Тот, глядя на меня, тоже почему-то нахмурился. Но больше не сказал ни слова. Теплые сильные пальцы, еще недавно дарившие мне бездну наслаждения, скользнули по моему запястью в поисках застежки. А я ощутила еще один болезненный укол. На этот раз разочарования. Мне было жаль, что все так быстро заканчивается. В объятиях дракона мне было хорошо. Очень хорошо. Лучше, чем в объятиях всех моих прошлых ухажеров вместе взятых. А какая бы дочь могла родится от него! Ммммм…

Поймав себя на столь крамольной мысли, я испуганно вытаращилась на ректора. О чем я только думаю?! Я готова продолжить ведьминский род? Только бы он ничего не заметил. Дракону это точно не понравится.

Но ректору было не до меня. Он вообще, кажется, не заметил, что я витала в розовых облаках. Он до сих пор ощупывал браслет в поисках застежки. Не поняла?

 – Лорд Солльер, что-то не так?

Ректор поднял на меня потяжелевший и потемневший взгляд. И очень долго просто молча смотрел. Мне даже стало неуютно под его взглядом. Но когда он наконец заговорил, то стало еще хуже:

 – Скажите, адептка, вы все это нарочно придумали? Какое заклинание или наговор вы использовали? Как вам удалось вызвать мой брачный браслет из моей сокровищницы? Вам настолько хочется замуж за первородного? А о последствиях вы подумали? Или думаете только о себе?!!

К концу своей очень эмоциональной речи ректор почти рычал. А мне… Если в начале я вздрагивала от каждого обвинения, как от удара плетью, то после последнего мне в голову ударила ярость. Чистая, горячая, ничем не замутненная. И я перестала соображать, что я делаю, что говорю, а главное, кому говорю:

 – Да нет, господин ректор, – в обращение я вложила все свое ехидство, весь свой яд, какой у меня был, – это вы, похоже, думаете только о себе! Ведь поговаривают, что первородные могут использовать силу доверившейся им ведьмы по-всякому! И не всегда после этого ведьмы остаются живы и здоровы! Наверное, поэтому мы предпочитаем держаться от первородных как можно дальше! Целее будем! А конкретно я замуж вообще не планировала выходить! Вот дочку-ведьму я бы от вас с удовольствием родила! Сиииильнаааяяя бы ведьма получилась!

Мое издевательское «сильная» похоже ректора доконало. Он взревел недобитой нечистью и сгреб меня в охапку:

 – Что?! Дочь от меня, и тебе? Да не бывать такому! Ты мне сына родишь! Вот сын будет самым сильным драконом в этом мире! Но ты его никогда не увидишь! Я об этом позабочусь!

С этими словами ректор яростно впился в мои губы. Сначала в моем сердце вспыхнул огонек торжества. Да! Будет по-моему! У меня будет дочь-ведьма от черного дракона! И случилась бы моя спонтанная инициация прямо здесь и сейчас, если бы ректор был бы хоть чуточку нежнее.

Но взбешенный дракон не миндальничал со мной. Он клеймил и терзал мои губы. Его руки больно мяли мою грудь. Но я почему-то не протестовала. Озарение случилось чуть позже. Когда дракон бесцеремонно и без затей полез ко мне под юбку. Я словно очнулась. И… просто отпустила свою силу. Сырую, не контролируемую, не обличенную в хоть какую-нибудь форму.

И природа на полянке словно взбесилась. По узкой ограниченной территории пронесся сумасшедший ветер. Над головой повисли не весть откуда взявшиеся тучи. А потом из земли вылезли узловатые корни и оторвали от меня ректора. Скрутили его и отшвырнули на дальний край полянки. Где немедленно собрались все тучи, и над головой покусившегося на несогласную ведьму ректора хлынул ливень, затапливая все вокруг. Грянул гром. И в довершении всего сверкнула молния. И тюкнула ректора прямо во встрепанную голову.

Я ойкнула. Все, теперь мне точно конец. Вряд ли ректор поверит, что этого я тоже не планировала. А он сам во всех своих бедах виноват.

И точно. Озверевший мужчина начал трансформироваться. Корни с сухим треском лопались на нем как обычные швейные нитки. Ну и силища! В восхищении оглядывая ректорскую фигуру, я обеспокоенно искала пути отступления, когда ректор вдруг замер на месте. Несколько секунд он стоял, не двигаясь, и прикрыв глаза. А потом вдруг раз! И исчез. Прямо в частичной трансформации. С обрывками корней на мужественных плечах. В мокрой одежде, с которой после ливня капало. И с растрепанной, подпаленной моей молнией прической.

Еще какое-то время я стояла на месте, замерев. И словно чего-то выжидая. А потом обессиленно опустилась на землю прямо там, где стояла. Истерзанные губы саднили. Во рту стоял солоноватый привкус крови. А на руке вызывающе поблескивал проклятый брачный браслет.

Сидела на земле я очень долго. Во всяком случае, когда наконец нашла в себе силы подняться, тело оказалось одеревеневшим и отказывалось повиноваться. А еще я ощутила, что сильно замерзла. Все верно. Сейчас уже хоть и поздняя весна, но земля еще холодная. И сидеть на ней продолжительное время не рекомендуется никому. Особенно молоденьким девушкам.

Слегка размяв онемевшие конечности, я устало побрела прочь с проклятой полянки. Мне крайне необходимо было обдумать все, что тут произошло. А еще согреться и поесть.

Ничем иным, кроме как некоторым оцепенением мозга, я не могу пояснить того, что со мной случилось дальше. А именно – я с размаху влетела головой во что-то упругое, довольно жесткое, и весьма нелюбезно отбросившее меня назад, на тропинку, с которой я только что пришла.

Приземлившись на попу и больно ударившись копчиком, я зашипела от злости: впереди, между двумя деревьями, надменно поблескивала золотистая дымка. Драконий полог! Чтоб тебя демоны поглотили! Сразу вспомнилось, как ректор виновато смотрит в глаза, обводя поляну рукой и говоря: «Извините, Адалия, за вот это». И то, как я сидела у теплиц почти до утра. Ну, драконище!

Не успев толком подумать о том, что я творю, я сорвалась с места и бросилась к пологу. Сидеть на полянке до утра одной маленькой, голодной и замерзшей ведьмочке? Да вы издеваетесь, господин ректор! Но руку все же вперед выставила. Еще раз приземлиться на многострадальный копчик не хотелось совершенно.

Я снова едва не упала. На этот раз зацепившись ногой за некстати подвернувшийся узловатый корень на краю тропинки. И ошеломленно замерла: по инерции я пролетела гораздо дальше того места, где поблескивала завеса. Драконище изволил вспомнить о брошенной на полянке адептке и снял полог? Я оглянулась, чтобы проверить свою догадку. И застыла. Золотистая завеса по-прежнему мерцала между двух деревьев. Там, где ее и установил ректор. Мне стало страшно.

Судорожно схватившись за ограничитель, я первым делом проверила состояние амулета. Камень не изменился. С этой стороны все было в порядке. Тогда откуда у меня появилась сила на преодоление драконьего полога? А тот катаклизм на полянке, которым я угостила ректора? У меня никогда раньше не получалось так воздействовать магией на растения. Я же не маг. Если только не…

В задумчивости я вернулась к пологу и осторожно, одним пальцем, коснулась пелены. Преграда была на месте. Эластичная, вроде бы податливая, но в то же время неимоверно прочная. Ее прочность мой лоб испытал на себе. Я усилила нажим. Но полог, ехидно сверкнув золотом, оттолкнул мою руку, не желая ее пропускать. Хмм… А если так?

Я убрала свой пальчик от полога и сменила руку. На этот раз я тянулась к магической завесе той рукой, на которую был надет родовой браслет лорда Солльера. И получила возможность пронаблюдать удивительнейшую метаморфозу: золотистая дымка мигнула, словно узнавая, легко поддалась, окутывая сначала пальцы, а потом и руку по мере продвижения золотистой дымкой, обволакивая ее словно перчатка. Вот тебе и раз. Кажется, меня приняли за свою благодаря браслету.

***

Я сидела на лекции по темным силам и задумчиво покусывала кончик своего пера. Профессор Анутис, который обычно вел у нас эту дисциплину, тоже пострадал в стычке с Прокаженными и до сих пор, уже третий день, находился в целительском крыле. Как и моя наставница. Присланный нам на замену аспирант откровенно не справлялся. Собственно, его слушали только пара заучек. Остальные занимались кто чем. Конечно, потом тему придется изучить самостоятельно. По Темным силам у нас экзамен. А для профессора Анутиса скучно и неубедительно поданный материал не аргумент, чтобы проходить его с нами повторно. Так что да, придется писать конспект самостоятельно. Но это лучше, чем вслушиваться в неуверенное и невнятное бормотание перепуганного аспиранта, которому доверили вести замену в выпускной группе. Лучше собственные проблемы обдумать. Конспект можно и вечером в комнате написать. А подумать девчонки не дадут.

Девчонки мучили меня расспросами третий день. И я третий день старательно увиливала от допроса под разными предлогами. А все потому, что не знала, как мне поступить. Я до сих пор не знала, что будет дальше с моей так называемой помолвкой. А все потому, что ректора третий день не было в академии. Каких только сплетен я не наслушалась за эти три дня! Самой распространенной была та, что родственники Октаэля пожаловались королеве на беспредел, творящийся в академии. И теперь у нас будет новый ректор. Обычный человек. Из числа приближенных короля. А прежнего ректора уже сослали на каторгу.

Я хихикала про себя. Хочу посмотреть на того идиота, который рискнет попытаться сослать на каторгу дракона! Да и обычному человеку никогда не справиться с магами-недоучками. Тут нужен только очень сильный маг.

Еще сплетничали, что ректору родня нашла наконец невесту. И он спешно отбыл для проведения брачного обряд и зачатия наследника. Эта сплетня рождала в груди глухую злость.

Но самую нелепую догадку высказал никто иной, как Регнор, несостоявшийся жених Толании. Кстати, после зачистки академии от знаков Прокаженных, с Регнора словно какое-то заклятье спало. И его поведение сильно изменилось. Ведьмочки сплетничали, что Толания сделала на Регнора приворот, считая того сыном наместника. А как исчезла она, исчезло и наведенное колдовство. И Регнор стал прежним. Так вот, Регнор всем рассказывал, что ректор по уши влюбился в какую-то из наших магичек. И теперь страдает от неразделенной любви. Глупость какая!

Меня это все уже не волновало. Я со страхом и нетерпением ожидала выхода наставницы из лазарета. Не представляла, как я буду ей рассказывать обо всем произошедшем, но говорить придется все равно. Хотя бы потому, что, несмотря на то, что ношу ограничитель, не снимая, мои силы сильно увеличились. И, кроме инцидента с ректором, я умудрилась едва не задушить плетями вьющегося туралина наглого Октаэля, который подкараулил меня вечером после занятий на следующий день, после того как я обнаружила на себе брачный браслет. Наверное, Октаэль всего лишь хотел поинтересоваться, как идут дела с зельем-противоядием. Но перед этим меня загнали в угол и пытали однокурсницы. И я была в несколько взвинченном состоянии. А туралин любезно отрастил несколько лишних плетей, чтобы примерно наказать нахала, покушающегося на девичью честь. И охотно спеленал боевика, предварительно показательно согнув его в одну очень красноречивую фигуру. И висеть бы потерявшему совесть сыночку наместника в кусте туралина, если бы не не вовремя проходивший мимо профессор Старски. Сильный маг легко распутал плети недовольно шелестящего растения и выпустил моего обидчика. Не даром в народе это растение называют Даром эльфийской девы.

 – Именем короля! Требуем немедленно выдать преступника, покушавшегося на убийство члена королевского рода!

От громкой, убийственно-зловещей тирады, пронесшейся над территорией академии, подскочила не только я. Кто-то с грохотом уронил стул. У кого-то из рук выпал учебник. А я неудачно прикусила с испугу перо. И теперь у меня на груди красовались чернильные пятна. Я скривилась. Но оказалось, что это наименьшая из моих бед. Потому что внезапно распахнулись двери в аудиторию и на пороге появился важный и надутый как индюк господин в огромном малиновом берете со смешным куцым пером. Судебный пристав. Эту нелепую и зловещую форму хорошо знали во всех городах. В такой форме приходили обычно за чьей-то жизнью.

 – Адалия Голлу! Вы арестованы по обвинению в покушении на жизнь…

Дальше я не слушала, в ужасе уставившись на ухмыляющуюся рожу Октаэля, который стоял позади судебного пристава. Почти не чувствовала боли, когда мне заломили руки под шокированными взглядами однокурсниц. Покорно пошла туда, куда повели. Словно все это происходило не со мной.

Но спокойствие мое разлеталось вдребезги, когда мы поравнялись с Октаэлем. И рогатый боевик гнусно ухмыльнулся:

 – Вот и все, Далли. Ты попалась. И тебе теперь придется очень сильно постараться, чтобы наказание ты проходила не в Северных горах. А в моем доме.

Ярость накрыла меня с головой.

Я почти не соображала, что творю. Перекошенная рожа Октаэля, пятящегося от меня прочь, добавила мстительной радости.

 – Ради Пресветлой, да наденьте на нее антимагические браслеты!  - Паника в голосе Октаэля доставила мне ни с чем не сравнимую радость. – Вы что, не видите: она же опасна!

Я мстительно ухмыльнулась. Хоть и в моем положении это было не очень-то просто. Двое, сопровождавшие пристава, заломили мне руки за спину и согнули меня почти под правильным прямым углом. Магометрики демоновы! Но даже из такого положения, не имея возможности сплести форму для заклинания, я шепнула несколько не известно как пришедших на ум слов. Раньше я их точно не знала. Но сейчас это было не важно. Потому что все в аудитории, до этого мига сидевшие в глубоком шоке, дружно охнули. А потом начали смеяться. Я тоже вместе со всеми рассмеялась. Не такого эффекта я хотела добиться. Но, что получилось, то получилось. В ярких лучах солнца, заливающих коридор перед аудиторией, и хорошо освещающих стоящего в дверях боевика, его крутые и острые рога матерого козлищи вдруг приобрели роскошный золотой оттенок. Мне никогда раньше при окраске ткани не удавалось добиться такого оттенка. Я моргнула. Чего-то не хватало. Под моим взглядом уши Октаэля начали расти в длину. И быть бы им эльфийскими, благородными, но… В этот момент Октаэль завизжал так, словно его гусь за задницу ущипнул. Я сбилась с настроя. И уши боевика приобрели самую простую, саму естественную для него форму. Нуууу…. Тоже неплохо. Но нужно украсить. А то слишком просто. Как у обычного дворового козла. Под моим пристальным взглядом ухо дернулось и порозовело. А между ним и золотистым рогом появилась ромашка. Вот теперь хорошо. Я удовлетворенно вздохнула.

Вокруг творился бедлам. Вся немаленькая аудитория, наплевав на едва не плачущего аспиранта, повскакивала со своих мест и столпилась у меня за спиной. Ведьмочки толкались и хихикали. Октаэль таращил глаза. Я раздраженно ожидала, когда меня отпустят. Стоять согнутой, знаете ли, то еще удовольствие. Поясницу уже ломить начинало. Но это были только цветочки. Ягодки пошли тогда, когда кто-то не особо умный подсунул Октаэлю под нос зеркало, и он рассмотрел свои козлиные, в придачу к рогам, уши. Как он после этого орал, любо-дорого было слушать! Если бы уши не закладывало. От него даже пристав отшатнулся.

Девчонки шушукались за спиной и злорадно хихикали. Кажется, боевик достал своей наглостью не только меня. Октаэль визжал и матерился, брызгая слюной во все стороны. Судебный пристав опасливо изучал новоприобретение боевика и меня. Когда над нашими головами раздался грозный взбешенный рык:

 – Во имя небес, что тут происходит?!!

Затихли все мгновенно. Помощники пристава от неожиданности ослабили хватку. И я смогла выпрямиться из своей унизительной позы. Лорд-ректор обогнул Октаэля и, встав сбоку, так чтобы всех видеть, обвел толпу разъяренным янтарным взглядом:

  – Повторяю еще раз: Что. Здесь. Происходит?

Под злым янтарным взглядом ведьмочки мгновенно стушевались и попятились в аудиторию. И дракон получил возможность увидеть красного и встрепанного аспиранта, едва не рвущего на себе волосы. Бровь ректора поползла вверх:

 – После занятий, господин Варус, зайдете ко мне.

Аспирант пополотнел. Но лорд-ректор смотрел уже на судебного пристава и голос его был вкрадчиво-опасен:

 – Господин судебный пристав, я не сомневаюсь, что любой может ошибиться. – Пристав надулся от важности еще больше и открыл рот, чтобы возразить. Но ректор ему не дал: – Вот ваши люди, например, сейчас удерживают мою невесту.

Вся важность с пристава слетела, как прошлогодняя листва и он в ужасе уставился на меня. Неужели городские чиновники знают о том, кем является ректор?

 – Отпустите, ее, пожалуйста.  – Голос ректора был медово-приторным, и опасным, как черный яд, от которого нет и никогда не будет противоядия. Потому что делают этот яд на крови самой жертвы. Предварительно ее прокляв. – Дорогая, – убийственный янтарь драконьих глаз впился теперь в меня. И я ощутила, как по коже пробегает мороз. – Покажи господам судебным приставам браслет.

Каким-то невероятным образом тихий голос ректора проник во все уголки. И все потрясенно замерли. Я старалась не смотреть на своих подруг. Потому что даже не представляла, какие у них сейчас глаза. Мне хватило с лихвой огромных, как крышка от бочки, и перепуганных глаз Октаэля и судебного пристава. Его помощники отпустили меня мгновенно.

Я осторожно растерла затекшие запястья. А потом нехотя выставила вперед руку с браслетом. Рядом кто-то охнул. Пристав попятился. И, мелко-мелко кланяясь, забормотал о том, что произошло досадное недоразумение. И он не хотел ничего плохого. При этом бросил на Октаэля такой убийственный взгляд, что сразу стало понятно: вся эта затея с арестом незаконна. Наверняка, дело рук обнаглевшего от безнаказанности боевика. У меня в груди снова заалели злые угольки. Но вкрадчивый голос ректора быстро остудил мои эмоции: 152e1bc

 – Октаэль, я смотрю, ты в последнее время стал опасен для самого себя. Ради твоей же безопасности посидишь у себя в комнате под замком. Пока не будет готово зелье. Отправляйся прямо сейчас.

Движение ректорской кисти, и прямо перед носом рогатого боевого козла возникает портал. И Октаэль мигом ныряет в него головой вперед. Не иначе, как ректор воздушным пинком помог.

Как-то незаметно коридор опустел. Ведьмочки вернулись к прерванному занятию. Октаэля ректор отправил порталом. Пристав и его люди исчезли незаметно. И мы с ректором остались в коридоре одни. Я поежилась. Еще не успев удалить боевику рога, я наколдовала ему еще и козлиные уши. Ай да молодец я! Драконище меня теперь прибьет. А ректор устало вздохнул:

 – Адалия, вот скажите мне, пожалуйста, как с вашими талантами, вы не только до сих пор живы, но и умудрились почти завершить обучение? Вас же без присмотра вообще оставлять нельзя!

Возразить что-то было сложно. Хоть и обидно слышать такие слова. Но ректор в чем-то прав. В последнее время моя жизнь сильно напоминает прогулку по Долине Болотных Туманов. Никогда заранее не угадаешь, на какую тварь наступишь в тумане.

Ректор, не дождавшись от меня ответа, устало повел плечами:

 – Идемте, Адалия, нам с вами настоятельно требуется спокойно поговорить и все обсудить.

И что-то такое прозвучало в ректорском голосе, что я безропотно шагнула к мужчине поближе. Кажется, меня ожидает очередная подлянка. И ректор про нее уже знает. Мужчина, крепко ухватив меня за руку, погладил большим пальцем мою ладошку. А пока я ошеломленно прислушивалась к своим ощущениям, открыл портал.