Глава 7

А по ту сторону портала меня ждал уже знакомый массивный стол, мрачные книжные шкафы и уютный диванчик. Мы вышли из портала в кабинете ректора. Скрывая свою нервозность и какие-то неясные ощущения, почти тягу, я огляделась. Нет, понятно, что прошло уже три дня. За это время даже не одаренные могут привести комнату в порядок. Но чтоб вот так, словно тут ничего и не было… Я украдкой оглянулась на дверь. И замерла. Действительно, словно ничего и не было. Даже дверь стояла та же самая: потемневшая от времени и множества рук, касавшихся ее, украшенная монументальной резьбой.

 – Даже и не думайте, Адалия, сегодня нам никто не помешает. Я принял меры.

Насмешливый голос ректора застал врасплох настолько, что я подпрыгнула. И немедленно возмутилась:

 – Даже и в мыслях не было! Просто любопытно, как вам удалось восстановить дверь до таких мельчайших подробностей! Она же словно тут вечно стояла!

Ректор скептически хмыкнул на мою тираду:

 – А вот так!

Хитрая ухмылка на четко очерченных мужских губах несколько отвлекла меня. И я опомнилась только тогда, когда мы оказались у самой двери, а мою руку, ту самую, с брачным браслетом, расположили на дверном полотнище так, чтобы браслет ее касался. Не давая возмутиться произволу, поверх легла мужская ладонь. И я затаила дыхание, прислушиваясь к ощущениям. По моим пальцам от сильной руки ректора словно огонь потек. Распространился на ладонь, обволакивая ее, как тогда, на полянке, золотистыми искорками, даря странные, но очень приятные ощущения.

Когда не яркое золотистое сияние достигло браслета, он вспыхнул огнем. И на руке ректора проступили очертания точно такого же браслета, парного к тому, что носила я. Я даже дыхание затаила. Лорд Солльер решил признать нашу помолвку?

Задать вопрос не успела. Отвлекли метаморфозы, происходящие с дверью. В какой-то момент, когда сияние коснулось старого дерева, дверь дрогнула. И потекла вниз. Как густое варенье по стенкам горшочка. А под ним…

Я ошеломленно распахнула глаза во всю ширь:

 – Драконий базальт!

 – Ну да. Я же сказал, что принял меры.

Дыхание ректора, стоящего позади меня почти вплотную, шевельнуло волосы над моим ухом и приятные мурашки побежали по телу. Краем сознания отметила, что дышит лорд так, словно удерживает кусок скалы на весу. Но меня больше сейчас интересовало другое. Я оглянулась на ректора:

 – Но как?

Лорд Солльер беззаботно пожал плечами и по-мальчишески озорно улыбнулся, как бы говоря: «Да, пустяки!»  Мой взгляд тут же замер у него на губах. Я уже знала, что эти, твердые на вид, губы могут быть очень нежными и страстными. И подарить невиданное наслаждение. Не осознавая, что делаю, я потянулась за прикосновением этих таких желанных губ.

Мое движение не осталось незамеченным. Глаза лорда Солльера начали стремительно темнеть. Он отпустил наконец мою руку, что до сих пор прижимал к двери. И кончиками пальцев коснулся моего лица. Легчайшее, невесомое, почти что тень касания, но у меня сердце в груди зашлось от восторга. А весь мир сузился до одного лица напротив. И я невольно облизнула губы, уютно опираясь затылком о надежное мужское плечо. Ну же! Поцелуй меня уже! Одна маленькая ведьмочка в твоих руках очень хочет…

Протрезвление наступило внезапно и неумолимо. Просто вдруг стало как-то пусто, холодно и одиноко. Я покачнулась и растерянно моргнула. И обнаружила хмурого дракона стоящим в нескольких шагах от меня. У самого стола.

Лорд Солльер сложил руки на груди. Словно закрываясь от меня:

 – Простите, Адалия. Я опять забылся и позволил родовой магии вести меня.

Теперь нахмурилась и я. Ничего не понимаю! Он же сам надел браслет! И только что у двери. Ему тоже, как и мне, было приятно прикосновение!

 – Но, лорд-ректор,..

Мужчину у стола перекосило:

 – Меня зовут Рэйнард! Хотя бы наедине обращайтесь ко мне по имени!

Я растерялась окончательно. Ничего не понимаю. А лорд-ректор вдруг схватился за голову и застонал:

 – Пресветлая! Что я творю? Да за что же…

Ноги сами понесли меня к мужчине:

 – Лорд-ре… Рэйнард! Где болит? Голова? Я сейчас помогу! Я умею!

Я потянулась к вискам дракона, но сделать ничего не успела. Лорд-ректор вдруг опустил руки и глянул на меня таким пронзительным, таким голодным взглядом, что я споткнулась. И замерла, затаив дыхание, в полушаге от него.

Время словно застыло. Не знаю, как у дракона, а мне его янтарный взгляд как будто в душу проник. Согрел изнутри теплом, омыл солнечным светом. И будто впитался в каждую клеточку, наполняя ее непонятной, незнакомой потребностью, тягой. И невероятная, огромная по своему размеру нужда словно толкнула меня в спину. Я снова потянулась к дракону.

И снова драконище все разрушил. Лорд-ректор поймал меня за плечи и отодвинул на расстояние вытянутой руки. Слегка встряхнул:

 – Адалия, очнитесь! Это не ваши чувства! Это – навеянный родовой магией гламор.

Я помотала головой, пытаясь осознать сказанное. Мужчина нахмурился:

 – Нет? Ну хорошо же. А если так?

Он отпустил мои плечи. Но не успела я снова к нему приблизится, как перед самым моим носом возникла мужская рука, стремительно покрывающаяся мелкими черными чешуйками. А из кончиков пальцев, словно из ниоткуда, вдруг возникли алмазно поблескивающие когти размером со стилет каждый. Я испуганно отшатнулась. Чтобы тут же напороться на острый, пристальный взгляд ректора:

 – Очнулась? Очень хорошо! А теперь поговорим, пока снова оба не попали в эти магические силки. – Ректор скривился так, словно раскусил жука.

Растерянно кивнув, я отошла к диванчику и присела. Смысл происходящего упорно ускользал от понимания.  И я с надеждой уставилась на ректора. Может, объяснит наконец, что случилось?

Дракон не знакомым, беспомощным жестом потер виски:

 – Адалия, вы не подумайте, я на вас не сержусь! Я слишком хорошо понимаю, что это воздействие родовой магии. А вы слишком слабы, чтобы ей сопротивляться. Да и женщины всегда попадают под заведомо более сильный удар.

От этих слов я едва не подскочила возмущенно. Но в последний момент усилием воли заставила себя не шевелится и слушать. А ректор с несколько растерянным видом продолжил говорить, словно, не понимая для чего это рассказывает:

 – Это связано с тем, что далеко не всегда избранницами черных драконов становились добровольно. И родовые артефакты давно уже настроены на то, чтобы подавлять сопротивление женщины дракону и будущему материнству. – Я опять возмущенно дернулась. Но под серьезным взглядом ректора смогла усидеть на месте. – Единственное, чего я никак не могу понять: как так случилось, что женский брачный браслет покинул пределы моей сокровищницы и оказался на вашей руке? Я же не проводил для вас проверку на родовом артефакте.

Эмм?..

 – Проверка на родовом артефакте? Это как?

Любопытство скрыть не удалось. И ректор неожиданно тепло мне усмехнулся:

 – Ведьмочка. Все-то вам нужно знать. – Но почему-то скрывать информацию не стал. Вообще, чем дольше я смотрела на лорда Солльера, тем больше понимала: что-то не так. Лорд не похож сам на себя. – Когда дракон встречает ту, от которой, как ему кажется, хотел бы получить потомство, он проверяет избранницу на родовом артефакте: капелька крови женщины наносится на родовой знак. Обычно, это особый камень, хранящийся в сокровищнице. Часто, осколок такого камня глава рода носит с собой. Это может быть подвеска, браслет, серьга. У меня это кольцо.

Ректор поднял вверх руку, демонстрируя не замеченное мною ранее неприметное кольцо с осколком желтоватого прозрачного камня. Секунду я изучала невзрачное, потемневшее от времени и длительного ношения украшение, а потом меня словно обожгло. Я вспомнила, как обо что-то поранила пальцы, нащупывая в кармане платок. И как ректор схватил меня за раненые пальцы этой самой рукой с колечком. Дыхание перехватило. Значит, я все же проходила проверку! И, судя по браслету, успешно прошла!

 – Адалия? Что с вами? Вам плохо?

Тревога в голосе ректора неожиданно доставила удовольствие. Но врать и прикидываться я не стала:

 – Нет-нет, лор… – Под потемневшим взглядом дракона я поспешно проглотила остаток фразы и поправилась: – Со мной все хорошо, Рэйнард! Просто, кое-что вспомнила.

 – Что же?

Я на секунду замялась, но под пристальным, требовательным взглядом выпалила:

 – Когда вас ранили в руку боевики господина наместника, мне очень захотелось вам помочь! Вы же из-за меня пострадали! – Дракон иронично прищурился, но промолчал. А я продолжила: – Разыскивая в кармане платок, я обо что-то поцарапалась. До крови. А потом вы меня за эту раненую руку схватили.

 – Той рукой, на которой ношу родовой знак. – Понимающе закончил за меня ректор. И без сил опустился на стоящее рядом кресло для посетителей. – Теперь по крайне мере понятно, как на вас оказался браслет. Совершенно очевидно, что вы идеально подходите для продолжения моего рода. Потому браслет и возник на вашей руке. Но вы же…

Последнюю фразу ректор не договорил, а просто едва слышно застонал. Но я и так все поняла. Я – ведьма. При чем, очень щедро одаренная силой. Значит, срок моей жизни где-то сто пятьдесят-двести лет. А драконы практически бессмертны. Вот только без своих половинок не живут.

Острая жалость пронзила мое сердце. Захотелось подойти, обнять, утешить. И пообещать, что у меня впереди еще есть время. И я обязательно придумаю себе такое зелье, которое продлит мой жизненный путь. А может, и даст возможность ректору привязать нить моей судьбы к себе. Чтобы я жила столько же, сколько и он будет жить. Но я не успела. Ректор вдруг поднял голову. И я поразилась решительному блеску его янтарных глаз:

 – Я постараюсь разорвать эту помолвку. Тем более, что чувств между нами, к счастью, нет. Но для этого придется потерпеть. В течении года нам нельзя вступать в отношения друг с другом. Придется приложить все усилия, чтобы противостоять гламору родовой магии.

Я потрясенно моргнула, не совсем до конца понимая, что затеял ректор. А дракон, словно, не замечая моего состояния, как бы про себя, продолжил рассуждать:

 – В идеале, хорошо было бы завести отношения на стороне. Тогда помолвка расторгается сама собой. Но, к сожалению, я сомневаюсь, что у меня это получится. Когда заключается такая помолвка, как у нас с вами, тяга к другим… гмм… особям противоположного пола исчезает полностью. Влечет только к своей невесте. Но, гмм…, я думаю, справлюсь. Это всего лишь год. Зато потом оба будем свободны от обязательств.

Меня словно обухом по голове ударили.

Как год?! У меня же инициация! У меня же экзамен! Я же полноценной ведьмой так не стану! Ходить еще целый год с ограничителем, потом сдавать выпускные экзамены со следующим потоком, чтобы получить диплом – и это все ради того, чтобы ректор остался свободным?! Ну нет! Я на такое не согласна! Да что с ним вообще такое происходит?! Наверняка есть и другие пути! Я…

– Ло… Рэйнард! – Ректора вдруг перекосило почему-то снова, но мне уже было не до его нежных чувств. На кону стояло мое будущее. Да и ведьминская гордость требовала отомстить дракону самым изощренным способом. Чтобы на будущее головой думал, а не хвостом. И беспокоился не только о себе. – Ваш план всем хорош. Кроме одного.

Я дернула за шнурок, вытаскивая из-за ворота платья ограничитель. Но ректор только мазнул по нему взглядом и перебил меня:

 – Очень хорошо, Адалия! Я не сомневался в вашей разумности! А сейчас идите! У меня много работы! Будем придерживаться моего плана.

От злости я даже зубами скрипнула. Противоречивое, непонятное поведение лорда ректора, который то был прежним: спокойным, умудренным, понимающим, то превращался в дурного мальчишку, который только начинает себя ощущать взрослым, сбивало с толку и злило неимоверно. Снять бы этот демонов ограничитель! Да разнести бы кабинет ректору ко всем нечистым!

Удержало меня от глупого поступка только сомнения в том, что выброс сырой силы хоть немного повредит драконьему логову. Меня, как ни как, признали своей. А еще слова ректора:

– Адалия, вы еще тут? Я вас больше не задерживаю! Нам желательно как можно меньше видеться и встречаться. И да, о нашей нечаянной помолвке лучше никому не знать. Я о том, что вы все-таки носите мой браслет. Меньше будет всяких сплетен, когда он вернется в сокровищницу. Все равно мой браслет никто не видит. А на вопросы можете говорить, что я надел на вас браслет, чтобы защитить вас от ареста. В сущности, это – правда.

И драконище показательно поднял со стола какие-то бумаги, делая вид, что углубился в чтение. И я бы, наверное, сорвалась с цепи окончательно, и натворила немало бед себе и другим. Вот только я вовремя заметила, что бумаги ректор держит вверх ногами и задом наперед – чья-то родовая печать гордо смотрела на меня, будучи поверх всего написанного, а не как положено печатям – внизу. А на лбу дракона поблескивали бисеринки пота.

Понимание того, что отчасти эта ситуация возникла под влиянием родовой магии ректора, помогло собраться с силами и со всей доступной мне гордостью отправиться туда, куда меня так любезно послали – на выход. Очень надеюсь, что я сейчас не выгляжу такой же дурой, как ректор! Хотя, и его понять можно. Наверное, гордому и почти бессмертному первородному сложно смирится с мыслью, что через каких-то жалких двести лет твоя жизнь закончится. И, наверное, не самым приятным образом.

Но даже осознание ситуации не помешало мне мстительно пустить напоследок отравленную стрелу. Остановившись у недвусмысленно распахнутой двери, я обернулась к дракону, все еще прикрывающемуся схваченными впопыхах документами:

 – Я не возражаю против вашего плана, господин ректор, – дракон возмущенно дернулся от такого обращения, – но у него есть один очень существенный недостаток: моя инициация и последующие выпускные экзамены. Я еще не инициирована. А без инициации у меня не примут выпускные экзамены. И мне придется провести в стенах академии еще целый год, мозоля вам глаза и постоянно встречаясь на вашем пути. Но я верю в вас! Вы что-то, да придумаете!

Улыбнувшись ректору напоследок, и отчаянно надеясь, что улыбка не слишком сильно напоминает оскал, я благовоспитанно покинула негостеприимный кабинет и тихонько прикрыла за собою дверь. Выпученные глаза оставшегося в кабинете дракона согревали мне душу.

Настроение было самым кошмарным. За последние несколько дней моя жизнь превратилась в не пойми что. События валятся на мою бедную голову, как снежный ком. А я не знаю, как защититься. Я уныло плелась по знакомым коридорам, почти не замечая, что творится вокруг. За неполные шесть лет обучения эти стены мне стали родными. Я всегда была уверена, что светло-серые стены, увешанные портретами выдающихся магов прошлого, всегда укроют и защитят. А истертый каменный пол незыблем, как скала, и всегда поможет устоять на ногах.

Но теперь оказалось, что пол знатно штормит. Как палубу парусника в бурю. Стены похожи на погребальный саван. А мелькающие по сторонам коридора портреты магов так же уродливы, как и то будущее, что скорее всего меня ждет.

Ноги сами собой принесли меня в лабораторию. Наставница все еще находилась в целительском крыле. И по академии уже пронесся неприятный слушок, что у профессора Миранды напрочь расстроены нервы. Потому и не выпускает ее главный целитель, настаивая на полном покое и лечении потрепанного здоровья. Не удивлюсь, если окажется, что это правда. С тем-то прошлым Миранды, о котором я недавно узнала. Вообще удивительно, что она так хорошо все это скрывала всю свою жизнь.

Я решительно встала за свое рабочее место и принялась раскладывать травы. В комнату сейчас идти нельзя. Девчонки вцепятся не хуже клещей, требуя рассказать, что произошло. А я сейчас не в состоянии придумать правдоподобную историю. В груди снова затлел уголек боли и обиды. Не хочу еще год ждать инициации! Все мои ровесницы давно уже полноценные ведьмы. Несколько вскоре станут матерями и войдут в полную силу. А я? На глаза навернулись слезы. Ну что за проклятье на мне лежит?

Поспешно утерев рукавом глаза, я отодвинулась от трав, пережидая минуту слабости. На этот раз в зелье не должно попасть ничего лишнего. Хватит уже с меня приключений! А слезы, пусть и нейтральная среда, но несут в себе частичку моих эмоций. Та буря чувств и ощущений, что бурлит сейчас в моей душе, на пользу Октаэлю точно не пойдет.

Немного успокоившись, я вернулась к разбору трав. Приготовлю заготовку противоядия и помещу в стазис. Наставница выйдет от целителей – проверит. А потом можно будет и у ректора капельку крови попросить.

Магический вестник возник перед моим носом как раз в тот момент, когда я уже все подготовила и зажгла под котелком огонек, нагревая воду для будущего зелья. От неожиданности я даже дернулась. К счастью, зачарованного посланника не так просто было сбить. Иначе в зелье точно бы появился незапланированный ингредиент в виде магической бумаги. И мне пришлось бы все начинать заново.

Повторный шок меня настиг, когда я поймала вестника и развернула письмо. Оно гласило:

«Адалия, я решил, что лучше всего мне пока покинуть академию. Боюсь, что если останусь даже не рядом с вами, а просто поблизости, то не сдержусь. К сожалению, вынужден признать, что оказался не готов противостоять влиянию родовой магии. Надеюсь, расстояние мне поможет. Также, я понял ваше нежелание ожидать целый год инициацию. Не могу дать гарантии, но попытаюсь решить проблему поскорее.

Будьте умницей. И не забывайте, что если вы только попробуете поцеловать кого-то другого, то я тут же об этом узнаю и меня притянет к вам. В не самом лучшем настроении.  Уверены, что вам это надо?

P.S. Готовьте лучше противоядие для сына наместника и не думайте о глупостях. Конечно, мой браслет вас защитит от любых притязаний и посягательств. В том числе и от каторги. Но Октаэля лучше поскорее лишить этого поистине королевского украшения. Чтобы вам не пришлось потом меня вызывать, прилагаю каплю своей крови. Надеюсь, что к моему возвращению в академии уже не будет больше рогатых студентов.

    Р.С.»

Поверх послания плавно опустилась хрустальная капелька, наподобие тех, что носила на своем браслете Миранда. Капелька сверкала и переливалась всеми оттенками рубинового и золотого. Магии в крови было немеряно.

Я судорожно сжала в руке ни в чем не повинный сосуд. Хорошо же, господин ректор! Я выполню ваше пожелание касательно Октаэля. Но даже и не надейтесь, что буду покорно сидеть и ждать, пока помолвка будет расторгнута. Или пока вы все же не устоите под давлением магии и инициируете меня! Еще не знаю, что я предприму, но, клянусь Пресветлой, вам это точно не понравится!

На этот раз отрешиться от посторонних мыслей перед началом работы было очень тяжело. Негодование и обида буквально душили меня. А где-то там, позади основных эмоций, маячил страх. Да, мне было страшно. У меня пропала уверенность в завтрашнем дне. Моя жизнь превратилась в какую-то игрушку для тех, кто сильнее меня. И что меня ждет уже сегодня вечером сказать с уверенностью было невозможно. Так что да, страх был. И немалый.

Я потратила кучу времени на то, чтобы усмирить бурлящий внутри меня фонтан эмоций. Зато, когда приступила наконец к созданию зелья, могла с полным правом похвастаться и ровным дыханием, и спокойствием мысли, и полной отстраненностью от всего происходящего. Кроме процесса создания зелья.

Провозилась я неожиданно много. За окнами уже начало темнеть, когда я погасила огонь под котелком. Ужин был безнадежно пропущен. Но я не жалела. Аппетита не было. Зато было зелье, созданное по всем правилам ведьмовского искусства. Оно тихо булькало в маленьком ученическом котелке. К каждой травке, к каждому ингредиенту был любовно подобран идеальный антагонист. Я уверена, что тут все правильно. Но все же не рискну сама доводить процесс до логического конца. Слишком мало у меня драконьей крови для экспериментов. Так что да, я сейчас отправлю свою заготовку в стазис. А когда наставницу главный целитель все-таки выпустит на свободу, она проверит все мои действия. И уже под ее присмотром я закончу это дело. Надеюсь, Октаэля после этого я не увижу больше никогда.

Входная дверь распахнулась со стуком тогда, когда я уже подносила амулет стазиса к котелку. От испуга рука дрогнула. И я только чудом не опрокинула варево. Ну что я говорила про игрушку? Пресветлая, да сколько же можно?! Я повернулась к вошедшему с намерением проклясть, как следует. Чтобы не врывался больше в ведьминскую лабораторию, как к себе в спальню. И… завизжала от радости! На пороге стояла наставница.

Профессор Миранда была какой-то… линялой. Другого слова не подберу. Не только лицо ее отливало нездоровой бледностью, даже какой-то сероватостью, она вся словно утратила краски. Разглядев наставницу, я слегка растерялась. Она действительно больна? Главный целитель ее не отпускал, Миранда сбежала из целительского крыла?

Главная ведьма академии между тем не спеша подошла ко мне и по-матерински обняла. Меня овеяло ароматами лекарских трав и зелий. Но между этими цветочно-травянистыми запахами запутался еще какой-то. Горьковато-кислый, неприятный запах болезни.

 – Далли, девочка моя! Как же я рада тебя видеть! У тебя все хорошо?

Я смогла только судорожно кивнуть. Но наставнице и этого хватило. Она заглянула в котелок:

 – Чем ты занята?

 – Противоядие для Октаэля. – Невольно в мой голос закрались горделивые нотки. – Я все тщательно подобрала, но хочу, чтобы вы на всякий случай проверили. Хватит уже с меня Октаэля и его бешеного папаши!

Я поморщилась от воспоминаний. А наставница насторожилась:

 – Что такое? Наместник снова приходил в академию? Угрожал?

Я помотала головой:

 – Нет-нет! Это, я так понимаю, была инициатива самого Октаэля. Мерзавец притащил в академию судебного пристава и начал мне грозить каторгой. К счастью, поблизости оказался ректор, и успокоил его. А судебного пристава с его людьми выставил с территории академии. Не знаю, где сейчас Октаэль, но он мне до смерти надоел. Чем быстрее я сварю для него противоядие, тем быстрее он лишится возможности шантажировать меня.

 – Шантажировать? – Миранда нахмурилась.

А я прокляла свой болтливый язык. Но под тяжелым взглядом главной ведьмы пришлось признаваться:

 – Когда судебный пристав зачитал мне обвинение…

 – Какое?

 – Ничего нового: покушение на убийство особы королевской крови. – Миранду перекосило, но она промолчала. А я продолжила: – Так вот, после того, как мне зачитали обвинение, Октаэль с торжеством заявил, что теперь мне предстоит очень сильно постараться, чтобы вымолить у него разрешение отбывать наказание не в горах, а у него дома. – Я не сдержалась и пожаловалась: – Наставница, этот червяк хочет меня инициировать! А меня от него тошнит!

У Миранды после моих слов сделался такой вид, словно ей ледяной молнией меж глаз прилетело от лучшего адепта академии. Она растерянно потерла лоб и, не гладя, опустилась на ближайший стул. Я бы не удивилась совсем, если бы профессор промахнулась, и села мимо стула. Кажется, мои слова для наставницы оказались слишком большим шоком. С чего бы это?

Я нерешительно потянулась к ней:

 – Профессор, вам плохо? Я могу помочь?

 – А? – Миранда словно очнулась. И мгновение непонимающе смотрела на меня. – Нет, Далли, все в порядке. Но, кажется, целитель прав, и мне еще рано отказываться от его пилюль.  – Наставница выудила откуда-то из складок форменного балахона небольшой флакончик и встряхнула его перед моим носом. Внутри подпрыгнули и возмущенно затарахтели ядовито-розовые шарики. – Погоди, сейчас приму лекарство, и проверю состав твоего зелья. А ты пока приготовь нам обеим успокоительный состав номер три. Лишним точно не будет. И побольше.

В другое время я бы вряд ли обратила внимание на поведение и слова наставницы. И просто молча занялась бы составлением травяного сбора. Но этот сбор, во-первых, принимался только при навязчивых страхах, а во-вторых подавлял волю. Не сильно. Но все же притуплял внимание. Это позволяло целителям подобраться к больному поближе и назначить лечение уже целенаправленно.

Так зачем Миранде поить меня зельем, притупляющим волю? Или она от растерянности сказала первое, что пришло ей в голову? Ничего не понимаю!

Холодея от ужаса, что наставница заметит, я на цыпочках прокралась следом за ней в конец ученической лаборатории. Там, за неприметной дверью, располагалась маленькая личная лаборатория наставницы. Далеко не все ведьмочки знали о ее существовании. А я даже несколько раз удостоилась чести работать там вместе с профессором.

Либо профессор Миранда ничего не опасалась и доверяла мне, либо она слишком была шокирована. Потому что, когда я приблизилась к заветной дверке, она была приоткрыта. И оттуда доносились голоса…

 – …Барет, ты не понял! – Миранда шипела как сказочный василиск. – Твой идиот-боевик уже все испортил! Адалия теперь никогда не согласится лечь под него! Даже если я опою ее зельем, обряд не получится!

В ответ донеслось невнятное бормотание. И я поняла, что все-таки Миранда там одна. Просто у нее есть неимоверно дорогой и крайне редкий артефакт первородных – переговорник. В нашем мире их всего несколько штук. Откуда у простого профессора, ладно, не совсем простого, а целого декана ведьминского факультета, такая роскошь? Она ведь такой же человек, как и я. Я, возможно, даже сильнее Миранды.

За своими невеселыми мыслями я пропустила часть разговора и вздрогнула от низкого зловещего рыка наставницы:

 – Ты что, меня не понял? Уже не получится передать Октаэлю силу Далли. Если девушка не согласна лечь под мужчину, то и связь не установится. А значит, все будет в пустую. И силы Адалии либо останутся при ней, либо уйдут в никуда. Так что пусть этот рогатый идиот присматривает себе другую жертву! Или остается со своими куцыми силами. Ему все равно магия без особой надобности. Протирать казенный стул можно даже не будучи магом. А я уверена: наместник сыночка без хлебного места не оставит.

Собеседник Миранды что-то еще говорил в ответ, но я уже слушать не стала. Все, что мне нужно было, я уже узнала.

На негнущихся ногах я вернулась к своему столу. И несколько секунд тупо смотрела на медленно парующее в котелке противоядие для Октаэля. На мгновение возникло дикое искушение взять и смахнуть котелок на пол. А потом выудить хрустальную каплю с кровью дракона и растоптать ее каблуком. Но потом секундная слабость прошла. Как бы не хотелось мне насолить Октаэлю и Миранде, я не могла позволить себе такую роскошь. Нельзя оставлять им даже малейшую причину для давления на меня. И проходить инициацию под надзором Миранды тоже нельзя.

Мысли медленно прояснялись. Я вытащила из нижнего ящика своего стола небольшой флакончик с серовато-коричневой густой жижей. Клиентам такое не продашь, слишком жутко выглядит. А жаль. Это была очередная моя разработка. И успокаивала нервы она получше, чем некромант зомби. Вот только с ее внешним видом я так и не смогла ничего сделать. Из-за этого изобретение оставалось совершенно бесполезным. Проданный сокурсникам перед экзаменами десяток флаконов не в счет.

Я решительно вытащила пробку из горлышка и вылила в рот мерзкую жидкость. Вышедшую из лаборатории Миранду я встретила невозмутимо, как сытая виверна.

Ну что ж, наставница, поиграем. Клянусь, моих сил вам не видать.

Ничего не подозревающая профессор Миранда мне улыбнулась:

 – Ну вот. Теперь со мной все хорошо. Давай посмотрим, что там у тебя получилось с этим противоядием. И избавим наконец любимчика Баррета от его королевского украшения.

Я молча подвинула котелок к наставнице, продолжая перебирать травы. Хорошо, что она мне дала задание. Сомневаюсь, что у меня получилось бы просто спокойно стоять и смотреть, даже не смотря на убойную дозу успокоительного. Очень хотелось плюнуть декану в лицо. Сколько же лет она промышляет такой мерзостью? Это, наверное, наместник ей и денег заплатил? Тогда понятно, откуда у Миранды средства на такой дорогой амулет и почему так бесился наместник.

 – Отлично, Далли! Все просто идеально! Теперь нужно попросить у ректора немного крови, и завершить приготовление. И не хмурься, девочка, я сама схожу к ректору. Не волнуйся. Лучше продумывай свое дипломное зелье. У нас впереди месяц, чтобы сделать его идеальным. Я вот только на практику всех своих подопечных распределю, и займемся. А ты еще можешь подумать, с кем бы ты хотела пройти инициацию. Может, Регнор?

Меня передернуло. Как она так может? Настоящая актриса! Миранда все поняла по-своему:

 – Ну что ты так! Он не виноват, что Толания окрутила его темным приворотом. У него не было ни единого шанса этому противостоять. Зато теперь мальчик стал сам собой. – Я скривилась. И Миранда поспешно со мной согласилась: – Ну, не хочешь, так не хочешь. Я не могу заставить. Это твой праздник и твоя самая первая ночь Силы. Выбирай сама, чтобы, – наставница по-девчоночьи хихикнула, –  потом было что вспомнить. 

Наблюдая, как за профессором Мирандой закрываются входные двери, я едва не скрипела зубами от злости. Как же они меня все достали: ректор со своим непонятным и неестественным поведением и желанием скрыть ото всех факт помолвки после того, как сам объявил о ней в присутствии самого сплетничающего факультета. Миранда со своими притязаниями на мою силу и обстоятельства, пытающиеся перекроить мою жизнь под себя! С меня хватит! С этой минуты я думаю только о себе и беспокоюсь только о своей жизни!