Глава 9

Сегодня я ни разу не упала и даже смогла пробить щит графа, но, к сожалению, на этом мои успехи закончились. К тому же под ногами мешался Том. Он успешно пережил свою хандру по ушедшим полосочкам и теперь всем показывал, насколько он зверь, хищник и, между прочим, саблезуб, а ни какая-нибудь воскрешенная мышь.

Как настоящий мужчина он даже пытался померяться силами с Фицуильямом. Загонял его кругами, но неудачно напоролся на сеть и, поджав заднюю лапу, спрятался за спиной Астера. После чего начал мстить графу. Только почему-то все прилетало мне.

Когда Том прыгнул первый раз, аккуратный пульсар Фицуильяма моментально стал похож на солнце. И не только мой, но и профессорский щит разлетелся на куски. Меня, конечно, быстро потушили, но настроение упало в бездну. Самое красивое строгое серое платье, которое за счет кроя казалось интересным, плясало обгорелым краем. Как тут не расстроиться? Радовало, что заказывала я его уже здесь и если напишу модистке, она сошьет точно такое, а лучше два и третье — праздничное. Пока я занимала себя приятными мыслями о платьях, Том окончательно вышел на тропу войны.

По-пластунски он подполз к Фицуильяму со спины и тяпнул за ногу. Плеть, конечно, сорвалась и даже несмотря на то, что граф бросил перехват, очень непростое заклинание, но получившееся у него за секунду….плеть опустилась на мои щиты. От плеча до кисти распоролся рукав, и теперь я походила на огородное пугало. Подпаленное платье, пиджак с растерзанным рукавом и пятна копоти на щеке.

Занятие, уже подходившее к концу, моментально завершилось. Астер ушел быстрее, чем граф. А Фицуильям, искренне за все извинившийся, даже пытался не выглядеть равнодушным. Но на долгие «прости» его не хватило и он, поняв, что пострадала только моя одежда, убежал.

К завтраку я почти опаздывала. И даже не взглянула в зеркало, когда переоделась. Есть хотелось, как никогда, и я очень спешила. Но в коридоре постоянно попадались люди. В конце концов я устала бороться с потоком адептов, и пошла спокойнее. Вокруг шумели разговоры и, в большинстве своем, о вчерашнем бое и ведьмаке. Откуда только все узнали?

— Боевики — это, конечно, хорошо, но я за ведьмаков. Вот Ильим, например. Какой парень, боевики и рядом не стояли, как вчера бился! Я бы за такого без раздумий замуж вышла, — громко говорила высокая стройная девушка.

— Да, он смелый. И такой симпатичный, — вздохнула другая. — Только у нас шансов нет. Мне кажется, с ним та маленькая ведьмочка.

— Та растрепанная девчонка? Я тебя умоляю, — фыркнула высокая. — Он глаз от Лилиан Келли с начала года не отрывал. А сейчас, должен был осознать, что она ему не нужна. Так что путь свободен.

— Не знаю, он как-то нес сумку как раз той ведьмочки, а не Лилиан…

— Ты их видела когда-нибудь на лавочке для свиданий?

— Нет, я, вообще, эту ведьмочку там не видела.

— Вот! А там побывали все ведьмы нашего курса, даже виконтесса, у которой жених. Второкурсники, кажется, только мимо столбов проходили. Так что делай выводы.

Они разговаривали так, как будто были одни, хотя их громкие голоса слышали далеко впереди. Но, что самое удивительное, меня они не замечали. Я шла почти вровень, и стоило только повернуть голову, они бы заметили мое удивленное лицо. Лавочка для свиданий?

Девушки дальше щебетали и уже говорили только об Ильиме. Да так приторно, что замутило. Такое ощущение, что он был уже не серьезным ведьмаком, а пирожным с ягодками.

Настроение окончательно испортилось. Вспоминая, что я, оказывается, в глазах парней на уровне столба, выпрямила спину. Надо же соответствовать. Обогнала девиц и вошла в столовую с твердым намерением уберечь Ильима от такой напасти, как эти две влюбленные ведьмы. Только не учла, что места на краю длинного стола для меня не найдется.

Ильим, Лил, Салгант и Карл. Не знаю, чему я удивилась больше, тому, что после моегс рассказа в лицах, ребята вполне дружелюбно разговаривали с Карлом или тому, что боевик не постеснялся и сел рядом с Ильим ом. Наверное, друга можно понять, когда ты живешь с кем-то в одной комнате сложно враждовать. Но Лил? Наверное, Карл извинился, все разложил по полочкам и с присущей ему четкостью объяснил, сколько опыта получил Ильим. Наверняка так и было, и наверняка друзья прониклись его структурированным объяснением и приняли его доводы, как всегда. Главное же уверенность и командирский голос, а дальше три факта, одна скорбная мина и друзья в кармане.

Стало тошно. Не глядя на них, пошла вперёд, выискивая рыжую голову.

Граф не изменился в лице, когда я подтащила табуретку к маленькому столику, на котором еле уместились два подноса. Тот бледный парень, которого я видела с графом в выходные, оказывается, тоже учился в школе. Я поставила свою кану и сама представилась.

— Арейна Вуд, ведьма в седьмом поколении.

— Лайз, боевой маг. Могу и я вас называть по имени?

— Конечно, и лучше просто Рей, — друг у графа определённо был нормальным и улыбался очень тепло.

В молчании мы начали есть, мне было все равно, с кем сидеть просто почему-то не хотелось одной, только и говорить не тянуло. А молчать с графом было привычно. Правда, его друг оказался из той породы людей, которые не умеют правильно молчать и постоянно втягивал нас в разговор.

— Фицуильям говорил, что вы вместе тренируетесь у Астера.

— Тренируемся.

— Есть успехи? Уже сказали, в какую четверку поставят?

— Успехи есть — одно подгоревшее платье и подранный пиджак. А в четверки нас не поставят никогда.

Повисло молчание, а я, не отрывая глаз от тарелки, продолжила ковырять кашу. С фруктами, на молоке. Вкусно, наверное.

Лайз кашлянул, но промолчал, хотя я бы на его месте не удержалась и спросила, как платье связано с четверками.

— Не расстраиваетесь из-за платья, думаю, такого больше не повторится, — вдруг сказал граф, и я в удивлении посмотрела на спокойное лицо. — Тем более, со следующего занятия у нас с вами тренировка в связке, против нас выступит уже сформированная четверка.

— Двое против четырех? — глаза Лайза, немного на выкате с морщинистыми веками, окончательно стали походить на собачьи. — Это может быть опасно.

— Отнюдь, у Арейны в арсенале тройной щит, — сухо сказал граф.

Я не ослышалась, моими щитами щеголяют перед друзьями? Хотя по виду графа, казалось, что он говорил: «она небезнадежна». Про себя в очередной раз улыбнулась такой странной манере. А потом меня неожиданно посетила мысль:

— Фицуильям, это вы попросили о тренировках с четверкой?

Он посмотрел с показным непониманием и вернулся к бекону. Неужели, он считает, будто его плеть опаснее сработанной связки?

Наверное, я бы еще долго буравила взглядом холодное лицо и потом столько же ковыряла кашу. Но в дальнем конце зала поднялись друзья. Мне было жизненно важно догнать их и просто потрясти, возможно, даже покричать. Потому что только от одной мысли, что они и дальше будут дружить с таким, как Карл, внутри скрежетала злость.

Не прощаясь, и не замечая вокруг практически ничего, встала и побежала за ними. В коридоре растерянно покрутилась среди адептов, выискивая друзей. Но с моим ростом найти их в толпе очень сложно. Я могла лишь надеяться на то, что в свое свободное от занятий утро, которое дают на самообучение, Ильим, а вместе с ним и Лил пошли в библиотеку.

Свернула в самый пустынный коридор школы, и сразу заметила темный пиджак, нырнувший в нишу. Странно для друга, но мало ли, вдруг его ведьма подкараулила. Тогда вообще надо поторапливаться, съедят и не заметят.

— Я почти договорился со Студегорном, — это был голос Карла.

Я резко остановилась в шаге от ниши, спрятанной за колонной. Послышался звук поцелуя. Скривившись, отвернулась и пошла обратно. И кому может быть приятно его целовать?

— А как у тебя это получилось? Он же никогда не берет девушек в личные ученицы.

— Показал ему основу, созданного мной ритуала. Он был в восторге. Сказал за самогон без запаха король меня наградит.

— Что?! — мой крик разлетелся в разные стороны, гулко отражаясь от стен.

Карл выглянул из ниши, а я, не сдерживаясь, подбежала и саданула его кулаком в плечо. Выше не достала. Он, конечно, от этого даже не пошатнулся, только в полнейшем недоумении посмотрел на меня.

— Твой ритуал? Ты своровал семейное зелье Ильима и выдал его за своё!! — внутри все клокотало.

— Ты своровал? — глухо уточнила девушка, которая, кажется, приходила к нам с бутылкой.

— Ничего я не воровал. С чего ты взяла, что Ильим не в курсе, что я показал Студегорну его ритуал? — спокойно сказал Карл и сложил руки на груди, а потом посмотрел на девушку и более виновато добавил. — Прости, Рияна, тебе я немного соврал, этот ритуал не мой. Но все парни приукрашивают, когда хотят понравиться.

Он был спокойным, как всегда. Как будто заранее готовил ответы на все вопросы и всегда был уверен в своей правоте. Но любая ведьма скажет, что рецепты особых зелий передают только внутри семьи. И я была готова поклясться, что слов заговора Карл не знает. Гримуар Ильима ему не открыть, значит, он просто воспроизвел все то, что мы делали в школьном дворике. Полуритуал для Студегорна, это уже двойной обман.

— Какой же ты слизняк, — клокочущая злость ударила в голову, а на пальцах само вспыхнуло заклинание. И вот в Карла уже полетел увесистый пульсар. От неожиданности он не успел выставить нормальный щит и в ответ просто бросил таран, который смёл мой пульсар. И меня бы тоже повалил, но вмешалась колибри.

Когда теплый воздух коснулся щеки, я почувствовала, как на шее натянулась цепочка. Послышался звук бьющегося стекла, а на грудь камнем упала моя птичка. Ничего не соображая, я посмотрела вниз. Она безвольно болталась на цепочке с закрытыми глазами, без крыла и клюва. Внутри что-то застыло и лопнуло с протяжным стоном.

Мой голос окреп и слова заклинания легко слетели с губ. В Карла полетело два огромных пульсара сорванных с поводка. Он не ожидал новой атаки и установил щит в последний момент, поэтому силу удара сдержал не до конца.

Карл опрокинулся на пол и с ужасом приложил руку к разбитой брови. Такая небольшая рана, и какой огромный результат, промелькнуло в голове.

За короткое время боя, оказывается, вокруг нас появились зрители. Растерянный Салгант с книгой в руках. Здесь же стояли двое мрачных боевиков, в том числе второкурсник, с которым бился Ильим.

Минуя всех и не оборачиваясь, я развернулась и ушла. Рука сама вцепилась в покалеченную колибри. Шла вперед и ничего не понимала. Вроде бы даже наказала Карла, но никакого счастья, только грусть. Жалко было не только колибри, но и дружбу, если она, вообще, существовала.

Я долго петляла по коридорам, не особенно разбирая дорогу, и смотрела только под ноги. Думала о маленьких катастрофах и о том, как просто в жизни все ломается. Мой учитель вместо этого почесал бы заросший подбородок, плюнул под ноги и предложил бы перезарядить ружье. Стрелять всяко лучше, чем думы думать, а то же голова заболит.

Жаль, что у меня нет заросшего подбородка, чтобы почесать. И смачно плюнуть тоже вряд ли смогу — воспитание. Невесело улыбнулась своим мыслям и замерла в нерешительности, не понимая, куда же забрела.

— Может быть, пойдем в школьный дворик? — от тихого и чистого голоса эльфа я вздрогнула.

— Ты все время ходил со мной? Вот так, молча?

Он пожал плечами и спокойно сказал:

— Тебе нужно было подумать, а мне пройтись.

Про себя удивилась его безмятежности, но лишь кивнула и просто пошла за ним. На свежем воздухе легче не думать.

Нас встретил холодный осенний ветер и пустые лавочки. За одним из дубов виднелась пара. Но больше никто не рискнул выйти в такую неуютную погоду.

Эльф прошел в дальний угол и сел на пожелтевшую траву. Я пристроилась рядом, не удивляясь вдруг потеплевшей земле.

— Рассказывай.

— Карл слизняк. Это просто факт.

Салгант выждал некоторое время и опять спросил, а я не собиралась жаловаться, хотела отделаться сухими фразами. Но он смотрел своими чистыми глазами, и язык рассказал все за меня. Про сволочного друга, который не друг, и про Ильима, который еще больший идиот, и про глупую Лил, да даже про ведьм, которые говорили о лавочке для свиданий. На этом месте я замолчала и поспешно вернулась к Карлу.

— И как ты себя чувствуешь, после того как смогла магией уложить боевика? — осторожно уточнил эльф.

— Паршиво, — я поморщилась, а Салгант почему-то улыбнулся. — Это, между прочим, не смешно.

— Знаю, прости, — он опять не сдержал улыбку. — Но ты так говоришь, я заслушался. Кажется, в вашем королевстве слово «паршиво», так же как и «сволочной» можно произносить только про себя. А вслух ничего, кроме «неблагонадежный» или «плохой».

— Вот что бывает с иностранцами, которые общаются только с графом. У вас создается ложное и слишком благообразное представление о скромных адептах соседних королевств.

— Фицуильям, мне кажется, умеет выражаться, — очень серьезно заступился за друга эльф.

— Сомневаюсь. У него натуральный дурак, всегда останется очень корректным глупцом. Его сила — вежливость.

— Остальные люди разве не такие же?

— Ты слышал куплеты Уилла? Человеку, вообще, глубоко плевать, кто и что скажет в двенадцать ночи на его вой с матерщиной.

— Рей, ты меня убиваешь, — смеясь, сказал эльф.

— Ты еще подожди, я тебе не все интересные слова сказала.

— Есть еще? Не томи.

— Что ты, разве положено девице, почти что леди, говорить эльфу скабрезности? — деланно округлила глаза, а Салгант шире улыбнулся.

— На самом деле девушки здесь меня удивляют. Скажи, вам кто-то преподает отдельный предмет по общению с эльфами? Они все изъясняются такими длинными фразами, не будь рядом графа, я бы постоянно засыпал. При этом я слышал, они умеют говорить нормально. И стараются только для меня, — грустно закончил он.

— Не переживай, у меня эльфоведения не было.

— Эльфо- чего?

— Не бери в голову, — я улыбнулась и замолчала.

Печаль по погибшей как бы дружбе немного отступила, пока я болтала ни о чем. Но легкая грусть осталась, жаль она не была светлой и очень портила настроение.

Послышался шорох и мне в руку ткнулся бумажный журавлик.

— Все хорошо? — спросил эльф, когда я поморщилась.

— Да, Лил беспокоится. У нас сейчас зельеварение.

— Тебя проводить?

— Я не пойду, посижу еще, а ты иди, у тебя, наверное, тоже уже началось занятие, — достала карандаш и написала Лил ответ, журавлик расправил крылья и, шелестя, полетел обратно.

— У меня сегодня ничего сложного, так что я тоже посижу на свежем воздухе. Знаешь, эльфам опасно для жизни постоянно находиться в закрытых помещениях, — его ясные глаза смотрели очень серьезно, но я все же фыркнула.

— Как так получилось, что эльф поступил в нашу школу и покинул свой лес?

Салгант опустил взгляд, взял тонкую травинку и задумчиво покрутил.

— Мой дядя немного видит будущее, — эльф замолчал, а потом как-то нехотя договорил. — Он сказал, что многое в моей жизни и в жизни еще нескольких эльфов изменится в лучшую сторону, если я поступлю сюда.

— Значит, будущее. И ты веришь?

— Сложно сказать. По словам дяди, будущее слишком туманно, чтобы можно было быть уверенным в чем-то, при этом, многие важные вещи в жизни предопределены. Но какие-то совершенно неожиданные, а иногда и противоречащие твоей природе поступки могут существенно все изменить и сделать твою жизнь совсем другой.

— И что же теперь? Твое будущее стало более счастливым?

— Никто не знает. К дяде видения приходят стихийно и это невозможно контролировать.

Мы немного помолчали. Салгант играл листиками. Они, подгоняемые ветром, крутились у его пальцев и падали на траву, образуя причудливый узор. А я просто наблюдала и старалась ни о чем не думать. Наверное, сейчас уже подходит к концу зельеварение, потом боевка и еще дополнительные занятия, но идти я никуда не собиралась. Здесь и сейчас мне было спокойно, а там надо все рассказать друзьям, потом еще очень много говорить, еще больше слушать и снова о чем-то переживать.

В мою руку одновременно ткнулись два журавлика — от Лил и Ильима и примерно одинакового содержания. Правда ли я дралась, как себя чувствую и где же я. Пока собиралась с мыслями от Лил прилетел еще один, где она более нервно спрашивала, жива ли я. Через несколько минут новый журавлик от Лил прилетел дымя хвостом.

— Скажи, а можно сделать так, чтобы нас никто не видел? — Салгант, огляделся, понаблюдал, как улетает мой ответный вестник и кивнул.

Не знаю, что изменилось, но почувствовала, как вокруг уплотнился воздух. Ветви деревьев не опускались и не закрывали нас, мы по-прежнему сидели на открытом пространстве в дальнем углу, но я была уверена, нас никто не заметит. Эльф все же был созидателем. И эта мысль вывела меня из задумчивости. Я взяла в руки подбитую колибри и протянула Салганту:

— С ней можно что-то сделать? — в голосе было слишком много надежды, а эльф даже не стал прикасаться к подвеске.

— Нет, — грустно ответил он.

Просто кивнула и погладила свою подбитую колибри.

— Мне любопытно, а как вы подружились с Карлом? Слышал, он из семьи магов, в которой к ведьмам относятся снисходительно.

— Он живет в комнате с Ильимом. Я с Лил. А Ильим и Лил знакомы уже много лет, ю загородные дома расположены по соседству. Вот так как-то и подружились.

Мы сидели с Салгантом и разговаривали, хотя, наверное, больше молчали. Он крутил листики, создавая зверушек. Я улыбалась, показывала, как ведьмы умеют расположить к себе людей. Нашептала ему столько доброго, что, кажется, наступила передозировка. От его широкой улыбки деревца, ушедшие в спячку в преддверии зимы, зазеленели, а проснувшиеся муравьи ошарашенно бегали кругами.

Когда над головами начал теплеть магический свет, я поднялась. Было очень стыдно, что Салганту пришлось сидеть со мной почти весь день, без еды, воды и обычного для него общества красивых девушек. Но глупо же извиняться, он вроде бы сам.

Когда он довел меня до женского общежития, я не сдержалась и обняла.

— Ты очумительный эльф, спасибо, — и пошла к себе не оборачиваясь.

Несмотря на то что эльфоведения у меня не было, закрадывалось подозрение, что его тонкая душа с трудом выдерживает такое панибратское отношение, и может очуметь раньше времени, особенно если обернуться и добить моим фирменным размахиванием руками.

Женское общежитие, обычно тихое и безжизненное, в этот раз встретило разговорами. Редко в наших коридорах запросто болтали девушки, больше сидели по комнатам, прятали себя и своих парней. Но сегодня двери были нараспашку. Между комнатами курсировали стайки с кружками и коробками конфет. При моем появлении многие замирали, потом вдруг спохватившись, улыбались, другие даже говорили, какие-то ободряющие слова. Нежданно-негаданно я стала почти героиней. Нелюбовь ведьм к боевикам способствовала преувеличению моей победы. Шептали, что я первая ведьма, которая уложила мага на лопатки боевым заклинанием! Где-то уже у моей комнаты меня крепко обняла массивная ведьма с курса. Смачно чмокнув, она веско проговорила:

— Знай наших.

После таких нежностей слова застряли где-то в горле, и я поспешно открыла дверь к себе. Но и здесь мне не было спасения. Моя высокая Лил почти задушила в объятиях и даже чуть приподняла над полом. Ее отцепил Ильим и напряженно посмотрел в глаза.

— Это из-за меня?

— Из-за твоего зелья.

Мой короткий рассказ переполошил друзей, оба вскочили и грозно шагали по комнате. Я пыталась их успокоить, потому что все было позади, но куда там. Ильим посмотрел так, что захотелось закопаться в землю.

Он сверкнул глазами и вьттттел Лил порывалась идти за ним, чтобы тоже «наподдать Карлу», но я остановила. Ильим имел право делать все что угодно и вызвать на бой тоже, даже зная, что проиграет. Но если и Лил пойдет драться с Карлом, тут впору открывать клоунские бои.

Кое-как успокоившись, мы с ней сели и вот теперь я узнала причину всеобщего дня открытых дверей. Пока я была с Салгантом, весть о моей стычке с боевиком распространилась. Ведьмы всполошились и, собравшись, начали варить зелье отсыхания. Что за зелье и что именно отсыхает, почему-то никто не знал. Так же как и не подозревали, действует ли оно. Кто бы что ни говорил, но настоящие пакости мы делать не могли. Только мелочи. Но даже если представить, что отсохнет какая-то мелочь…Мама дорогая, что нам отсушит декан ведического факультета?

Такая сплоченность из-за одной меня была приятной. Но грусть все равно оставалась со мной. Карл-то оказался сволочью и этого не изменить.

День выдался сложным и по всем правилам, мне полагалось спать. Но, когда мы легли, неугомонные мысли не давали заснуть. Я не выдержала долгой тишины и заговорила:

— Лил, а почему ты не пошла хотя бы на одно свидание с Ильимом, особенно после боя?

Она довольно долго молчала, а потом серьезно ответила:

— Он очень хороший и заслуживает честности. Если бы я с ним пошла, это было бы враньё, и ему стало бы еще хуже.

— А что от тебя в тот день хотел второкурсник?

— Понимаешь, — как-то нерешительно сказала Лил. — Я забыла о нашем свидании. Договорилась с ним, а пошла с Витором, потому что от него у меня, вообще, из головы все вылетает.

— Лил…

— Мне очень стыдно.

— Ага. Давай спать.

— Давай, завтра, кстати, надо поддержать Ильима. Начинаются соревнования четверок, и их выступает первой.

Я отвернулась к стенке и попыталась уснуть, получалось плохо. Что там советовал учитель, когда не можешь заснуть после долгого боя — считать мертвяков? Нет, это было, чтобы не заснуть на дежурстве.

— Если, ты не заснешь, я приду к тебе и заставлю, — мрачно проговорила Лил через десять минут.

Я честно полежала, уставившись в потолок, некоторое время, но опять не сдержалась:

— Лил, — тихо позвала в темноте. — А у нас, правда, есть лавочка для свиданий?

Она завозилась, а потом с подушкой пришла ко мне. Кое-как уместившись на узкой кровати, мы тихонько заговорили. Даже о парнях, но быстро перешли на пирожные и вместе решили, что эта тема куда интереснее.