Глава 5

Я спала под далекий и ровный шум. Именно так шумели деревья в моем саду в начале лета. То громче, то тише, то ближе, то дальше. А ощущение такое, что ты сидишь на качелях с закрытыми глазами и воспринимаешь мир только через звуки.

— …все хорошо…вовремя…,- тихим шелестом звучал приятный голос.

-..сама вызвалась, — отвечал ему другой красивым шепотом.

— … не остановил?

— Я её поцеловал, — шелест, окончательно превратился в голоса и я начала просыпаться. Нехотя, во сне было слишком хорошо и уютно.

— Прогресс, — слово звучало, как улыбка.

— Не сказал бы так, — еле слышно ответил красивый голос.

Пока я думала просыпаться или нет, они немного удалились и перебросились еще несколькими почти неразличимыми словами.

— Она еще маленькая.

— Насмешил. Люди очень быстро взрослеют и она совсем не та, что была еще полгода назад… С ними лучше торопиться, чем медлить, — голоса опять понизились, и я не услышала следующих фраз. Хотя теперь уже искренне пыталась проснуться, думая, что говорят обо мне.

— …он как-то сказал, что она необыкновенная и ты, часто повторяешь, что я дурак.

— Рыжик влюбленный…,- я не расслышала слово, но в голосе сквозила одобрительная ирония. — Ну а я слишком пристрастен к ведьмам. Но даже если бы было иначе, в таких вещах нужно слушать себя, а не других…

— … воспринимает как друга, — голоса еще удалились. — …и мне она тоже друг…

— Зачем тогда…?

— Думал это правильно.

— Что это вы тут забыли? — вклинился в разговор резкий голос. — Пациент спит.

— Мы хотели поговорить…

— Ей спать еще часов пятнадцать! А если вы с ней поговорите, то и все двадцать. Ни один человек не заслуживает такого наказания, как ваши скорбные рожи в момент пробуждения. Кыш! — этот командный тон окончательно разбудил, звучал он слишком громко, в отличие от шепчущих приятных голосов.

Не успела я открыть глаза, мне на лоб легла прохладная рука, и я снова уютно заснула.

* * *

В следующий раз я проснулась спокойно. Без чьих-то разговоров, стука и других, вызывающих опасения вещей. Чувствовала себя как никогда прекрасно и с наслаждением потянулась до хруста в косточках.

— Ты очнулась! — завопила Лил и бросилась на меня с неотвратимостью бешеной лошади.

Она стиснула в объятиях, что-то щебеча, потом как-то грозно потрясла, не переставая болтать, а потом затихла, с умилением сложив ручки. Немного посмотрела на меня влажными глазами и затараторила. Она вывалила на меня всё разом. Начала с того, что нас доставили полуживых. Потом в подробностях рассказала, что граф рвался ко мне, как только встал на ноги, но эльфийский целитель (кто-кто?) надавал ему по попе, как маленькому. Еще сказала, что маг из крепости пытался сбежать после первой процедуры (все правильно) у эльфийского целителя. И что она, пришла работать в школьный лазарет, как только мы уехали. А здесь ей понравилось и выдали белое верхнее платье, которое ей очень идет. Хотя это платье было балахоном от подбородка до щиколоток и, кажется, именно в нем в школьном театре изображали привидение.

В общем, было ясно, что Лил ужасно нервничала. Она говорила с такой скоростью, что я всерьез опасалась за увядание своих ушей или их самоустранение.

— Лил, стоять, — скомандовала я, и она нехотя выдохнула. — Значит, с графом все в порядке?

— Да, но…

— Подожди, — я выставила руки вперёд и села на кровати. — Давно мы тут?

— Сутки и знаешь…

— Нет-нет, — я подняла палец и после паузы осторожно спросила. — Как дела у наших в крепости?

— Да все хорошо, — она опять затараторила. — Там такое, там такое! Все думали, вернулся наш принц Эдвард! Потому что открылся портал и из него побежали наши. С севера сразу перебросили почти половину войск. Ангериссцы тоже решили, что это Эдвард и засуетились. И всё, им пришлось отступить!

— Принц, правда, нашелся?

— Никто не знает. Но поговаривают, что порталы на самом деле открывал эльф, только сами эльфы молчат. А подробнее узнать больше не у кого. Наши еще не вернулись.

Она перевела дух и опять посмотрела на меня влажными глазами. Потом резко наклонилась вперёд и снова крепко обняла.

— Знала бы ты, как я испугалась, когда тебя занесли в лазарет, — она шмыгнула носом, и я погладила ее по спине.

Немного погодя Лил выпустила меня и села на край, опуская глаза. Еще чуть-чуть и она бы совсем расклеилась. Вообще, было удивительно, что она пришла работать в лазарет. Лил слишком не любила возиться с бинтами и ранами. Ее иногда мутило от вида крови, а сейчас она сидела рядом и на самом деле держалась молодцом. Ну, если не считать того потока слов, что был в начале разговора, когда я еле успела открыть глаза.

— Тебе, действительно, идет платье медсестры, — улыбнулась ей и она, шмыгнув еще раз носом, тоже улыбнулась.

— Оно оттеняет мои темные волосы, — гордо сказала Лил и встала, чтобы покрутиться. Я покивала — натуральный призрак.

— Значит, ко мне заходил эльфийский целитель? Откуда он здесь?

— Кто к тебе только не заходил! Эльфы почти в полном составе, — потом всплеснула руками и торопливо продолжила. — Ты же не знаешь! К нам приехала эльфийская делегация, якобы почти неофициально, просто в гости к Салганту. И возглавляет ее, как ты думаешь кто? Правитель эльфийского королевства!

— Галатэль?

— Он самый, — Лил широко улыбнулась. — А с ним еще пятеро, в том числе целитель. Представляешь! Настоящий целитель. И я с ним работаю.

— Такой эльф со странным пучком на голове?

— Так это ты про него рассказывала? Да, выглядит он немного как сумасшедший, но все же эльф. Поэтому кажется почти милым, — она усмехнулась. — Ты бы видела, как они въехали. Верхом на каких-то невозможных лошадях и все такие стройные, красивые.

— А тут только ведический факультет.

— Да, — Лил опять усмехнулась. — Некоторые даже о войне забыли.

У нее была поразительная особенность не заострять внимание на плохом. Зачем говорить, скажем, о портальных разрывах, если ничего не известно, тем более все свои целы? Другое дело эльфы. О них можно рассуждать бесконечно, что Лил и делала. Удивленно говоря, что до сих пор, а прошло уже целых три дня с момента их прибытия, никто из ведьм так не решился с ними познакомиться. Сами эльфы инициативу не проявляли и смотрели как бы сквозь девушек.

А потом Лил убежала, помимо меня у нее было еще трое подопечных. Мне строго-настрого запретила выходить из палаты, пока не придет целитель. Для умывания оставила пузатый кувшин с водой и тазик. Щедрость ее не знала границ, о чем я, конечно, сказала. Но в ванную меня пока тоже отпускать было нельзя. Строгий целитель не велел. На этой ноте Лил махнула волосами и была такова. Я осталась одна в тишине, даже с улицы не доносилось звуков.

Ни книжек, ни посетителей, ни целителя. Напротив пустая белая кровать, вокруг белые стены и бледно-голубые шторки на приоткрытом окне. В такой обстановке всерьез начинаешься беспокоиться о своем душевном здоровье.

Особенно когда вода в тазу отражает полупрозрачный силуэт не то девушки, не то парня. А при более тусклом свете это нечто вполне сошло бы за вурдалака, несуществующего зверя с густой всклоченной шерстью и холкой, торчащей дыбом.

Кое-как без зеркала и расчески я заплела кривую косу, умылась и села на кровать.

Белый цвет вместе с тишиной располагали к размышлениям. Только оставаться один на один со своими мыслями было чревато, опять могли привидеться эльфятки. Несмотря ни на что я запомнила кое-что из разговора эльфов и почти была уверена в том, кто именно говорил.

Если Салгант и, правда, видит во мне друга, это к лучшему. Он слишком неземной для меня. Я сама не знала, чего жду от парней, но точно не такой рассеянности, хоть и очень обаятельной.

Тем более что слыша рядом с ним другой голос, мне хотелось посмотреть именно на того говорившего.

— Мне сказали, ты проснулась, — в дверях стоял Салгант. Я сглотнула и посмотрела на эльфа. Вдоволь поразмышлять в белых стенах, видимо, не получится.

Мы с ним лишь переглянулись, а я уже почувствовала неловкость. Сильнее затянула пояс больничного халата и удобнее села на кровати.

— Да, — ответила ему, опуская глаза на свои руки. Из-под ногтей грязь так и не вымылась. И зачем я хотела видеть посетителей?

— Мы за вас переживали, — он сел на стул у кровати и замолчал.

Паузы в разговорах с Салгантом обычно воспринимались, как часть разговора.

Они всегда казались к месту, и во время тишины никто не ерзал, нервно размышляя чего бы такого придумать, чтобы поговорить. Сегодня был иной случай. И я, и эльф синхронно шевельнулись. Подумав, я еще и кашлянула. Салгант ответил вдумчивым «хм», и мы опять шевельнулись.

— Сегодня солнце, — проговорил он. Погода? Он это серьезно?

— Поразительно, — невнятно пробормотала я. Хотя чего поразительного в солнце днем в начале осени? Вот если бы он пришел ночью и начал говорить про сияющее солнце…Я тяжело вздохнула. Надо было как-то собраться и спасать нас от разговора о погоде.

Салгант стукнул пальцами по колену и вдруг пересел на кровать. Он осторожно взял мою руку. Я проследила за его скупыми движениями и подняла глаза. Он смотрел виновато и как-то напряженно. И произнес лишь одно слово:

— Друзья?

— Друзья, — возможно, слишком поспешно и утвердительно проговорила я, но он улыбнулся.

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом облегченно рассмеялись.

— Я рад, что мы быстро все выяснили. Даже не знал, как начать и что говорить,

— он опять пересел на стул.

— Если бы ты ничего не сказал, я бы просто призналась, что подслушала твой разговор с дядей, — я немного задержала дыхание.

— Мы не хотели тебя будить. Пришли, так как думали, что ты уже пришла в

себя.

— На самом деле, вы не будили, я практически спала. Поэтому помню только обрывки. Но слышала, про друзей и про то, что твой дядя не объективен в отношении ведьм, — я опять непроизвольно задержала дыхание.

Салгант совсем не по-эльфийски фыркнул.

— Да, дядя неравнодушен ко всем ведьмам. Его маленькая слабость. Так что я теперь пожизненно «дурак» в его глазах, — он весело усмехнулся, стоило бы уточнить про пожизненного «дурака», что, да почему, но занимал другой вопрос:

— Ко всем неравнодушен? И как это сказывается на его…гкх. здоровье? Салгант опять усмехнулся и развел руками.

— Лучше, расскажи, как ты? Я знаю про разрыв, а дальше, после него, что было?

— Был разрыв, потом лес, потом дезертиры, — под внимательным взглядом я быстро рассказала о своих приключениях, не углубляясь в детали.

Я чувствовала себя здоровой, живой и почему-то опять немного сонной. И все это не способствовало воспоминаниям. Может быть, потом, когда я выйду из этой белой крепости, сяду с Лил на кровать и расскажу. О том, как я нервничала из-за неработающих заговоров, как боялась, что Фицуильям умрет и впервые задумалась, что кругом опасный мир и советы моего учителя не помогут.

— Вообще, знаешь, что я хочу сказать о нашем спасении? — я доверительно наклонилась к Салганту, и он тоже подался вперёд. — Оно меркнет на фоне шести эльфов, которые вдруг оказались у нас в школе. Почему они здесь, да еще вместе с твоим дядей?

— Здесь все просто. Дядя решил, что необходимо приехать, — очень серьезно ответил он и, кажется, хотел на этом остановиться, но под моим взглядом продолжил.

— У него было видение, небольшой кусок будущего, где многие погибают. Как правило, большая часть его видений сбывается… Можно, конечно, постараться изменить будущее, но для этого нужно сделать что-то такое, что поломает привычный уклад, что-то необычное, даже противоречащее логике. Но на самом деле об этом лучше спросить у дяди, он лучше объяснит.

— И поэтому он отправил эльфа открывать порталы?

— Какие порталы? — Салгант недоуменно посмотрел на меня.

— Говорят, у крепости порталы открывал эльф, чтобы перебросить наши войска,

— Салгант удивленно покачал головой, и я перешла к другой непонятной для меня теме. — Кстати, а почему эльфы были верхом? Почему не открыли портал для себя?

— Дядя говорит, что огромный плюс верховой прогулки в том, что тебя видят и о тебе говорят, — пространно начал Салгант, а потом как будто сдался и ответил слишком обыденно. — Он хотел, чтобы о его неофициальном визите в школу донесли ангериссцам и люди видели, что эльфы дружны с террийцами. Официально в этой войне мы придерживаемся нейтралитета, но один этот неофициальный визит мог склонить чашу весов на вашу сторону. Он бы дал понять, что мы можем вступить в войну.

Я задумчиво посмотрела на Салганта. Не слишком ли длинный путь для правильных слухов? Хотя кто знает, в политике и интригах я фактически ничего не понимала.

— И как твоим собратьям наша школа? Понравилась?

— В целом да, — уверенно ответил он, хотя, судя по словам Лил, эльфам было все равно. — Но они были очень заняты, ректор многое показал, о многом расспросил, пытался договориться об обмене знаниями или адептами. У них не было времени на то, чтобы познакомиться с местными обычаями или хотя бы оценить один из ваших праздников.

— И как же так можно — оставлять эльфов без праздника, — сокрушенно проговорила я, а Салгант еще более печально мне кивнул. — Но зато здесь их встречал ведический факультет.

— Да, встретили хорошо, — ответил без подробностей эльф. — Но они почти не виделись с ведьмами, и вряд ли теперь им это удастся. Дядя хочет вечером отбыть.

Я не успела спросить, почему они так поспешно уезжают и значит ли это, что сегодня меня уже выпустят из лазарета. Эльф эту тему оставил. С волнением и какой-то внутренней болью он быстро заговорил о Фицуильяме, которому Алмиэль заново сшивал нити силы, что мне ни о чем не говорило. Из долгой речи с какими-то неизвестными мне терминами, выходило, что теперь у графа фактически нет магии, а появится она в лучшем случае через полгода. Новость оглушила. Маг без магии? Страшнее не придумаешь. И как на это реагирует Фицуильям?

Салгант о чем-то говорил, а я все думала о магии созидателей. Непонятная, своеобразная, которая накладывает на носителя ограничения и при этом дает уникальные возможности. При желании они могут вдохнуть жизнь в любой камень, создать, то, о чем другие и подумать не могли. Редкий дар. Дар, который зачастую лишает их и жен, и детей. Чтобы я почувствовала, если бы у меня была такая сила, а потом неожиданно исчезла?

Мой отец, когда его жена была беременна, почти поседел и иногда казался сумасшедшим. В момент родов, затяжных и очень сложных, когда сила созидатели могла помочь своей избраннице, он упал в обморок и долго не приходил в себя. Несмотря на это, жена и дочь остались живы, но отец сильно сдал. Он часто повторял, что лучше бы у него совсем не было магии, чем такая. После этого он перестал создавать что-то новое, стал очень задумчив, и иногда среди разговора мелькало, что его жена его обманула. Они договорились, что у него не будет больше детей, а она забеременела. Он любил ее, но в душе так и не простил. А потом и вовсе умер…

И как бы я ни любила отца, мне казалось, все так плохо закончилось не только из-за подорванного переживаниями здоровья. Но и потому что он отказался от своей силы. У любого одаренного сила всегда тесно связана с его жизнью и здоровьем.

И если бы у меня была магия созидания, а потом неожиданно исчезла, я бы считала себя калекой.

— Я могу войти? — на пороге стоял Фицуильям. Я чуть не бросилась к нему с утешительными объятиями. Но вовремя вспомнила, кто передо мной и как он относится к фамильярности. Напряженно кивнула, всматриваясь в его бледное лицо и удивляясь тому, как к месту он пришел. Теперь не нужно пытать Салганта о том, как там граф. Можно спросить и у него самого, правда, на откровенность рассчитывать не стоит. Он пришел явно не за жалостью. По-деловому пересек палату и еще более деловито произнес:

— Я не отниму много времени, — он вынул из кармана маленький бархатный мешочек и, не глядя на Салганта, да и на меня, вытряхнул из него мою подвесу и протянул на раскрытой ладони. — Я хотел ее еще доработать, но, вероятно, не смогу этого сделать в ближайший год. И отдают так, как есть.

— Спасибо, — я ошарашенно смотрела то на Фицуильяма, то на колибри. Теперь у нее вместо разбитого прозрачного крыла сияло голубое, и такого же цвета клюв. А стоило мне ее взять, как она встрепенулась, вспорхнула и сама застегнулась на моей шее, сложила крылышки и довольно закрыла глаза. У груди появилось знакомое тепло, а я все еще с неверием смотрела то на нее, то на графа. У него нет магии, скорее всего, ему не мешало бы отдохнуть, а он пришел с подвеской, и даже не дает шанса спросить о своем самочувствии.

— Хочу предупредить, колибри привязала к тебе саблезуба, — все еще избегая моего взгляда начал граф.

— Да, профессор мне говорил, что у нас с Томом связь, правда, ее природу никто понять не может.

— Защита, — он все же поднял на меня глаза. — Как я говорил, основа заклинания накладывает отпечаток на всю работу. Когда колибри осознала, что ей осталось недолго, она связала тебя с ближайшим сильным защитником. Естественно, неживым. Потому как с живыми такая связь не держится.

Я промычала что-то неразборчивое, поглаживая птичку, по которой безумно соскучилась. В то же время не сводила глаз с графа, пытаясь уловить момент, когда можно спросить хотя бы о том, как у него дела. Бросила просительный взгляд на Салганта, но он старался слиться с обстановкой, и сам не смотрел на Фицуильяма, который, кажется, игнорировал эльфа.

— Теперь и колибри способна на некоторую защиту, мне не удалось восстановить точное плетение, но в целом функции у нее остались те же, — как ни в чем не бывало, продолжал Фицуильям. — Поэтому я бы не рекомендовал разрушать связь с саблезубом.

— Значит, эту связь, можно прервать? — только чтобы тоже поучаствовать в диалоге спросила я.

— Можно, если уничтожить колибри. С этим справится любой сильный маг, — я напряженно посмотрела в его глаза, он почти незаметно пожал плечами. — Но я бы не хотел, чтобы вещь, в которую я вложил много силы, так бездарно истребили. Тем более что она способна в какой-то степени защитить.

Он замолчал и опять опустил глаза, как будто раздумывая, стоит ли еще что-то говорить. С ним всегда сложно. И не спросить нормально, и не ответить, да еще сам он о чем-то постоянно размышляет и делает свои только ему понятные выводы. И стукнуть его хочется через два дня на третий. Но порой он делает что-то такое для себя обычное и уже хочется обнять. Как бой вместе с Ильимом, или мой цветок, показывающий погоду, или колибри.

Я осторожно сползла с кровати и постаралась заглянуть ему в лицо.

— Как ты?

— Я жив, — спокойно и быстро ответил. — Мои родные счастливы и этого довольно.

— Счастье родных — это важно, — кивнула я. — Но сам ты что чувствуешь?

Он очень долго смотрел мне в глаза, то собираясь заговорить, то сжимая губы. Я хотела взять его ладонь, в знак поддержки, но на стуле шевельнулся Салгант и граф поднял руку, чтобы потереть лоб кончиками пальцев.

— Моя мама хочет познакомиться с тобой, — Фицуильям сложил руки на груди. — Она настаивала на том, чтобы лично сказать «спасибо» человеку, который меня спас.

— Ооо, — пораженно протянула я и начала почему-то сразу отнекиваться. — Но там же еще был Сэм, а спас, по сути, тебя эльфийский целитель.

— Она уже знакома с ними. И Алмиэль утверждает, что без ведьминских заговоров я мог умереть, — сухо ответил он. — Я хотел бы познакомить вас сейчас, если ты не против. Мы через несколько часов уезжаем.

— Ты тоже уезжаешь?

— Да, — он опять опустил глаза, и этот жест был каким-то чужим для всегда прямо смотревшего графа. — Больше нет необходимости оставаться в школе, можно продолжить домашнее обучение. Как ты понимаешь, мне не нужны учителя ни по основам созидания, ни по ритуалам, ни тем более по боевой магии. К тому же и их можно найти, при желании. Возможно, не столь ученых, но можно. Проблема будет только с созидателем, но сил у меня все равно нет и беспокоиться не о чем.

— Это глупо. Силы вернутся, а опять прийти в школу, когда столько пропустил, не удастся, — заговорила я после паузы.

— А вернутся ли они? — очень спокойно спросил он и посмотрел в глаза.

— Если так настраиваться и плевать на обучение, вполне возможно, что нет, — начиная злиться, ответила я.

— Они точно вернутся, — тихо вступил в разговор Салгант. — Алмиэль очень хороший целитель.

Эльф и граф впервые посмотрели друг на друга. Причем Салгант явно чувствовал себя виноватым и первым опустил глаза.

Злое молчание прервалось с появлением Лил. Она катила тележку с огромной тарелкой чего-то дымящегося, целым графином сока и четырьмя стаканами. Судя по одной тарелке это был мой обед, а судя по количеству стаканов хитрая Лил знала, кто ко мне зашел и что ситуацию пора спасать.

Она усадила графа на еще один стул, меня вернула на кровать и поставила поднос на ножках поверх одеяла. При этом, говорила о пользе сока, почти как настоящий целитель. Только слишком много улыбалась, Алмиэль таким точно не злоупотреблял.

— Фицуильям, к вам заходил ваш друг Лайз, он не знал, что вы уже покинули лазарет. Приходил узнать, как вы себя чувствуете, — раздавая всем стаканы, сказала Лил.

— Благодарю, я его найду перед отъездом.

— Совсем забыла, профессор Астер вас тоже искал и Сэм, — Лил перебирала имена, как будто решая, нужен ли этот человек графу или нет, а потом, как встрепенулась. — Ох, кто вас только не искал, сейчас посидите. Я хотя бы Сэма позову.

Она стремительно вышла, а мы остались в тишине. Я мерно зачем-то мешала суп ложкой и сдерживалась, чтобы не наговорить графу лишнего. Но довольно быстро вернулась Лил с Сэмом, который с неподдельным восхищением смотрел ей в затылок и, кажется, был готов идти на край света. В руках он сжимал раскрытый рюкзак, из которого торчал наспех засунутый носок. Сэм уже был в форме и явно собирался в дорогу.

— Рада, что с тобой все в порядке, — я обратила на себя внимание и помахала ложкой, хотя из-за графа в голосе звучало больше злости, чем радости.

— О, вот ты где! — очнулся Сэм и во все глаза уставился на меня. — Ужасно выглядишь.

— Спасибо, мечтала это услышать, — после такой честности уже и злиться нормально не получалось.

— Ты, это, ешь, сил набирайся. Здесь вкусный суп, — скороговоркой проговорил он и огляделся. С удивлением посмотрел на эльфа, потом по-дружески пожал руку графу и замер.

— Сэм хотел улизнуть по-тихому, только к графу на минутку заскочил, а того не оказалось, а потом решил, что должен быстрее уехать, — проговорила Лил усаживаясь ко мне на кровать. — Но я его поймала. Он до сих пор так ничего и не рассказал, о вашем спасении, хотя был единственным, кого привезли в сознании.

Лил еле заметно надула губки и чуть опустила глаза, но Сэм сразу почувствовал себя виноватым и быстро заговорил:

— Да рассказывать-то нечего. Сначала выпрыгнул тот огромный саблезуб, потом прибежали маги, ваш этот шкаф с бородой, — парень даже не запнулся на таком сравнении Астера и продолжал. — Еще двое тоже рослых, да и все. Они всех, как котят, раскидали и отправили какой-то сигнал в воздух. А потом открылся портал. Занесли нас, потом дезертиров. Вроде среди них ваш, этот с бородой, узнал какого-то профессора.

— Среди дезертиров? — спросила я, вторя удивленным восклицаниям.

— Ну да.

— Может этот профессор был в плену? — уточнила Лил.

— Про это не знаю, — развел руками вместе с рюкзаком Сэм, преданно смотря на Лил. — И я, это, не хотел по-тихому уходить. Просто там сейчас телегу с зельями отправляют к моей крепости, мне бы с ними попасть, а то потом же неизвестно как добираться.

— Я могу вас завезти, — сказал граф. — Мы едем по основному тракту и сворачиваем, не доезжая всего полкилометра до крепости. У нас экипаж, это удобнее телеги.

— А, ну хорошо, — ответил Сэм, хотя поездка в экипаже его почему-то не очень воодушевила. — Домой едете?

— Да, Фицуильям решил, что ему больше нечего делать в школе, — сказала я, со звоном опуская ложку в тарелку.

— Арейна, не очень понимаю, почему это тебя злит. Это мое решение и оно никого не касается — сухо проговорил граф.

— Как это решение может не касаться никого и тем более меня, между прочим, твоего друга? — спросила я, а потом недоверчиво уточнила. — Или ты меня другом не считаешь?

Граф посмотрел на меня с какой-то обреченностью и опять опустил глаза.

— А я бы у вас остался. Кормят хорошо, лечат тоже хорошо, — сказал Сэм и чуть в сторону добавил. — И ведьмы тут.

Лил улыбнулась магу. Все-таки моя подруга была лисой. Не знаю, как за столь короткое время она узнала Сэма, но безошибочно определила в нем человека способного спасти любой разговор. И я была почти уверена, что отчасти поэтому она привела его в мою палату. Сама Лил не умела так бесцеремонно отвлекать людей от важных тем.

— Вас же, ведьм, тут тридцать? — прокашлявшись, скромно уточнил Сэм у меня и

Лил.

— И еще ведьмак, — кивнула я, а он фыркнул.

— Один в поле не воин. Да, жизнь у вас тут хорошая, — потом он посмотрел на хмурого графа и вежливо добавил. — Наверное.

— Ты забыл, что у нас целый факультет боевиков, — сказала я мечтающему о ведьмах Сэму и добила. — Еще эльф и граф, оба созидатели.

Салгант с Фицуильямом что-то неразборчиво и, возможно, возмущенно буркнули, но тяжелый вздох Сэма их переплюнул.

— У меня ни шанса, я понял, — он посмотрел на меня. — Знаешь, хотел тебе при случае предложить помощь, ну как боевой подруге. Чтоб обращалась, если что. Ну там, если кто обижать будет. Но сейчас даже не знаю, что сказать. У тебя щит за пять секунд, целый факультет боевиков и созидатели.

Сэм дернул уголком губ, а я не выдержала и засмеялась.

— У меня, Сэм, никого, — честно ответила ему, злорадно думая, что это слышат все. — И ты единственный, кто мне такое предложил.

Я осторожно передала тарелку Лил и встала с постели. Невысокому для парня Сэму пришлось немного нагнуться, чтобы я его обняла.

— Я очень рад, что ты пришла в себя, — сказал он, тоже крепко обнимая. — Там, в лесу, думал, что так и останемся с тобой. Мой щит бы не выдержал. Но потом пришли ваши… А ты в обморок и так плакала. А до этого нет.

Он сбился, но продолжал обнимать, как и я его. Мы были почти незнакомы, но я тоже переживала за Сэма. И сейчас мне очень хотелось, чтобы он понял, что мы теперь не чужие люди.

— Сэм, если и тебе что-то нужно будет, ты пиши, хорошо?

— Зелье от похмелья?

— Или поговорить о рыженьких, про них всегда можно, — в тон ему с усмешкой сказала я.

Я убрала руки и он тоже, все еще улыбаясь и разглядывая меня. В глазах так и читалось, что мне бы не мешало причесаться, но в этот раз он промолчал.

— И что тут у нас такое? — вплывая в палату, с любопытством спросил Алмиэль и, пристально разглядывая графа, продолжил. — Угу, вижу. Тебя, мой мальчик, я отпустил к матери, чтобы эта милая женщина, больше никогда ко мне не подходила и сорок раз не уточняла, когда же я выпущу ее сына. Сэм, друг болезный, а ты клялся, что ляжешь в телегу и будешь соблюдать постельный режим. А у тебя такие нагрузки в виде ведьмы, нехорошо, — он покачал головой и в упор посмотрел на меня. — Милая моя, а ты должна была есть и лежать, не так ли? Салгант, к сожалению, тебя я еще не обследовал, но настаиваю на профилактической клизме. Она очень способствует прочищению мозгов. И отбивает всякое желание беспокоить пациентов.

Алмиэль выглядел очень мило в белой хламиде и торчащими из-под нее черными сапогами, но при этом воспринимался, как угроза. Особенно после того, как закрыл за собой дверь.

— Что же, думаю, раз все мы здесь собрались, самое время поговорить об отдыхе пациентов, — заложив руки за спину, он сделал несколько шагов туда-сюда в узкой палате и заговорил. — Мой каменный мальчик, тебе, как временно потерявшему силу, надо много спать, желательно целую неделю, и довольствоваться лишь улыбками прекрасных ведьм, не больше. И уж тем более не расстраивать свою прелестную матушку, чтоб мне ее больше никогда не видеть, которая тебя ждет. Знаешь ли, твое самоуправство чревато пусканием слюней, с твоей, конечно, стороны, вот с этого самого дня и примерно до сотни лет. А тебе, щуплый друг мой, лучше бы, вообще, держаться от ведьм подальше, в твоем нынешнем состоянии не потянешь, — удрученно покачал головой целитель. — Минимум две недели реабилитации и тогда можно говорить о ведьмах, не раньше. Салгант, тебе отдых не нужен, но клизму настоятельно рекомендую. Незаменимое средство ото всего, в том числе от глупости. Лилиан.

Она чуть не подпрыгнула, когда услышала свое имя и сразу побледнела, представляя себе перспективу лечения от глупости.

— Милая моя девочка, ты все сделала замечательно, но сейчас у тебя сложное задание. Надо выставить этих охламонов, пока я популярно объясню Рей, что именно я имею в виду под отдыхом и под лечением. И проследи, чтобы пациенты не буянили, никаких ведьм! Особенно следи за Сэмом, он легко поддается на провокацию в виде длинных юбок. Ну и все-таки уточни у Салганта…

— Алмиэль! Прекрати. Что за балаган? — поднимаясь со стула, слишком резко для себя произнес Салгант.

— На выход, — коротко на это ответил эльф и, к моему удивлению, все направились к двери, хотя его манера вызывала бурю чувств. Хотелось и оскорбиться, и посмеяться, закипеть и, в случае графа, еще сильнее побледнеть. Но Лил даже делать ничего не пришлось, никто не высказал эльфу претензий.

Мы с целителем остались наедине, и он смотрел на меня очень неодобрительно. Почему-то сразу на второй план ушли мысли и о графе, и о том, что нашего профессора каким-то образом обнаружили среди дезертиров, и о многом другом. А вот мысли о моем лечении навязчиво приобретали трагический оттенок и даже неприятный запах.

Но никакого средства от глупости, как Салганту, мне не рекомендовали. Целитель уложил меня в постель, сам сел на стул и взял сначала одну руку, потом другую, поднялся по ним вверх и закончил обследование моей головой. Все прикосновения сопровождались волнами то холода, то тепла проходившими по всему телу. Появилась невероятная легкость, хотя мне казалось, я и так чувствовала себя превосходно.

— Теперь слушай внимательно, — вполне серьезно заговорил Алмиэль. — Ближайшие три дня тебе нельзя использовать силу, потом еще неделю нельзя исчерпывать себя до предела, это касается и магического резерва, не только ведьминской силы. Все это время, то бишь, десять дней, надо спать и хорошо есть. Никаких излишеств: попоек, боевых практик и даже свиданий с мальчиками.

Он кивнул себе и опять задумчиво взял мою руку. И я как-то успокоилась, не так страшен он был. А соблюдать его заветы проще простого, в моей жизни, вообще, что-то никаких излишеств, даже грустно стало.

— Можно спать, гулять, есть всё, что душе угодно, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Что-то не вижу должного воодушевления. Не нравится такой отдых? Зря, тебе без него никуда. Ты, милая моя, тащила на себе, считай, двух парней и почти откинула копытца, когда тебя доставили сюда.

— Я тащила только одного, да и то вместе с Сэмом, — ради справедливости сказал я, на что эльф слишком по-доброму улыбнулся.

— Ты вливала резерв, шептала заговоры, использовала силу, чтобы пообщаться с водой, и даже умудрилась привлечь к себе моего дятла, — спокойно перечислил целитель. — По моему мнению, лучше уж было тащить парней на себе, чем так надрываться магически. Грыжи лечить легче, так же как надрывы связок, чем дыры в ауре.

— Дятел? Так он ваш? Как я его привлекла? Получается, у вас есть своя ручная птица?

— Нет, конечно. Дятел не мой. Он лесной, — наставительно проговорил целитель.

— Когда мы въехали в ваше королевство, Галатэль попросил меня, чтобы птицы присмотрели за ведьмами на юге Терри. Но знаешь, в чем беда?

Конечно, я не знала, более того, пыталась понять, как все-таки можно просить

птиц.

— Беда в том, дорогая моя, — скучающе продолжил Алмиэль. — Что птицы тупые. По моим подсчетам только каждая десятая способна откликнуться. Поэтому пришлось постараться. Я весь взмок, пока звал этих тупых куриц.

Он сделал паузу, я молчала и недоверчиво смотрела на целителя, который ждал реакции.

— Значит, ваши птицы искали меня, когда я еще не провалилась в разрыв?

— Не тебя, а ведьм, я же говорю, они тупые. Одну ведьму от другой отличить не могут. В общем, первые дни была сплошная околесица, а потом появилась ты. Но опять же птицы не могут сидеть на месте, да и ты куда-то рвалась. Я, вообще, не люблю возиться с этими курицами, а пришлось напрячься. Передавать от одной тупой утки к другой, пока не дошло до нормального дятла. Если бы птицы были умнее, я бы попросил их стоять на месте. Знаешь ли, искать легче, когда не прыгают и бегают. Ваш саблезуб и так, отыскивая тебя по приказу вашего профессора, рвался то в одну, то в совершенно противоположную сторону. Он бы так и мыкался, если бы я из последних сил не определил примерное положение дятла, и мы не отправили бы вашему Астеру очередного вестника с указанием в какой ты стороне. В общем, я надеюсь, ты оценила, насколько все было непросто.

— Значит, нашел Том, — с улыбкой проговорила я и, спохватившись, уточнила. — И ваш дятел. Только как я его к себе привлекла? Я ничего не чувствовала.

— Силой. Птицы не сами проявляли чудеса сообразительности. А благодаря тому, что я в них втягивал силу из ближайших деревьев или ведьм. Ну а те, кому не повезло оказаться в городе, а не в лесу, и попасть под мое воздействие, наверное, немного спятили. Возможно, в ближайшие дни появятся сообщения о том, как стаи воробьев неожиданно загадили города или отдельных пузатых горожан. Не люблю жирных, а птицы хоть и тупые, но такую малость запоминают. И гадят.

Целитель замолчал и с интересом начал разглядывать меня, почти мурлыча песенку.

— А как у вас получается общаться с птицами? — с нескрываемым любопытством спросила я.

— А это, конечно, секрет, милая, — совершенно искренне ответил эльф. — Теперь, когда ты осознала, насколько непросто было тебя найти, и насколько ты была слаба, вспомним о твоем отдыхе. Есть, спать, избегать излишеств, держаться подальше от тяжестей. Лучше лежать и мечтать о принцах. Хотя в вашем королевстве все уже женатые…В общем, подыщи себе принца для мечтаний в соседних государствах.

— Все понятно, буду выполнять. Мне можно уже сегодня вернуться в свою комнату? — про себя я, правда, думала о том, что надо найти Галатэля, как бы это ни выглядело со стороны. Надеюсь, хотя бы он нормально ответит на мои вопросы.

— Милая моя, — Алмиэль чуть сузил свои холодные голубые глаза. — Выздоровление пациента во многом зависит от соблюдения режима и после лечения. Будешь надрываться и потомки у тебя, вообще, останутся без дара. Было семь поколений ведьм с возрастающей силой от одной к другой, да и закончились. Потому что у седьмой к старости отсох дар, аккурат после мозгов.

Я напряженно смотрела на целителя. Мне совсем не хотелось, чтобы у меня что-то отсыхало.

— Через час мы возвращаемся в Лес, — тем временем продолжил Алмиэль. — Поэтому я вас всех и распустил. А так вам еще дня три пришлось бы лежать здесь. Но мы и так довольно долго сидим у людей, — это он про три дня, что ли? — и никому из нас это не нравится. К тому же, привычная обстановка обычно способствует более быстрому восстановлению пациента. Привычная, ясно? Привычная, но без… чего, моя милая?

— Эээ…Мальчиков?

— Молодежь, — обреченно вздохнул Алмиэль, а я вспомнила, что к излишествам относились не только они и порозовела. — Пусть будет без мальчиков.

Целитель еще несколько минут держал мои руки, а потом позвал Лил и разрешил мне собираться. Это было даже смешно, потому что из моих вещей осталась только шляпа. И собирать мне было нечего. Я просто переоделась в одежду, принесенную Лил, выпила какой-то отвар и пошла на улицу. Внутри бурлила энергия и, несмотря на наставления целителя, очень хотелось побежать вперёд. Я все-таки жива, теперь здорова и все позади. Лил рядом со мной фыркнула, видя, как я жадно вдыхаю свежий воздух на улице.

— Тебя как будто год держали взаперти.

— Больше. С эльфийским целителем минута идет за месяц, — я улыбнулась Лил и поправила свою уцелевшую шляпу.

Не успели мы сделать и нескольких шагов, как к нам подбежал сын привратника, и гордо выпрямившись, произнес:

— Граф Риверс просил передать, что если вы себя хорошо чувствуете и согласны познакомиться с его мамой, они будут еще пятнадцать минут прогуливаться за школьными воротами.

Мальчишка до конца сумел сохранить серьезное лицо, но потом, кое-как поклонившись, весело ускакал, позвякивая монетками в кармане. Мы проследили за ним взглядом и чуть-чуть посмеялись.

— Ты не знаешь, где сейчас Салгант? А еще лучше, где Галатэль? — спросила у Лил, ни на что не надеясь. Она все время была в лазарете и откуда ей знать. Наверное, таким образом, я старалась оттянуть знакомство с мамой Фицуильяма. И чего они такие настойчивые? Могли бы письмо с благородностью прислать.

— Не знаю, но, думаю, скоро будут у конюшен, — ответила Лил. — Они же не оставят своих лошадей у нас.

— Лил, ты гений! — я широко улыбнулась. — А, может быть, твоя гениальность, подскажет, как вежливо избежать знакомства с мамой графа?

— А зачем его избегать? — спросила она, а потом удивленно подняла брови. — Или ты думаешь, это не просто знакомство, а как бы представление понравившейся девушки?

Я уверенно сказала «нет», но Лил, конечно, не убедила. Да и сама, в глубине души опасалась, что граф говорил маме о своей симпатии. И тогда, увидев меня, графиня точно заберет сына домой и никогда больше не отпустит. Фицуильям не выглядел как маменькин сынок, но почему-то у меня было стойкое убеждение, что в сердечных делах её слово практически решающее.

— Ты точно должна с ней познакомиться, — Лил уверенно подцепила меня под руку и повела в сторону ворот. Нехотя я подстроилась под ее шаг. Делать нечего, так или иначе, я бы все равно пошла.

Нас приметили издали, граф оставил высокую женщину в элегантном пальто с меховым воротником и широким шагом подошел к нам. Лил тут же, мило улыбнувшись, ушла в сторону почтовой башни.

— Прошу, — граф предложил локоть, хотя до ворот было от силы пять шагов, но я покладисто приняла помощь.

Мы неспешно подошли к высокой рыжеволосой женщине, которую с трудом можно было принять за маму двадцатиоднолетнего парня. Так как сама она выглядела лет на тридцать. Интересно это говорило о том, что она рано родила или о том, что она очень-очень сильный маг?

— Вилена Риверс, маг-созидатель, — первой представилась женщина, опуская другие подробности своего происхождения и разглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Арейна Вуд, ведьма в седьмом поколении.

Сразу же после моей фамилии ее улыбка стала слишком вежливой. Как будто мой отец прямо сейчас рассказывал, как именно у него получилась незаконная дочь.

— Очень рада с вами познакомиться. Я хотела лично поблагодарить вас за спасение моего сына, — хотя судя по интонации, она меня оценивала, а не благодарила. — Целитель Алмиэль рассказал, сколько вы сделали, чтобы мой сын выжил. Это очень много значит для нашей семьи. Если вам что-то нужно, вы скажите, мы умеем быть благодарными… И щедрыми.

Последнее она произнесла еще более вежливо, чем дала понять, что заметила мою странную потрепанную шляпу и довольно простой наряд.

Щедрыми, значит. Выходит, она считала меня практически нищенкой и предлагала деньги. Хотя, возможно, это был завуалированный способ намекнуть, что я могу взять деньги, но не сына? Большого труда стоило не скрипеть зубами от этой аристократической игры. Еще больше усилий потребовала широкая улыбка и относительно вежливый ответ.

— Спасибо. Но я спасаю друзей не за деньги. Уверена, Фицуильям поступил бы так же, окажись я в подобной ситуации.

Кажется, граф подтвердил мои слова, а его мать еще что-то сказала, но в ушах шумело от злости. Каким-то невероятным усилием воли я подавила в себе желание демонстративно развернуться и уйти. Еще несколько ничего не значащих слов и графиня поплыла к поджидающему ее экипажу, попросив Фицуильяма не задерживаться. Я медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

— Не сердись на нее, — тихо попросил граф, и я в полном удивлении повернулась к нему, не думала, что он будет извиняться за маму, да еще пустится в объяснения. — Она не умеет благодарить, только поэтому предложила вознаграждение. Она привыкла, что от нашей далеко не бедной семьи людям нужны в первую очередь деньги.

Я промолчала, оставляя все мысли при себе. К чему говорить, когда он сам все понимает, в том числе и то, что его мать не просто так говорила о щедрости.

— Значит, ты все-таки уезжаешь? — отвлеченно спросила я, прекрасно зная ответ.

— Да, — он взял мою руку и поцеловал, как при прощании, только не выпустил ее, а тревожно заглянув в глаза, сказал. — Ты сказала Сэму, что у тебя никого нет, и никто тебе не предлагал защиту. Но это не так. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я надеялся, это было ясно без слов.

Он замолчал. Чуть сильнее сжал мою руку и решительно проговорил:

— Я вернусь через две недели и постараюсь продолжить обучение, — он наклонился и еще раз поцеловал руку. Не давая собраться с мыслями, быстро попрощался и ушел. Оставляя меня в растерянности. Я даже ответить не успела. Честно говоря, в тот момент, когда граф сообщил о своем решении, я его почти не слышала. Из конюшен за воротами выводили лошадей невероятной красоты, и я бессовестно высматривала эльфов. Так что ни обрадоваться, ни обнять, ни даже сказать, что я рада его решению не успела. Слишком отвлеклась.

Экипаж с позолоченными гербами на дверцах тронулся, как только Фицуильям сел. А я отвернулась, не желая встречаться взглядом с его матерью. К тому же было немного стыдно перед Фицуильямом за рассеянность, да и за злость. Он говорил, как никогда искренне и не заслуживал вместо нормального прощания поджатых губ и взгляда в сторону лошадей. И на себя я, пожалуй, сейчас злилась больше, чем на маму графа, которая, конечно, испортила настроение.

Злость, как обычно, заставляла меня действовать. Копаться в себе и раз за разом переживать раздражающие мелочи, не моё. А вот сделать что-нибудь, возможно, глупое — это, конечно, по мне. Я поправила шляпу, как будто подтверждая свою тягу к глупостям, и решительно направилась к конюшням.

Весь штат конюхов любовно рассматривал лошадок, а те счастливцы, что держали эльфийских скакунов под уздцы, сияли ярче, чем начищенные бляхи. Как будто они лично воспитывали этих жеребцов, а, возможно, и присутствовали при их рождении.

Неожиданно оказалось, что вокруг очень много людей. Никто не подходил близко и все, как будто занимались своими делами. Но все ждали. И как только появились эльфы, прошелся легкий шепоток, а из окна почтовой башни послышался восхищенный писк. Что сказать, выглядели они очень эффектно. Среди семи прекрасных и отстраненных эльфов, как-то не к месту смотрелся жизнерадостный ректор. Пока они шли к лошадям, он не умолкал ни на минуту, размашисто показывая рукой то в одну, то в другую сторону и важно кивая. Никто из эльфов, кажется, не обращал внимания на его речи. Они просто шли веред.

А я остановилась недалеко от лошадей, и когда оказалась в поле зрения Галатэля широко улыбнулась и чуть подняла руку. За это учителя по этикету могли бы меня четвертовать, а при любом дворе посчитали бы неотесанной деревенщиной и воспринимали бы лишь в качестве шута. Но поговорить с Правителем мне нужно было, как никогда. Письмо о своем возможном замужестве я так и не отправила, а решать что-то нужно было сейчас.

Галатэль мне тоже улыбнулся и перестал казаться кем-то чужим и слишком возвышенным. Более того, он сказал несколько слов ректору и с той же улыбкой пошел ко мне. Его задержал на мгновение Салгант, с каменным лицом произнося, судя по всему, ругательства. Галатэль немного нахмурился, но лишь кивнул не останавливаясь.

— Уже бегаешь? Алмиэль что-то говорил о том, что ведьм надо привязывать, потому что у них шило…, - Галатэль многозначительно замолчал и опять улыбнулся. — Тебе нельзя уставать, ты знаешь?

— Знаю, но мне нужно было с тобой поговорить, — я тоже улыбалась. — И сказать спасибо. За то, что спас. И меня, и в целом.

— В целом? — мы стояли вполоборота к делегации эльфов, и я прекрасно видела, что на нас смотрят. С их стороны, с нашей стороны, из окна почтовой башни и, кажется, еще кто-то с крыши ближайшей конюшни.

— Говорят, портал для наших войск открыл эльф.

— Вот ты о чем, — он усмехнулся. — Не могу ничего сказать, за действия эльфов путешествующих по миру и давно не появляющихся в моем королевстве я ответственности не несу.

— А мне помогал тоже не ты? — я широко улыбалась, рассматривая Галатэля в очень официальном светлом костюме с эльфийскими орнаментами на рукавах. — Выходит, и снился мне какой-то эльф путешествующий по миру. Даже обидно.

— Сны не мой профиль. К моему огромному сожалению, я крайне редко снюсь прекрасным ведьмам, — вполне серьезно проговорил он, но потом опять улыбнулся. — Ты хотела о чем-то поговорить.

— Ну ладно, — вопросы со снами решила оставить, во всяком случае, пока сердце так сильно бьется лучше поговорить о другом. — Дело в том, что я собираюсь замуж. Точнее, не так. Будет помолвка…

— Если ты хочешь пригласить меня на вашу с рыжиком свадьбу, то, увы, я не смогу. В любой из дней у меня очень важные государственные дела в «Вонючем трактире», — сказал он.

— С рыж… При чем тут Фицуильям?

— Он не делал предложения? — мои глаза непроизвольно расширились, а Галатэль, сначала усмехнулся, а потом покачал головой, бормоча что-то о том, что вокруг дураки.

— Галатэль, ты видел что-то такое в будущем? — напряженно уточнила я.

— Значит, Салгант рассказал о моих видениях…Свадьбы я не видел, — и он быстро перевел тему. — Лучше расскажи о своем женихе. Старый, молодой и чем он так хорош, что ты его выбрала?

— Ну, он зрелый мужчина, опытен. Чем хорош?.. У него было несколько жен, все умерли при невыясненных обстоятельствах, — перечислила я все, что вспомнила о Фредерике.

Галатэль, кажется, еще на первой фразе понял, о ком я говорю и улыбнулся. Покачал головой, а потом снисходительно выслушал мою «гениальную» идею.

— Повремени пока с замужеством, — он довольно прищурил глаза и продолжил. — Если не получается найти арендатора, можно попробовать все сделать самой. Засеять, убрать и продать уже зерно.

Я, конечно, кивнула, хотя в душе была несогласна, но Галатэль сейчас говорил, а перебивать очень не хотелось.

— Помолвка ничего не решит, а, возможно, она быстро перерастет в нечто большее. Твой сосед слишком мутный тип, чтобы давать ему такие шансы на успех, — Галатэль опять улыбнулся и по-деловому продолжил. — Для того чтобы самой заняться полем надо переманить к себе тех самых работников, которые у твоего не мужа трудились на опытном поле. Скорее всего, главный там был какой-то башковитый крестьянин, уверен ни один маг-созидатель не будет работать на полях. Так что тебя ждет знакомство с просто хорошим и неглупым мужиком. И переманить его будет не так уж сложно. Для него должно быть важно просто дело и хорошая плата за труд. Никаким лишним патриотизмом в отношении работодателя такие люди обычно не страдают.

— Наверное, но только чем ему платить? Да и не пойдет он ко мне. Если он неглупый то, сразу поймет, что я ничего не понимаю.

— Платить можно из тех денег, что ты сэкономила. На них же нужно будет закупить зерно, — с энтузиазмом он продолжал говорить. — Не переживай, когда продашь урожай, все окупится. По поводу посевного зерна обсуди с самим работником, которого ты переманишь.

— Ты так уверен, что у меня кто-то купить зерно? — азарт Галатэля необъяснимым образом стал подбираться и ко мне. Когда он говорил, его глаза лукаво блестели, и, казалось, он понимает и видит куда больше, чем я.

— У меня есть знакомые, которые могут купить зерно. Нужно будет постараться и собрать второй урожай до конца осени. Тогда у тебя не будет проблем с его продажей. Главное, переманить к себе работника.

— Знаешь, даже если я предложу ему чуть больше, я не уверена, что он ко мне пойдет. Хлопать глазками, чтобы мужчины мне помогали, я как-то не умею, — честно призналась я.

— Тебе и не нужно, просто улыбайся, — Галатэль чуть склонился ко мне. — Твое главное оружие искренность. Признайся ему, что хочешь досадить своему Фредерику и что ничего не знаешь о сельском хозяйстве, но готова учиться. Но не забудь упомянуть, что у тебя, есть в помощниках эльфы, а ты сама ведьма, которая умеет шептаться с природой. А вот про трудности с деньгами ему не говори.

— На словах все просто, но знаешь, — я неуверенно кашлянула и посмотрела ему в глаза. — Мой план с замужеством выглядит куда как проще и надежнее. Есть жених, есть деньги, и нет проблем.

Галатэль усмехнулся и склонился еще ниже, так близко, что я спокойно могла рассмотреть его густые ресницы.

— В любом важном деле нужна доля авантюризма, — он улыбнулся и скользнул взглядом по моей ответной улыбке. У меня даже мурашки пробежали по рукам, но он выпрямился, подмечая, что напротив конюшен разворачивается золотая арка. — Пиши мне обо всем, задавай вопросы. И особенно не забудь написать, когда к тебе придут ловкие мужчины, готовые тоже помочь. Те, которых ты не звала, но была с ними знакома, возможно, кто-то из арендаторов. По опыту знаю, что человек в беде да еще с возможными деньгами всегда привлекает внимание, особенно если это девушка. И, душа моя, брось эту глупость с замужеством. Надумаешь выходить замуж, то если не за эльфа, то хотя бы за рыжика, договорились?

— Эм, — под пристальным взглядом лукавых глаз я непроизвольно сглотнула, забывая, что, вообще-то, хотела еще о многом у него спросить и просто улыбнулась, принимая игру. — Слово честной адептки, либо эльфы, либо рыжики.

Галатэль рассмеялся. Он посмотрел на золотую арку портала и, кажется, собирался на прощание обнять, но вместо этого положил руку мне на плечо, немного потрепал и пошел к переходу. В арку уже нырнули все эльфы, и остался только Салгант. Он напряженно смотрел на своего дядю и что-то начал говорить, как только тот остановился рядом.

— Ни разу не видела портала, — рядом неожиданно появилась Лил и восхищенно смотрела вперед. Я тоже опять посмотрела туда, где стояли двое эльфов. Высокие, необычные, очень красивые. И один казался ледяным, а второй, наоборот, сейчас ощущался самым живым из всех, здесь присутствующих, хотя на его лице играла лишь легкая улыбка.

— Я, кажется, влюбилась, — тихо проговорила я.

— О, — Лил проследила за моим взглядом и неуверенно добавила. — Мне кажется, Салгату ты тоже нравишься.

Она приобняла меня за плечи, а я сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Так ты про… — Лил расширила глаза и показала рукой что-то типа короны, а я неуверенно кивнула.

К чести Лил, она даже не ахнула, просто крепче сжала руку на плече, не поднимая тему того, что обычная ведьма, мягко говоря, не пара Правителю эльфов.

— Давай отправим сына привратника за шоколадом, — вместо этого предложила Лил. — Двести. Нет, триста граммов. Как тебе?

— Полкило, — уверенно кивнула я, рассматривая меркнущую арку закрытого портала и встречаясь взглядом с растерянным и грустным Салгантом. Да, шоколад, это хороший выход.