Глава 7

Он оказался прав, и Фредерик действительно начал с меня. Спустя три дня, за которые мы с Малышом поругались примерно десять раз, пожаловал сам Мокшан. Я как раз проводила Малыша и стояла у парадного входа, следя за мутными огнями чужого экипажа.

В ворота величаво въезжала карета, запряженная парой гнедых. Кучер приветливо махнул Риду, который и открыл проезд. Я сама распорядилась, чтобы Фредерика пропустили, если он вздумает приехать. Стоило решить с ним всё раз и навсегда. Правда, сегодняшний вечер я надеялась провести в тихих разговорах с Лил и Глэдис. С чаем, пирогами Лины и страшными историями о черных-черных-черных городах. И в эти планы не вписывался Мокшан.

Последние дни были очень напряженными, конечно, я спала, ела, гуляла, но еще постоянно ругалась. Малыш отказывался сеять купленное нами зерно осенью. «Это не озимые! Это элитный сорт для особой муки! Зернам нужна теплая земля, и сеять надо по весне», — распинался он. Он был счастлив, что нам удалось так быстро купить этот великолепный сорт, да еще за такие незначительные деньги и теперь не смел на них дышать, а охранял, как орлица свое гнездо. «Не дам. Угробите!» — возмущался он, даже после того, как я объяснила, что над полем работала эльфийка. Только когда Эль Тин по моей просьбе написала письмо лично Малышу, и поставила какую-то смешную закорючку в виде птички, он согласился сеять. Сейчас он время от времени вынимал ее письмо из кармана и со смесью страха и восхищения смотрел на закорючку.

Впереди нас ждала уйма дел. Предстояло заняться наймом сезонных рабочих, поиском лошадей и установкой первых амулетов. Еще часть амулетов я планировала сделать в школе вместе с кем-нибудь из боевых магов. В идеале с Даном, но если он не согласится, пойду к Майлзу. Он человек простой, если есть время, всегда поддерживает друзей в любых начинаниях. Особенно если намекнуть на хорошую гулянку после.

Дел предстояло много, а мои каникулы оказались слишком маленькими. Малыш и так постоянно бурчал, что мы спешим, что ни о чем толком не думает, а беремся сразу за все. Но скоро он останется на несколько месяцев один и я торопилась сделать больше, чтобы ему ничего не мешало заниматься именно полем. Тем более, впереди ждали новые проблемы, возможно, более серьезные, чем нынешние. Если все сложится удачно и как обещала Эль Тин наши посевы созреют за рекордные два месяца, то остро встанет проблема покупателей. За несколько последних дней я узнала, что в основном продают зерно на специальных ярмарках, которые устраивают в конце сезона. А крупные покупатели обычно, вообще, договаривались заранее с проверенными людьми. У нас таких связей нет, да и ярмарок не будет несезон. Оставалось надеяться на обещанную помощь Галатэля или оставить зерно до благоприятного времени, только сначала надо бы проверить зернохранилище.

Эти мысли преследовали неотступно, и к вечеру голова почти распухала. Виски ломило от аккуратно заполненных приходно-расходных книг, от разговоров с дотошным Малышом, который всё мое поле прошел вдоль и поперек, останавливаясь у любой кочки и перебирая землю пальцами. И, конечно, после всего хотелось просто тихих вечеров, а не Мокшана во всей красе.

Довольно высокий, подтянутый мужчина быстро выбрался из экипажа и бодро пошел ко мне. Он снял шляпу, поклонился, я вежливо его поприветствовала и пригласила в кабинет, давая понять, что разговор будет деловым.

В своем кабинете я только недавно начала чувствовать себя полноправной хозяйкой, поэтому, возможно, в массивном кожаном кресле выглядела несколько не к месту. Но Мокшана ничего не смущало, он устроился на месте для посетителей, причем умудрялся выглядеть так, как будто на самом деле он главный.

— Вы похудели, — спокойно проговорил он, так как будто мы с ним приятели, собравшиеся обсудить мой вес.

— Война, — коротко ответила я, собираясь перейти к делу, но он опередил.

— Стало быть, это правда, адептов Высшей школы отправляли в Литергию, — задумчиво протянул он. — Собираетесь туда вернуться?

В его глазах что-то такое блеснуло, как будто он бы был рад, если бы и дальше шла война, а я в ней участвовала. Будь я более впечатлительной, решила бы что он опять примеряет на себя роль вдовца и мысленно хоронит трагически погибшую «любимейшую супругу» (а именно так было написано на надгробьях всех его почивших жен) Арейну.

— Я собираюсь заняться своим свободным полем, — ответила ему, сильнее выпрямляя спину. — После того, как вы расторгли договор аренды, у меня появилась возможность самой заняться сельским хозяйством.

— Ох, Арейна, — сокрушенно покачал он головой. — И зачем вам это? На следующий год обещают засуху, вы прогорите. В этом деле важен опыт, а у вас его — нет.

— У меня нет, но есть у моих работников.

— Да, наслышан, — он легко улыбнулся. — Переманивать работников некрасиво, дорогая.

— Я вам не дорогая, — резко ответила и сжала губы, я нервничала и поэтому злилась. — Мне не нравится, что вы распускаете слухи, будто мы жених и невеста. Я вам своего согласия не давала, более того, заявляла, что замуж за вас не собираюсь.

— Никаких слухов лично я не распускал, — разглядывая меня, ответил Мокшан. — Но люди не дураки, все понимают, что для молодой одинокой девушки я выгодная партия, тем более я открыто говорил, что с радостью бы взял вас в жены.

Прежде чем ему что-то ответить я глубоко вздохнула, но он опять меня опередил. Как любой делец он очень ценил своё время и быстро перешел к главному:

— Это мое новое предложение, — он положил передо мной конверт. — Здесь договор купли-продажи, я уже предлагал выкупить этот участок, но ваш управляющий когда-то мне отказал. Хочу заметить, что на самом деле мне ваше небольшое поле без надобности, не такой это хороший кусок земли. Но ввиду моего расположения, я готов вам помочь. Я знаю, что у вас непростые времена и потому предлагаю выход.

Я взяла конверт, но распечатывать не торопилась, Мокшан же не сводил с меня цепких глаз. Это нервировало, и я даже не находила что сказать.

— Подумайте и дайте ответ, когда будете готовы, — он опять улыбнулся, показывая ровные зубы. — Мое предложение руки и сердца по-прежнему в силе.

— На него вы получите тот же ответ, — сухо сказала я, поднимаясь. — Продавать свою землю я тоже не планирую.

Он тоже встал, видимо, не собираясь настаивать на дальнейшем разговоре, и сам пошел к выходу.

— Проводите? — придерживая для меня дверь, спросил он.

Я посмотрела на улыбающегося мужчину и нехотя пошла вперед. В конце концов, он мой сосед, совсем портить отношения, наверное, не стоит.

В дверях произошла заминка, и он оказался очень близко, перегораживая мне путь рукой.

— Как любая дама, вы ждете ухаживаний, я понимаю, — проговорил он. — Но я человек дела, мишура меня раздражает. Вы мне нравитесь и я, действительно, был бы рад взять вас в жены. Вы симпатичная девушка, а я достойный мужчина, такой союз будет и приятным и полезным.

После чего он спокойно опустил руку, а я быстро прошла вперед. Для мужчины, которому за сорок, он выглядел хорошо. В его густых волосах даже не было седины, но меня передернуло, когда он ко мне наклонился. Было в нем что-то неприятное.

— Я не собираюсь за вас замуж, как бы вы ко мне не относились. Именно поэтому я пригласила вас в дом. Чтобы раз и навсегда это прояснить.

— Я услышал, — ответил он. — Но раз вы занялись землями, мы будем часто встречаться, так что не стоит зарекаться. У людей, которые делают одно дело, много общего.

Неожиданно его рука оказалась на моей талии, а он быстро поцеловал в щеку, как свою подружку при прощании.

— Ха-тэкто, — из воздуха появились тонкие почти прозрачные руки и, схватив его под мышки, вытянули на улицу. Хотя он и сам уже отошел от меня. Но его поведение наконец-то дало мне повод активировать защиту дома, и сила созидателя вытолкала Мокшана за порог.

— Опять поступаете некрасиво, — спокойно сказал он так, будто ничего не случилось. — Ваши трюки хороши, но в делах они не помогут. Всего хорошего, Арейна.

И он быстро сел в свой экипаж. Меня просто распирало от злости. Такой наглый, самоуверенный, и руки чесались дать ему в глаз. Но почему-то я сейчас не лучше Лил в том кабаке стояла и растерянно смотрела на отъезжающий экипаж. Дверь, как будто почувствовав, что я больше не хочу видеть Мокшана, медленно закрылась, скрывая мутные огни.

«Он приезжал. В этот раз предложил очень серьезные деньги за мое поле. На эту сумму можно безбедно жить года два. Правда, я этого не знала, когда выставила его из дома. Не сама, а с помощью магии отца.

Тебе никогда не казалось, что родители нас защищают? Даже если их нет, они как будто рядом. Магия моего отца частенько меня выручала, особенно с Мокшаном. Рядом с ним я иногда не знаю как себя вести и теряюсь. О нём ходят странные слухи, будто он причастен к смерти своих жен, работники считают его скупердяем, а люди охотно судачат о нем, но стоит ему появиться образ неприятного человека рассыпается. Он хорошо выглядит, что подчеркивает дорогая одежда и он всегда вежлив. Поэтому я и не могу сразу разобраться как себя вести. Когда он впервые предложил стать его женой, я опешила и долго слушала, что он говорил. А активировала защиту дома, только когда он поцеловал руку и то, видимо, от страха — он посмеялся. И сейчас, если бы не магия отца я бы просто безвольно стояла на месте и думала, насколько мне неприятно, когда он предлагает стать его женой. Попадись мне Мокшан вне дома, я могла бы от неожиданности и согласиться. Ничего не могу поделать со своей растерянностью в его присутствии, потому и думаю, что магия отца незримо меня оберегает.

Правда, отец сам бы посмеялся над тем, что мог кого-то, скажем так, защитить, даже с помощью магии. Прежде чем действовать, он все тщательно взвешивал, потому что сомневался в любой мелочи, и порой так задумывался над какой-то проблемой, что я успевала вздремнуть. Он в чем-то похож на Салганта. Не в смысле, что я сплю, пока твой племянник размышляет, нет, конечно, ты не подумай. Об этом я думала не больше двух, может быть, пяти раз за все время знакомства. Но какая-то общая черта — погруженности в себя существует. Но, несмотря на это, я чувствую, что как будто не одна. А ты когда-нибудь такое чувствовал — незримое присутствие важных для тебя людей или эльфов?

Извини, что я так много пишу, перепрыгивая с одного на другое, и до сих пор ничего не спросила по делу. Но после визита Мокшана я нервничаю, хотя уже прошла целая ночь. Меня преследует ощущение, что он в любом случае останется в выигрыше, чтобы я не делала и это неприятно.

Сейчас мы с Лил едем к еще одному скользкому арендатору, на участке которого стоит зернохранилище. Я решила, что оно должно быть на всякий случай готово, если придется долго хранить зерно. Найти покупателя на элитные сорта, как я поняла, не так-то просто.

Хорошо, что по условиям договора зернохранилище осталось за мной, а арендаторы пользуются им только с моего согласия. Пока там хранит что-то — не знаю что, — только Эвис Барроуз. Я с ним еще не знакома, потому что он взял дела своего больного отца только месяц назад. Правда, слухов о нём уже предостаточно. Женщины говорят, что это почтительный «юноша» (ему тридцать семь), а мужчины утверждают, что он прекрасный охотник, и сдается мне, они не об охоте на диких уток, уж очень двусмысленно улыбаются.

В общем, мы с Лил едем к нему знакомиться. Еще раз извини за длинное письмо, но у меня есть оправдание — ты поразительно хороший читатель.

Несмотря на это и на то, что я очень люблю писать, следующее письмо обещаю сократить втрое, слово честной адептки.

Рей»

Утром, до того как отправиться к новому арендатору, мы с Лил заехали на почтовую башню и я долго вертела пухлый конверт. Уже была готова прямо здесь переписать, но меня поторопили, и я отдала конверт почтмейстеру. Хотя все еще сомневалась, стоило ли отправлять этот сумбур. Все же регулярные письма каким-то образом создают видимость очень близкого и доверительного общения, а для деловой переписки это неправильно.

Но долго на этот счет я не размышляла, мы торопились. По словам нашего главного разведчика — Лины, Барроуз каждое утро совершал оздоровительную прогулку. Моя кухарка оказалась ценным информатором. Она знала все про всех и бесхитростно рассказывала любые подробности. Даже те, которые меня не интересовали вроде цвета исподнего Мокшана, — кто бы мог подумать — белое. Без этих знаний я, конечно, как без рук.

В общем, мы с Лил спешили застать Барроуза (цвет его исподнего нам тоже, к сожалению, был известен) в неформальной обстановке. Важно было понять какой он человек, а заодно немного расположить к себе, чтобы не возникло проблем с зернохранилищем, которое стояло на арендуемой им земле. К тому же хотелось застать его врасплох. Что-то в рассказах Лины меня настораживало, хотя я и сама не знала, что именно.

Ради «неожиданной» встречи я несколько десятков раз перечитала договор аренды, взяла пустые листы для заметок или каких-либо возможных дополнений к договору, а заодно свою печать для бумаг. Лил тоже подошла к делу ответственно и принарядилась.

— У меня ничего не торчит? — она придирчиво оглядела свой идеально сидящий жакет кофейного цвета и клетчатую юбку, когда мы вышли из кареты.

— Любопытство из всех карманов, — ответила я, вспоминая, как у нее загорелись глаза, когда она узнала, что мы едем к дамскому угоднику.

Она шутливо стукнула меня зажатыми в руке перчатками и с энтузиазмом огляделась. Барроуз жил намного ближе к главному городу графства — Вумису, чем я. И гулял он обычно в парке, который разбил один из меценатов на границе города. Иногда он доезжал туда верхом, но сегодня этот путь он преодолел пешком. И сейчас медленно приближался со стороны уже убранного поля, подкидывая тростью листья. Высокий, румяный мужчина с интересом разглядывал нас и даже постарался втянуть уже наметившийся у него живот. На фоне природы он смотрелся чуть-чуть смешно. Округлые линии покатых полей, простор в одну и другую сторону от белой дороги, высоченные ели, выглядывающие из парка и мужчина с длинными, но тонкими ножками, да еще и животиком. Мир несовершенен.

Он легко коснулся полей шляпы и неторопливо пошел дальше, даже не останавливаясь.

— Господин Барроуз, может быть, вы составите нам компанию? — мило улыбнулась Лил, опережая меня и ставя в тупик Барроуза. Чтобы сказал Фицуильям, если бы узнал, что мы с Лил сами знакомимся с мужчинами на улице?

— Я был бы счастлив, — Барроуз несколько напряженно улыбнулся, прекрасно видя, что всего в десяти шагах у экипажа стоят трое крупных охранников. — Только боюсь, я позабыл, когда же нас представляли друг другу? Теперь проклинаю свою память. Как я мог не запомнить столь очаровательных леди?

— Мы незнакомы, — честно сказала я, чем наконец-то заслужила внимание Барроуза, который не отводил глаз от Лил. — Меня зовут Арейна Вуд и, как я понимаю, вы теперь занимаетесь делами отца, а значит, считаетесь моим арендатором. Это Лилиан Келли моя подруга.

Он широко открыл глаза, рассматривая меня как что-то диковинное.

— Мы выехали на прогулку и вдруг Рей увидела вас, — с улыбкой проговорила Лил, запросто беря под руку Барроуза. — Решили совместить приятное с полезным. Я — прогуляться в компании интересного собеседника, а Рей — познакомиться с арендатором.

Барроуз ещё плохо понимая, чем заслужил наше внимание послушно пошел вперед, крепко держа трость и перчатки. Лил что-то мило спросила и невзначай коснулась пальцами его голой руки, шепча пару добрых слов. Ничего особенного, многие ведьмы так делают, чтобы человек немного расслабился.

— Надолго вы к нам? — поинтересовался он.

— Я пробуду здесь еще несколько дней, и я бы тоже с радостью гуляла по утрам. Но Рей очень занята, а я сижу дома.

Как еще она сдержалась и не сказала «томлюсь в темнице»?

— Я был бы счастлив показать вам окрестности. Знаете, у нас есть несколько чудесных фонтанов, а здесь неподалеку пруд, — быстро сказал Барроуз, расплываясь в улыбке. А я скрипнула зубами.

С таким подходом мы до зернохранилища дойдем дня через четыре и потому не удержалась:

— Мы рассчитывали доехать до зернохранилища. Пока рядом, вы могли бы показать его. Посмотрим, как там обстоят дела.

— Эм, — Барроуз неуверенно нахмурил брови, оглядел меня с ног до головы, а потом широко улыбнулся. — Там ничего любопытного. Поверьте мне, я бывал там сотни раз. Для девушки лучшие места для прогулки — здесь. А к зернохранилищу лучше оправьте своего управляющего, пусть он занимается этими делами.

— У меня нет управляющего, — я встретила прямой взгляд Барроуза. — С недавних пор я сама веду свои дела. Поэтому и хочу по пути заехать к зернохранилищу.

Он даже с шага сбился и снова посмотрел на меня, как на диковинку.

— Меня Рей соблазнила видами, которые открываются от зернохранилища, — доверительным шепотом вдруг сообщила Лил Барроузу и опять невзначай коснулась его голого запястья. — И еще она говорит, туда прилетают стаи птиц, чтобы поклевать остатки зерен. Красивый вид и птицы, по-моему, это замечательно.

Угу: вид на голое поле, жирная земля и прилипающий к сапогам помёт. А если птиц спугнуть, так и мы окажемся помеченными — романтика. Но Лил умела правильно сделать паузу и не добавлять таких опрометчивых фраз.

В общем, слово за слово, и мы уже в экипаже едем к полям. Лил и Барроуз спелись, каждый пушил хвост, как мог. Причем все понимали, что происходит, и мой арендатор прекрасно видел, что с ним заигрывают, но поддерживал игру. Так что полчаса мы ехали под их общее: «Ох, вы очень тренированный мужчина, такие прогулки каждое утро», «Да, я такой и даже лучше, милая Лилиан», «Ах, какие у вас ловкие пальцы» — восхитилась Лил, когда он ей завязал, ну совсем случайно развязавшийся бантик на манжете.

Но я старательно разбавляла эту идиллию. «Зернохранилище сейчас занято?» — бурчала я и мне кое-как отвечали, что да, там что-то осталось с прошлого года. А потом опять «ох и ах». Чувствовала себя лишней, но гнула свою линию: «когда освободят и понадобится ли оно на следующий год?» «Ох, ах» — видимо, скоро освободят, переводила я для себя и думала, что совсем скоро я превращусь в недовольную старушку, мешающую молодым. Так и представляю, как люди судачат: «старушка Рей разбушевалась на свадьбе подруги и своего арендатора — в первую брачную ночь держала приходно-расходную книгу вместо свечки и выспрашивая об остатках».

Но мы вскоре доехали, и я не успела вволю посочинять про старушку Рей. Зернохранилище выглядело странно. С одной стороны круглое строение казалось монолитом, а с другой, каким-то скособоченным и хромым.

— Как видите — стоит, — деловито сказал Барроуз и предложив нам с Лил локти повел вокруг.

Прошли в молчании, кое-как выдергивая ноги из жирной земли и всё же распугивая птиц. Шмяк, кар-кар. Баррузу повезло, что он в шляпе. Помет слишком сложно вычистить из волос. Нас с Лил участь быть помеченными миновала, вероятно, сказалось то, что мы ведьмы и гадить нам — себе дороже.

— Остатки зерна вывезем через несколько дней, — сказал Барроуз, как только мы опять подошли ко входу. — А вид и впрямь чудесный.

Он развернулся спиной к серым стенам и воодушевленно посмотрел на перепаханное поле.

— Ну что же, едем? — спросил он через полминуты, видимо, насытившись видом. Зернохранилище выглядело нормально, но что-то дернуло меня постучать по

серой стенке. Я ожидала глухого звука, который бывает, когда стучишь по бочке, но уж чего-чего, а смачного кашля и матерщины я не ждала:

— Бен, иди, твою за ногу, и работай!!

Мы с Лил одновременно посмотрели на Барроуза, который страшно выкатил глаза и вежливо произнес: «что это там такое?». А я еще раз постучала. Толстая дверь в зернохранилище открылась на отлет.

— Да, чтоб тебя за ногу…О, господин Барроуз, простите. А у нас, это, перерыв, сейчас хлебнем и в поле.

Перед нами стоял худой мужчина в грязной одежде и старался не качаться. Разило от него самым настоящим самогоном.

Дальше поднялась какая-то суета. Вышли еще двое худых и пьяных мужчин, а Барроуз начал клясться, что никому не разрешал жить в зернохранилище и работники всё сами. Заговорился и даже намекнул, якобы мое зернохранилище в таком состоянии, что там ничего нельзя оставить.

Но при этом пускать пьяниц, видимо, можно. Я, конечно, вспылила и мы какое-то время почти кричали друг на друга. А потом ему улыбнулась Лил и… он сдался. Буквально на коленке написал расписку, что сам все починит, а работников выставит. Правда, он не ожидал, что Лил тоже поставит подпись. Как и того, что его работники согласятся свидетельствовать, о своем же проживании в зернохранилище. И этого добилась Лил, причем очень изящно и без криков. Мы с ней знакомы больше года, а я до сих пор не могу понять, как у неё получается улыбаться так, что люди ей сразу доверяют.

Обратная дорога для меня прошла как-то незаметно. Меня очень волновал вопрос: что будет с моим зернохранилищем? Но и это я буду вынуждена оставить на Малыша. Пусть хотя бы несколько раз съездит и посмотрит, начались там работы или нет. Теперь меня еще волновали другие арендаторы и сараи, часть из которых тоже считались моими. И выходило, что последние дни перед отъездом в школу мне придется месить землю сапогами, а не сидеть с Малышом составляя окончательный план.

В размышлениях прошла не только дорога, но и обед, и традиционная встреча с Малышом. А вечером, как уже повелось, в кабинет зашла Лил и разогнала наши посиделки. Я чувствовала себя, как обычно, но она всё равно строго следила за моим режимом. И, вообще, она действительно очень помогала. Жаль, что не удалось показать ей окрестности (зернохранилище не в счет). Я знала, что в свободное время она в основном варит какие-то зелья из книги, найденной в моей библиотеке, еще разговаривает с Глэдис и Линой и, возможно, теперь она знает о моей жизни больше, чем я сама.

— Лил, спасибо тебе большое, — я ее крепко обняла, просто так, посреди коридора, потому что захотелось выразить всю свою благодарность здесь и сейчас.

— Пфф, было бы за что, — усмехнулась она. — Это оказалось весело и приятно.

— Барроуз? И приятно? Ты что, не видела его ножки? Такие, как веревочки и прямо от живота.

— А я согласна с твоей Линой. Он мужчина хоть куда, — она опять улыбнулась, и мы пошли к комнатам. — На самом деле, здесь, у тебя, я чувствую себя полезной и живой. Очень живой.

Еще после моего неудачного «очарования» Лил прибодрилась, а сейчас и, правда, начала походить на себя прежнюю. Ту немного легкомысленную и завораживающую, которой она была до расставания с Витором.

Мы с Лил жили, как супруги, в комнатах со смежной гостиной и вечерами часто засиживались в мягких креслах, попивая душистый чай. Но сегодня без разговоров ушли спать — слишком насыщенный день.

Как всегда, стоило мне войти в спальню, её затопил теплый свет, а шторы сами медленно поползли, закрывая окно в мой рост. Шаг и к ногам скользнули мягкие тапочки, еще шажок и магические руки аккуратно сняли с меня жакет. Магия отца именно здесь сплеталась в непонятные спирали, и именно здесь была моя крепость. Самая уютная, теплая и при этом защищенная. После одной моей неудачи с контролем силы, даже на окна легла магия созидания. И теперь стекло невозможно было разбить.

Стук-стук-стук, бум — неожиданно послышалось от окна. «Магия отца вышла на новый уровень и ощущает мои мысли?» — ужаснулась я и замерла. Но быстро собралась и после очередного «стук» подошла ближе, с опаской заглядывая за штору. В окно настойчиво бился вестник с помятым от усердного стука клювом.

«Дорогая Рей!

Не вздумай ничего сокращать. Твои письма — отдых для души. Обычно я их читаю после третьей сотни жалоб, как раз перед походом на совещание в «Вонючий трактир». Туда нельзя приходить хмурым, а поднять себе настроение эльфийским требованием «срочно убрать вредный дуб с моей поляны» Правителям очень сложно. Поэтому — не вздумай!

Теперь по порядку. Твой старый козел меня беспокоит. Я не знаю, есть ли у него магия, но, возможно, природа наделила его даром иного толка. Существуют люди, у которых проявляются способности вызывать или подавлять в человеке определенные чувства. Обычно это сопутствует магическому дару, но кто знает. Есть эльфийская руна, которая защищает от такого воздействия, правда, защищает лишь эльфов. Но я все-таки ее изображу. По неизвестной мне причине часть наших рун действует на ведьм. Нанеси ее обычными чернилами на кожу, напитай силой и, возможно, она поможет.

По поводу зернохранилища правильная мысль. И то, что выращивать будете элитное зерно — тоже. Урожаем с маленького поля сложно перебить цены тех, у кого засеяны тысячи гектаров, а вот взять качеством можно. Твой Малыш — молодец (он, кстати, еще не предлагал пожениться?). Да, элитное зерно сложнее продать, но здесь можно схитрить и предлагать уже муку. Нужно только найти хорошую и недорогую мельницу, что, как мне известно, в вашем королевстве довольно просто.

И последнее… За мной никто не присматривает, ни на этой, ни на той стороне, и твоих чувств разделить я не могу. Мои родители покинули мир последними, и я знаю, что они при желании могут посмотреть на нас. Но надеюсь, не делают этого, мне хотелось бы, чтобы они нашли там покой и гармонию, которую искали.

А теперь универсальный рецепт. Когда мне хочется душевного тепла, какой-то поддержки, а, возможно, просто отвлечься, я думаю…. пусть будет, о поцелуях. Мне они всегда помогают. В твоем случае эффект будет лучше, если представлять поцелуи с правильным зеленоглазым эльфом.

Гэлатэль»