ГЛАВА 73 · Тише, девочка…

Камери

(пять суток назад)

Когда мать сделала мне свое «щедрое» предложение, я была близка к тому, чтобы согласиться, ведь так хотелось свободы. Но потом, понимая, что не смогу себе этого простить, решилась на отчаянный шаг. Я направилась туда, где мне могли помочь. Прекрасно понимала, что благодаря метке контроля, которая стояла нам моем теле, у меня не получится и слова произнести о злобных планах матери, но я была готова попытаться и испытать на себе жуткие мучения, потому что дальше так продолжаться не могло.

«Пусть на моих руках смерть взрослых, но ребенка я никогда не трону!»

Чем ближе я подходила к кабинету ректора, тем сложнее мне становилось. Каждый шаг давался с немалым трудом. Метка начинала жечь, предупреждая, чтобы я не делала глупостей.

Занесла руку возле дверного полотна, но тут оно само распахнулось, являя мне ректора Тариана.

— Камери? — его голос был удивленным, чего нельзя было сказать по лицу. Водный маг будто ждал меня и на мгновение показалось, что он все знает. Знает, что меня гложет.

Хотела закричать, выплеснуть все те переживания, которые душили изнутри, но вместо этого я лишь стояла и смотрела на него, чувствуя, как по щекам текут крупные слезы.

— Ты мне что-то хочешь рассказать? — спросил он, смотря на меня проницательным взглядом.

Хотела, еще как хотела, но знала, что стоит раскрыть рот, как меня скрутит адской болью, лишая возможности говорить.

В моих глазах читалась мольба. Пальцы сжимались в кулаки, я готовилась принять последствия собственных слов, которые собиралась сказать.

— Ректор Тариан… — во рту образовалась вязкая слюна, — я…

Только хотела продолжить, даже подобрала предложение, чтобы поведать о сути проблемы в несколько слов, но не успела. Метка подействовала раньше…

— М-м-м… — упала на колени, обхватив голову ладонями и зажмурив глаза, чувствуя, как в мозг вонзаются сотни тысяч игл, доставляя чудовищные мучения. — Асирия… — произнесла сквозь плотно сомкнутые челюсти, не сдерживая более громкого стона боли, от которого перед глазами все потемнело.

— Да что же ты творишь? — обеспокоено произнес ректор Тариан, подхватывая меня на руки. — Глупая!

— …она… — прошептала я, выдавливая из себя каждую букву, — в бе… де…

Выгнулась всем телом, истошно закричав, когда в голове словно что-то взорвалось.

— Тише, девочка, — сквозь адские мучения услышала я голос ректора. — Успокойся! Ничего не говори!

Я не дышала, умоляя богов, чтобы они хоть немного уняли боль. В голове словно растекалась магма, сжигая все своим жаром. Дыхание срывалось на хрип, кожа горела огнем. Ощущала, как сосуды лопаются, а мышцы и сухожилия рвутся на части. Из носа потекла кровь, а я не могла даже закричать, потому что сил совершенно не осталось. Сгорала в собственной агонии, повисая на руках водного мага тряпичной куклой. От боли не могла даже моргнуть, не говоря уже про большее.

— Что такое?! — послышался женский голос, и меня осторожно уложили на что-то мягкое. — Тариан?!

— Как я тебе и говорил, Алиса, она сама ко мне пришла! — слова водного мага ввели меня в замешательство.

Учащенно дыша, я вслушивалась в каждое слово, не имея возможности повернуть голову к говорящим.

— Ты можешь снять с нее эту дрянь? — спросил ректор, как я сразу поняла, у мамы Асирии.

— Нет…

Всхлипнув, я сглотнула вязкую слюну, понимая, что лучше умру, но не буду больше нести зло.

— Я не могу применять магию на живых существах, вам же это известно, — произнесла иномирянка.

— А хоть что-то можешь сделать? — голос ректора был взволнован. — Я тоже не могу снять с нее эту чертову метку, потому что она была поставлена при помощи кровного родства! Ребека все рассчитала!

«Он знал… — промелькнула мысль в голове. — Увидел, когда проверял мою память… Боги… Тогда почему он ничего не сказал мне? Почему молчал и делал вид, что все в полном порядке?»

— Могу дать ей зелье, которое облегчит боль, но снять метку я не в силах. Это не исцеление порошками и снадобьями, Тариан. Эта метка пустила свои корни ей под кожу и уже вплетается в ее судьбу.

— Дионика? Она сможет помочь? — спросил водный маг.

Я была так благодарна ему, что не передать словами. Никогда бы не подумала, что он будет так переживать за совершенно незнакомого мага, тем более того, кто столько гадостей совершил за всю свою жизнь.

К моим губам поднесли кружку, и я беспрекословно разомкнула губы, глотая жидкость, которая принесла с собой облегчение.

— Тебе лучше?

Устало повернула голову, наблюдая молодую женщину, которая стояла возле ректора и пытливо вглядывалась в мое лицо.

— Спасибо… — шепнула я. — За все…

— Алиса, — сказал ректор, не отнимая от меня взгляда, — Камери пронзила боль, когда она пыталась мне сказать, что Асирия в беде…

Иномирянка нервно передернула плечами, покусывая губы.

— Что-то еще она успела сказать? — тихо спросила молодая женщина.

Это было странно, но я не чувствовала от нее агрессии, направленной в мою сторону. Моя бы мать уже орала во все горло и разносила дом к чертям собачьим, пытаясь избавиться от меня или вытрясти всю душу, что, собственно, ничуть не лучше. А здесь ощущалось сострадание, сильное волнение, желание помочь…

Боль отступила, давая временную передышку, но я не желала на этом останавливаться:

— Она хочет убить ребенка! — закричала во все горло, громко застонав, так как метка снова пришла в действие.

— Что?! — ахнула иномирянка, кидаясь ко мне и снова поднося отвар к губам. — Тариан…

— Я слышал, Алиса, — прервал мать Асирии водный маг. — И что-то мне подсказывает, что это далеко не все. Уж поверь, проверяя голову этой девушки я уловил столько яда и ненависти по отношению к тебе и Асирии, что лишением ребенка, скорее всего, Ребека не ограничится!

Последующие часы для меня прошли в диких мучениях. Не знаю, сколько обезболивающего отвара выпила, ведь я была намерена говорить, но именно это помогло мне изложить суть всей проблемы, пусть и кратко. Я могла произнести от силы три-четыре слова и меня скручивала вспышка боли, разрывая мою голову.

Ректор и иномирянка смотрели на меня с состраданием. Алиса тяжело дышала, наблюдая за моими попытками продолжить рассказ. Ей тяжело было на это смотреть, что лишний раз доказывало — она не такая, какой ее описывала моя родная мать. Алиса чиста душой, добродушна и мне на миг стало так горестно, что я родилась не в той семье.

— Тише, девочка… тише… — Алиса приложила к моему лицу мокрое полотенце. — Ты умница…

— В общем так, — произнес ректор Тариан, взлохмачивая волосы. — Зови всех, Лиса. Будем думать и решать, как быть дальше.

Я возложила свою жизнь в руки чужой семьи. Думала ли, что они заступятся? Точно нет. И то, что они предложили, до сих пор меня вводило в ступор. Я отказывалась до последнего, но они настаивали, заверяя, что все имеют право на второй шанс.

Родители Асирии, как и она со своим мужем и водный маг приняли решение избавить меня от метки, дав выполнить свою часть договора, который был скреплен клятвой на крови. Я от испуга выпучила глаза, ведь если Асирия выпила бы зелье, то тогда исход был бы самым печальным. И даже когда меня уверили, что на Асирии будет стоять мощная защита девяти магов, которую пробить просто невозможно, я все равно переживала за девушку и ее малыша, растущего в ней.

Как оказалось позже, ректор Тариан при проверке памяти увидел злодеяния Ребеки, моей матери, которая проворачивала их моими руками через метку контроля. Он ждал шага с ее стороны, чтобы взять с поличным.

— Твою метку можно снять только двумя способами, Камери, — говорил водный маг. — Первое — убить Ребеку, второе — исполнить ту часть договора, которая на тебя возложена. А исходя из того, что смерть для нее будет самым легким наказанием, то первый вариант нам не подходит.

— Я боюсь… — шепнула, сотрясаясь от одной только мысли, что защита не поможет и зелье загубит жизнь Асирии и ее малыша.

— Уж поверь, — хмыкнул Кериан, отец Асирии, — наша дочь будет в полной безопасности!

Тем же вечером я связалась с матерью и дала свое согласие, внутренне содрогаясь от ее хищного оскала.

Ректор отвел меня в закрытое крыло библиотеки и позволил отыскать то самое зелье, которым я и должна была опоить Асирию. Все ингредиенты тоже собирала сама, как и полагалось по договору.

* * *

(наше время)

— Ну что ты так побелела лицом? — Асирия смотрела на меня, улыбаясь и отставляя тот самый злосчастный сок в сторону. — Я жива, все хорошо.

— Если с тобой что-то случится, — шепнула я, чувствуя, как по щекам бегут слезы, — то я…

— Пошли, — улыбнулась Асирия, — нас ректор ждет. Скоро с тебя будет сходить метка…