Глава 38

Маша.

Неожиданное появление хозяина напугало меня настолько, что я не только отпрыгнула от него на несколько шагов в сторону, но и вызвала небольшие файерболы на пальцах рук. Я сделала это, не задумываясь. Увидев перед собой не трезвого орка струхнула не на шутку. Но к моему величайшему удивлению орк не рассердился, а был словно доволен тем, что у меня проснулась магия. Вот только не ясно пока чья — моя или это магия моего ребёнка.

Предложение о замужестве застало и вовсе врасплох. И ввело в состояние ступора. Он — не последний военачальник, друг самого императора, которому позволено называть того просто по имени. И я, пусть и не рабыня, но явно ему не пара. Однако, и отказываться от шанса устроить нормальную жизнь своему будущему ребёнку я решила не упускать. Страха перед ним я, действительно, как правильно отметил мой хозяин орк, представившийся Фарралеосом, у меня уже не вызывал. А то, что он помог мне справиться с огнём, его небольшой рассказ и моя исповедь, внезапно проснувшиеся воспоминания о последних годах жизни, котоые я помнила частично — всё это повлияло на моё решение.

Может быть, я и меркантильная сволочь в глазах той же Опунции, но я решила принять предложение орка. Точнее Фарралеоса, пора привыкать называть его по имени, хотя бы мысленно.

Как ни странно, император порадовался за своего друга, поторопил с подготовкой к свадьбе. А я в панике из-за того, что абсолютно не интересовалась свадебными традициями, которые касаются невест. Вот и спросила:

— Свадебное платье, надеюсь, не из шкур?

Вот только ответа мне пришлось ждать очень долго. Потому что в гости заявилась Опунция со своим новым женихом, кузеном Фарралеоса, Шукраном. Я быстро ушла в комнату, услышав о гостях. Но потом подумала, что Фарралеосу может что-нибудь понадобиться для гостей, а слуг я же отпустила на выходной. Кто мог предположить, что хозяин явится раньше обозначенного срока, да ещё и гости незваные припрутся следом?!?

Хорошо, что тут в одежде для горничных и экономок есть укороченный мягкий корсет. Это позволило мне скрыть свой животик от посторонних глаз. А то мало ли до чего додумается эта полоумная?..

Действительность оказалась ещё хуже, чем я предполагала. Оказывается, император известил и её семью о факте появления у моего хозяина новой невесты. Вот Опунция и примчалась узнать, кто не побоялся её гнева. Ведь она всем подругам и знакомым сказала, что устроит «райскую» жизнь той, что согласится пойти за Фарралеоса замуж. А тут такой «сюрпрайз»! Шок — это по-нашему!

— Кто⁈ Эта рабыня?!! — закричала Опунция, услышав такую сногсшибательную новость, да так громко, что оркам и мне пришлось прикрыть уши.

Мда, она ведь была уверена, что я буду выкупом для семьи за неё на предстоящей свадьбе. Её братец, когда попытался меня похитить, тоже твердил об этом. И я уже не знала, чего ожидать от будущего. Конечно, соседки по комнате в Школе мне говорили, что рабов никто не учит ни в Школе, ни в академии, но я помнила, что я была на аукционе. И пусть я не помнила сам аукцион, но факт моего там пребывания говорил о многом. Вот и Опунция была уверена в том, что я рабыня.

— Опунция, стыдно не знать законов, — тихо обронил её жених Шукран.

— Я не рабыня, — гордо подняв голову, заявила ей я. — Я свободный человек.

— Я вам сейчас докажу, что она рабыня! — закричала эта неадекватная и стремительным броском очутилась рядом со мной. — Ведь все, кто проходит через аукцион, имеют клеймо под лопаткой, — с этими словами она с силой развернула меня спиной к оркам и рванула сзади платье, разорвав его до самого пояса.

— А где клеймо? — услышала я её растерянный голос.

— Мы же тебе говорили, что она не рабыня, — услышала я голос своего… Жениха?

Так не привычно думать об орке, этом зелёном великане, как о своём будущем муже. Я задумчиво повернулась лицом к оркам, придерживая платье спереди за плечи руками, чтоб не оголять ещё и грудь. Такого позора я бы не вынесла. Я тихо дрожала от прохлады в помещении и даже не слышала, о чём продолжали разговаривать рядом, пребывая в шоковом состоянии. Внезапно почувствовала тепло и поняла, что на моих плечах лежит тёплая шаль. Приятно, когда проявляют заботу. Но резкий вопль Опунции вырвал меня из апатии:

— Эту шаль ты выбирал для меня!!! — услышала я Опунцию.

— Забери, — протянула ей шаль без сожалений. — Мне чужого не надо. Можно я пойду к себе? — спросила уФарралеоса. Мне нужно было прийти в себя. Слишком много потрясений на сегодняшний день.

Он накинул мне на плечи свою рубашку и согласно кивнул, шепнув на ушко: «Прости меня». Это он за свою бывшую что ли извиняется? Я с недоумением посмотрела на него, на его брата и эту ненормальную. Кивнула, прощаясь, и ушла к себе. Выходя из гостиной услышала слова хозяина, обращённые к гостям:

— Попрошу на выход, дорогие гости!

Да уж, такие дорогие, что аж до зубовного скрежета. А передо мной стояла задача, найти другой платье и переодеться. Пришлось одевать форму экономки. Из моей одежды осталось только лёгкое платье, в котором я попала в этот мир. Мир Кайдерош. Который, похоже, теперь станет и моим. Если мой ребёнок родится магом, то лучше ему жить тут, а не на Земле, бедно на магию.

Тихий стук в дверь удивил.

— Войдите, — сказала я, повязывая фартук.

— Ма-ша, — видимо, орку всё же не легко давалось произношение моего имени, — Мария, извини за эту ужасную сцену. Я не ожидал от Опунции такого безумства. У нас не принято обижать женщин, их не так уж много рождается. Именно поэтому и процветают аукционы с девушками твоего мира, но они приходят сюда, добровольно подписав контракт на работу, в поисках покровителя. У всех контрактов есть оговорённый срок. Если девушка за это время не нашла покровителя, то её возвращают обратно в ваш мир, с хорошими откупными.

— А память о пребывании в мире Кайдерош стирают, так? — спросила я очевидное.

— Да, им подменяют воспоминания, поэтому аукционы и работают без перебоев. Но ты — редкое исключение. Если ты пожелаешь, то можешь вернуться в свой мир в любой момент. Магия тебя поддержит. Я не смог обеспечить твою безопасность и уже дважды подверг…

— Погодите, Фарралеос, — орк вскинул удивлённый взгляд на меня, и в его глазах разлилось тепло. — Я же могу называть Вас по имени?

— Тебя, — поправил он меня. — Конечно же да, ты моя невеста, если не передумала.

— Не передумала, — успокоила я его. — Так вот, в случае похищения Ва… твоей вины нет абсолютно. Кто мог знать, что этот огр, да-да, именно огр, решится на это? Никто. И меня ведь спасли. Спасли. А вот сегодняшняя выходка Опунции повергла меня в шок. Нет, я знала, что от неё можно ожидать всё, что угодно. Но то, что она порвёт моё единственное нормальное для этого мира платье, не ожидала. И какое клеймо она искала? Если девушки возвращаются домой…

— Девушки на аукционе все получают магическое клеймо в районе лопатки, его она и искала. Мария, извини ещё раз за эту ситуацию. Я не ожидал от неё такой прыти. Впрочем, как и Шукран. Я не подумал о тебе, что тебе может быть некомфортно в порванном на спине платье, лишь следил за Опунцией, чтобы она не набросилась на тебя снова. Я виноват перед тобой, моя невеста. У нас принято уважительно относиться к девушкам и женщинам, тем более родичам. Она моя будущая родственница, я не мог причинить ей боль… Прости, я просто впал в ступор какой-то. Это так недостойно боевого генерала и вождя! Но я клянусь, что не допущу больше подобного.

— Фарралеос, — я заметила, что его успокаивает, когда я называю его по имени, — я ни в чём тебя не виню. Опунция такая какая есть. Избалованная донельзя стерва, которой слишком многое позволялось. Я и сама была в таком шоке, что не поняла даже, что на моих плечах вдруг появилась тёплая шаль. Только вопль раненой в самое сердце Опунции вывел меня из этого состояния.

Мы переглянулись и дружно рассмеялись, вспомнив лицо орчихи, когда я протянула ей ту самую шаль.

— О свадебном платье не беспокойся, — улыбнулся мне жених. — Не из шкур. И за счёт Опунции. Ведь она лишила тебя платья.

Я залипла на его теплой и озорной улыбке. Чуть не упустила, про возмещение ущерба.

— Как это, за счёт Опунции?

— Шукран пришлёт портниху, чтобы снять с тебя мерки. Род Опунции оплатит её работу. Не переживай, у нас тут такие правила. Мы не можем физически ограничить или наказать женщин, но можем сделать это материально.

Я немного подумала, а потом согласилась, что это справедливо.