Глава 12

Надо заметить, что мой наставник не шутил, говоря, что радуюсь я рановато, но при этом не могу сказать, что он вдруг решил загонять меня до смерти, лишив сна и покоя. По крайней мере не больше, чем обычно. Спал я примерно по шесть часов в сутки, что было не так уж и мало, особенно если учесть подпитку тела магией, что бодрит похлеще кофе. Зато занятия наконец стали относительно структурированными. До встречи с коллегой Корнегур учил меня от случая к случаю, нехотя отвлекаясь от своих собственных изысканий. Ну и в основном давал мне в некотором роде самостоятельные задания, вроде отработки того же кулака ветра, рассказывая что-то развёрнутое просто по настроение. Помня слова Брюса Батьковича Ли про его страх не перед тем, кто знает тысячу приёмов, но тем, кто тысячу раз отработал один единственный, я тренировался усердно, но это всё таки было не то.

Теперь же часа по четыре в день меня непосредственно учили, следили за исполнением заклятий, помогали исправлять огрехи и иногда устраивали учебные поединки, пусть и разделывая под орех. Затем следовал обед, после которого практику сменяла теория, в том числе с новыми заклинаниями. В след за ней меня ждала привычная хозяйственная деятельность, в конце концов работа ученика заключается в том числе и в том чтобы обеспечивать быт учителя, который «думает о высоком». Хорошо хоть не как в восточных додзё, где салабон обязан несколько лет быть по сути слугой и уборщиком у уважаемого мастера, как стращал меня друид. Однако как бы то ни было лишь после занятий с учителем для меня наступало время какой-то самостоятельной работы с тем, что я уже освоил правильным образом, а так же физической подготовки. Друид на последнюю всё ещё смотрел искоса, но тем не менее признал мои успехи и прикинул, что будучи крепче в человеческом теле я вероятно окажусь куда более серьёзным малым, обратившись в зверя частично или полностью. Если конечно решу пойти этой ветвью с дерева друидической науки.

Вообще условно говоря в нём было три основных направления. Первое это как раз оборотничество, сначала служитель Природы учился перекидываться в своего побратима, используемого как эталон, а потом развивал это искусство. Наставник тут приводил в качестве примера одного из друидов древности, что мог превратиться вообще во всех известных ему животных, но не остановился на этом, пристегнув элементалистику. В результате самой могучей его формой стал гигантский и натурально стальной медведь, что был практически неостановим и плевался огнём или льдом на зависть всем драконам. Страшная должно быть тварь была. Второе направление это как раз силы неживой или в основном неживой природы. Друид, достигший в этой дисциплине успехов был способен организовать ураган или землетрясение. В основном конечно локально, но история знала уникумов, что творили лютую дичь, один даже вулканы создавал, разок с помощью «огненной горы» уничтожив целый город. Правда его потом прибили, уж больно характер у мужика оказался взрывной и жестокий, даже свои его отмороженность не оценили. Кстати грохнули как раз в ближнем бою, Виндодар Вулкан в нём был откровенно слаб и стал эдакой притчей во языцех о необходимости баланса и самоконтроля. Что поделать, некоторые люди живут для того, чтобы все остальные точно знали, как поступать вредно для здоровья, а премия Дарвина существует фактически всю историю человечества. Третья основная ветвь подразумевала работу с животными и растениями, их контроль и использование. Кому-то нужны те же обереги из клыков, некоторые как выяснилось были в состоянии ведать обо всём и обо всех тварях лесных, направляя каждую от мелкого насекомого до могучего медведя. Тоже кстати страшные противники, особенно если не брезгуют ядами и другими не совсем честными трюками. Осы с пчёлами да комарами могут какой-нибудь ядовитой или заразной дрянью целую армию в расход пустить, а кое-какие грибы способны своими спорами, летающими в воздухе, заставить кого угодно выхаркать собственные лёгкие. Буквально. Так же существовали и побочные веточки на древе друидских знаний вроде алхимии с зельеварением, благословении полей и артефакторики.

Собственно по прибытию с последней мы и начали. С помощью сначала молотка и такой-то матери, а затем и ступки с пестиком, я обратил все собранные булыжники в пыль. После этого часть «сырья» была помещено в каменную чашу с высокими стенками, куда Корнегур воткнул посох кверху ногами, начав мастер-класс по наращиванию кристалла. Процесс был медленным, отнимал часа по три вечером, но тем не менее из пыли нужные микрочастицы притягивались к камушку, оседая на нём и встраиваясь в его поверхность. Сам же процесс сопровождался солидным нагревом, собственно потому и понадобилась каменная ёмкость, деревянный бочонок мог бы не выдержать. Зато друидский посох, в котором хватало магии, чувствовал себя довольно неплохо, пусть по началу я и опасался за свою берёзовую палку. Не так уж долго над ней работал как-никак.

Впрочем всё познаётся в сравнении, вроде и несколько месяцев — это немного. А вроде и припереть на горбу крупный валун к дому на болоте — это ох как не быстро, даром что на хорошем питании и магии я уже накачал мышцу и выглядел лет на семнадцать. У Корнегура своя бадья была, но мне пришлось сначала озадачится материалом, а потом вылепить из него нужную форму. Но зато это было поистине волшебно! Нет, без шуток, когда по твоей воле твёрдый камень начинает течь, меняя свои очертания — это что-то с чем-то. Я был уже знаком с волшебой, привык к её существованию, даже сам уже кое-что мог, но тут всё таки был несколько другой, непривычный уровень. Хотя наставник от моих восторгов только посмеивался, натурально кося под зелёного Чебурана из Звёздных войн и говоря что разница есть только в моей голове, ведь магия есть магия. Но моей радости это не уменьшало, так что за наращивание своего кристалла я взялся со всем жаром собственной пламенной души, помноженным на спокойствие опытного работяги. Это сочетание не раз выручало меня в данном мире раньше, не подвело и теперь. Дети и подростки неусидчивы, их мозги эволюцией заточены немножко для другого, но всё таки опыт прожитых лет на мне сказывался и позволял унять жажду активной деятельности, удерживая внимание на монотонной и методичной работе. Так что я со всем старанием сидел по три часа неподвижно и ни на что не отвлекаясь, заставляя с помощью магии мельчайшие частицы двигаться к неверию посоха. Не уверен на сто процентов, что имел дело всё таки с оксидом алюминия, но от ничтожно малых осколков камней действительно «пахло» не только землёй, но и свежим ветром. Ну на сколько я могу интерпретировать свои ощущения, переведя их в слова.

И это кстати ещё одна особенность друидов. Иные маги используют более научный подход, формулы, чёткие заклятия и так далее, мы же стоим ближе к истокам, строя очень многое именно на ощущениях. Быть друидом — это чувствовать мир вокруг и себя самого, как его неотъемлемую часть. Ну и помимо прочего мы те самые я-художники, которые так видят. В этом наша основа, а всё остальное уже надстройка на ней. Хотя конечно инструменты присущие остальным волшебникам друиды в той или иной пропорции используют, не отрицая их удобства и в некоторой степени экономичности. Магия вообще построена на том, что чем больше ты приложишь усилий перед неким мистическим действием, тем мощнее или энергоэкономнее оно пройдёт. То есть самым эффективным по усилиям будет ритуал с сложным рисунком и материальными компонентами вроде земли, воды, травы и к примеру говна летучих мышей. Но он же потребует больше всего времени на свою подготовку, в бою не попросишь противника подождать и покурить. Следующим номером идут вербальные заклинания, порой тоже довольно длинные. За ними физические действия, почему-то довольно толково описанные в земном фольклоре и просто развлекательных книжках. Тут и вращения посохов или вырисовывание узоров в воздухе магическими палочками, а так же складывание всяких фигур пальцами и пасы руками. Со слов Корнегура на востоке кстати тут как раз любят издеваться над своими фалангами, направляя Ци так и эдак. Но трёхмерные ритуальные узоры из ладоней и пальцев, называемые там печатями, вполне себе работают, так что и в этом есть свой смысл. А вот когда я рассказал наставнику «легенду из своего мира» именно про палочки, он здорово поржал и сказал, что может у нас потому магия и закончилась. Вместо волевого усилия стали учить на использование артефактов да ещё и совсем малолеток, идиоты. Во-первых первична как раз чистая магия, основанная на твёрдом желании, богатом воображении и самой энергии. А во-вторых детишек не надо трогать раньше времени, если не охота покорёжить им внутри всё на свете. При описанном выше раскладе маги должны были сначала разучиться ворожить без артефакторного костыля, а потом перестать колдовать вовсе, особенно если магия дело семейное и передающееся по наследству. Поколениями корёжить свою энергетику — это надёжный и прямой путь в жоп… в никуда в общем. Большое, глубокое никуда. Ну а самый быстрый, пусть и энергозатратный способ что-то колдануть соответственно волевая магия. С неё всё начинается, а потом уже друид должен постигать все остальные способы ворожбы. И желательно браться за практическую волшебу в возрасте не меньше двенадцати, а лучше тринадцати лет, а то обязательно будет перекосы. Их конечно тоже можно исправить, если не упустить момент, но способы «терапии» не шибко приятны. Знаю, проверял, не понравилось.

Так что тут мне оставалось только внимать мудрости учителя и не выпендриваться. Во-первых здесь моя новая дорога, нечего всякий тащить хлам со старой, а во-вторых опытному магу виднее, спорить буду, когда в моей голове появится больше знаний. Пока же я учился, чётко помня о предстоящем матче-реванше. Получать по рёбрам крайне сомнительное удовольствие и на этот раз мне не хотелось быть грушей для битья. К тому же мной владел азарт, знакомый наверно любому спортсмену. Я хотел победить! Хотя это желание не только боксёрам или каким-нибудь гонщикам свойственно, оно распространяется на всех людей и даже животных. У последних вообще всё сурово, в природе проигрыш слишком часто приводит к смерти. Ахилл меня кстати в моих начинаниях всячески поддерживал, по ощущениям переливая в мою голову вполне себе звериные инстинкты альфа-самцового хищника, как я передаю ему свои мыслительные способности, но всё же главным в нашей паре был именно человек. По крайней мере на мою психику его животные позывы не давили, просто присутствовали где-то на периферии, а вот он был всё умнее и, как бы странно это не звучало, всё волшебнее. Магия текла через моё тело и по нашей связи барсу перепадала её часть. С дистанционными атакующими способностями у животных никогда особо не клеилось, но вот отвод глаз он более менее освоил, активно используя на охоте. А ещё с недавних пор начал становиться всё сильнее и крепче. Это конечно отчасти объяснялось естественными причинами, Ахилл взрослел и рос, к тому же само волшебство на него влияло, как и на очень немаленького Венда. Но по здравому размышлению служитель природы пришёл к выводу, что моя любовь к физическим нагрузкам и избиванию деревьев отразилась на энергетике, передав кошаку часть моих свойств. В результате он стал сильнее, крепче и обещал прогрессировать дальше, к тому же не давая мне что-то заметно перекосить в собственной нематериальной физиологии.

Смотря на всё это, Корнегур почесал репу и сказал, что возможно летом будет смысл подучить меня нескольким приёмам из укунской химерологии. Друид о ней знал не то чтобы много, кто ж чужаку все секреты выложит, но некоторые вещи освоил. Пусть барса никто не хотел растить до великанских размеров кон-укунов, однако если всё пойдёт нормально, то возить меня и крупные грузы на своей спине он сможет уже через год, а не пять-семь. Кот перспективе быть вьючным животным не слишком обрадовался, но тут уж ему пришлось согласиться. Уж больно Ахиллу хотелось быть сильнее. Я правда пока не знал, хочу ли вообще ставить его под седло, не лошадь всё таки, спина постоянно гнётся при беге, да и по лесу он носится как угорелый, попробуй удержись, не встретив головой низкую ветку. Быть друидом, убившемся о дерево… Нелепица, на том свете ж со стыда сгорю. Впрочем в любом случае если есть безопасный шанс сделать побратима более могучим, то им нужно пользоваться, а значит кошаку предстоит получить магическую присадку «гормонов роста».

Сейчас же мы с ним встали засветло и я потихонечку мучал уже вторую каменную бадью, притягивая частички оксида алюминия к ещё одному мелкому сапфиру, являющемуся изначальной точкой кристаллизации. Дело двигалось медленно, однако всё же шло, а главное с ним можно было быть не столь аккуратным, как с работой над камнем для посоха. Всё таки магии в готовившемся «изделии» ожидался самый минимум. Моя медитация длилась примерно час, пока дверь в дом не открылась и на крыльце не объявился Корнегур со словами:

— Всё дурью маешься?

— В законный день отдыха имею право хоть на голове ходить. Тем более тут в любом случае хорошая тренировка для контроля — отозвался я открыв глаза, после чего добавил — Доброго утра, учитель.

— Ага и тебе — фыркнул он — Покажи хоть что получилось.

— Сейчас — кивнул я, встряхнул руки, что держал над песком в чаше, сбросив излишек маны в небо и взял кузнечные щипцы. Температура всё таки была приличной, получать ожоги не хотелось, а телекинез у меня хромал на обе ноги. Вроде бы едва ли не самое простая магическая дисциплина, которую порой используют даже как тренажёр для учеников, чтоб магическую мышцу качали, но поди ж ты. Впрочем плевать, со временем мне обязательно покорится и он, а сейчас я успешно поднял железным инструментом крупный голубоватый кристалл вытянутой формы, в котором уже малость проступали контуры лезвия кинжала — Вот.

— Баловство конечно, но хоть красивое — проворчал он на итог моих экспериментов — Потом продашь кому-нибудь за хорошую цену.

— Если только с голода подыхать буду — усмехнулся я, глядя на результаты своих экспериментов, которым по мере возможности уделял свободное время.

Мелких сапфиров у меня было несколько, рудой я тоже забил свой заплечник под завязку, специально взяв лишку. Часть мы использовали для новых слоёв на фокусирующих кристаллов, а вот оставшееся я решил употребить на кристаллический ножик. Хотелось бы конечно что-то покрупнее, но булыжников всё таки был не карьерный самосвал, даже на этакий огрызок может не хватить. Однако если на камнях для посохов нужна была практически сто процентная степень очистки от примесей и выверенная поколениями друидов форма, то тут присутствовала куда большая творческая свобода. К тому же, как я знал, сапфир не на много менее прочный материал, чем алмаз. Помнится на ютубе видел, как один парень расстреливал небольшой параллелепипед из искусственного драгоценного камня и тому было глубоко положить на пистолетные пули. В общем ножик должен был получиться толковый, по идее никогда не требующий заточки и способный пусть не слишком хорошо, но перенаправлять магию. Ну да для неё у меня посох есть, а это последний аргумент для ближнего боя или просто непредвиденной ситуации, плюс хозяйственный инструмент. Не говоря о том, что в том же скайриме мне нравились стеклянные мечи, а здесь моя жизнь не то чтобы пестрела развлечениями. По началу учёбы занимала все мысли, но спустя несколько месяцев захотелось найти какую-нибудь отдушину, своего рода хобби. И выращивание кристалла мне чертовски нравилось.

— Не зарекайся о таких вещах. И захвати сегодня побольше земляных яблок — отозвался на мои слова друид.

— Обязательно — проговорил я, отправляя огрызок кинжала в футляр на поясе, поднимаясь на ноги и закидывая пустой мешок на спину — К вечеру буду.

— Бывай — мазнул он рукой и пошёл совершать свою утреннюю разминку.

Я же кивнул Ахиллу и мы сорвались с места, побежав к Уатстону. Изначально отец Шарп ходил ко мне сам, но потихоньку пошли всякие нехорошие шепотки, так что пришлось начать являться в часовню, показывая что всё нормально, а я по прежнему пребываю во Свете. Неприятное неудобство, но в принципе не более того. К тому же всё остальные дни я так же бегал, так что скоростной спринт до призамковой деревни мне был в принципе нипочём. Правда успевал я на службу каждый раз впритык, не желая слышать абсолютно лишние вопросы односельчан. А так прибежал, постоял с одухотворённым видом, почитал вслух молитвы вместе со всеми, пошёл обедать с пастором, а после небольшого отдыха занятия с кинжалом и деревянным мечом.

Правда в этот раз порядок действий несколько изменился. Когда мы с Ахиллом бежали по снегу зверь внезапно насторожился, просигналив, что чует тлен и смерть. Пришлось тут же замедлиться до полной остановки и достать из петли на спине притороченный посох, взяв его в руки. Кивнув барсу, я пошёл за ним на запах и вскоре мы увидели вдалеке за деревьями мертвеца, причём неприятно активного. Бородатый мужик средних лет с посиневшей кожей вполне себе бодренько шагал через снежную целину в сторону Уатстона, был одет в стёганку с дырой на груди, нёс в руках боевой тесак и мог похвастаться неестественно голубыми глазами.

— Это ещё что за покемон — беззвучно прошептали мои губы, пока я рассматривал его издалека.