Глава 6

Я снова стоял у дома друида, который не дав ни мне, ни отцу Шарпу даже слова сказать, провёл нас обратно с помощью магии. Только что теперь моему приёмному родителю пришлось держаться за посох, мне одной рукой за жреца Света, а второй вести за холку барса, который на удивление флегматично воспринял своё путешествие. Ну насколько я теперь понимаю его мысли и эмоции. Кстати о них… С отцом Шарпом у нас подобной странной связи не было, но я явственно ощущал, что мне хотят дать п@зды в исключительно плохом смысле этого слова и кажется только присутствие лишнего свидетеля удерживает старика от начала процесса. Сам же друид посмотрел на нас и произнёс:

— Ну всё, своё обещание я выполнил. Пошли вон с глаз моих и больше не появляйтесь.

— И не собираемся… — попытался отрезать мой приёмный родитель, но я тут же его перебил.

— Так дело не пойдёт. Ты клялся взять меня в ученики, если я найду себе побратима. Я всё исполнил, время выполнять обещание — после этих слов последовал кивок на горного кота, который рассматривал исполинского медведя, принюхиваясь. Хозяин тайги отвечал ему тем же.

А меня тут же схватили за ухо, которое было мгновенно выкручено со словами:

— Какое тебе ученичество, горе луковое! Ты у меня неделю на заднице сидеть не будешь! Не хватало ещё со всякими еретиками связываться!

Неизвестно чем бы закончилась экзекуция, но барсу не понравилось, что на меня напали и он бросился на отца Шарпа. Тот вынужден был прервать воспитательный процесс, неуловимым движением выдёргивая из ножен клинок, но спустя мгновение и его, и зверя, и меня опутали гибкие лозы, со скоростью пули выскочившие из под земли и пригнувшие нас к ней так, что пошевелиться стало невозможно, а друид рявкнул:

— А ну тихо!

— Лежим. Молчим. Дальше что? — через секунду спросил я с трудом дыша, но от священнослужителя тут же разошлась волна света.

— Попытка хорошая, но развязываться будешь слишком долго — проворчал Корнегур, тогда как его медведь подошёл к моему приёмному родителю вплотную. Путы после странного трюка явно ослабли и уже не были так сильно натянуты, но быстро выбраться и правда не представлялось возможным. Чтобы не сделал жрец, медведь своими клыками воспользовался бы быстрее, чем он мечом, на котором к тому же стояла когтистая лапа.

— И что дальше? — перефразировал мой вопрос отец Шарп — Твой зверь нас сожрёт?

— Нет, хотя чем дальше, тем сильнее мне хочется подкормить его одним желчным старикашкой. Не боялся бы, что он отравится такой дрянью, может даже так бы и сделал — фыркнул служитель природы — Но к сожалению придётся воздержаться. А сейчас слушайте меня внимательно, для особо тупых второй раз повторять не буду. Во-первых я и правда думал пожить тут спокойно, достаточно далеко от всех треволнений этого мира, но достаточно близко к людям, чтобы наслаждаться не только дарами леса. И вы, два дубовых чурбана, мне в этом мешаете. Во-вторых к своему великому огорчению я обязан взять одного из вас в ученики и учить на совесть ровно до тех пор пока ты, мелкий щенок, не изменишь своих намерений и сам не попросишь меня тебя выгнать. Так уж устроены клятвы всех служителей Матери Природы, которые тебе тоже придётся принести, раз Она имела глупость тебя отметить своим вниманием. А ну молчать я сказал! — рявкнул он на пастора, попытавшегося открыть рот и наши путы вновь натянулись едва ли не до струнного звона — Этот вопрос не обсуждается, старикан. Но поверь, я сделаю все что в моих силах, чтобы это мелкое недоразумение сбежало к тебе как можно быстрее. И очень надеюсь, что ты не будешь создавать мне проблем, от которых придётся уходить на новое место, скажем в те же Кирвинские горы, из которых ему бежать под твои сутаны будет далековато. Я понятно выражаюсь?

— Вполне — почти прорычал пастор.

— Вот и славно. Навещать мелкого можешь раз в неделю, но не больше — буркнул друид, сделав пас рукой, после которого стягивающие нас корни мгновенно втянулись в землю — А сейчас оставь меня и моего ученика.

— Если не дай Свет с ни что-нибудь случится, ты сдохнешь даже если убежишь на другой конец мира — спустя несколько секунд ответил отец Шарп, а потом к моему удивлению всё таки развернулся и пошёл в сторону деревни, лишь бросив на меня испепеляющий взгляд. Хотя в принципе всё логично, не смотря на неведомый приём магии Света, временно развеявший волшебство служителя природы, против Корневура падре очевидно ничего толком сделать не мог, а заведомо бесплодные попытки лишь привели бы к тому, что оппонент ещё сильнее разозлился. Потому осталось лишь сохранить лицо, попытавшись оставить последнее слово за собой.

И это было хорошо. Не взгляд на прощание, понятное дело и не то, что меня пообещали тут так вздрючить учёбой, чтоб я сам сбежал быстрее собственного визга. Главное что экзекуция откладывалась на неопределённо долгий срок. Всё таки у моего приёмного родителя был тяжёлый характер и не менее тяжёлая рука. Хотя конечно перспектива быть задолбанным на смерть по понятным причинам не радовала. Друид же молча посмотрел, как старик скрылся за чахлыми болотными деревьями и наконец повернулся ко мне, произнеся:

— Теперь с тобой. Ты мне не нравишься. И я вообще не уверен, что ты сможешь идти путём Матери Природы. Однако к сожалению мы находимся в той ситуации, когда не учить тебя нельзя. По крайней мере какое-то время. Но вскоре это изменится. А сейчас бери своего кошака и шуруй собирать клюкву, к вечеру чтобы был здесь.

— Да, учитель — отозвался я с легким вежливым поклоном, но Корневур уже развернулся и пошёл к дому.

Мне же осталось только пожать плечами и отправится вместе с барсом выполнять приказ. Наверно это слово было самым правильным и я даже догадывался что будет дальше. Как там Нагиев говорил? Вы все говно! Говно должно кричать громче! По всем признакам мне в самое ближайшее начнут устраивать курс молодого бойца, то есть друида, причём так, чтобы я взвыл и от нагрузок, и от хозяйственных работ, начиная сбором клюквы и заканчивая элементарным мытьём полов в доме «любимого» наставника. А потом повесят клятвы вроде тех, которые соблюдает он сам, в частности видимо учить подходящих добровольцев, вставших на путь природы неким базовым знанием. Дальше видимо птенцов можно выпинывать из гнезда без зазрения совести, что со мной и хотят проделать. Впрочем в той же армии если бы у меня была возможность уехать домой сразу после учебки и присяги, я бы ей без сомнения воспользовался, как и любой адекватный человек. Уж больно мало там платили и паршиво кормили. А вот тут надо будет посмотреть. Если меня начнут просто гнобить, заставляя прислуживать и рожать чернику в три часа ночи, потому что учителю её вдруг захотелось, то надо действительно валить. Если продолжат ещё и учить, то будем посмотреть. Вполне возможно знания перевесят неудобства.

Впрочем надо заметить, что здесь нет ничего нового или сверхъестественного. Тут мир так устроен, что даже при самом лучшем раскладе, если бы к примеру наш барон в силу какой-то блажи взял меня в услужение с перспективой карьерного роста до благородного человека, было бы примерно тоже самое. Даже знатные люди тут обычно сначала становятся пажами, то есть просто прислуживают тем, кому отданы на воспитание, ну или проскакивают эту ступень и превращаются в оруженосцев. Их со всем усердием учат военному делу, но в перерывах они обязаны постоянно решать бытовые проблемы своих господ от чистки оружия и коней, до элементарной стирки одежды. Не у всех есть слуги, не все хотят доверять им что-то подобное, когда есть штатный чистильщик сапог и уж тем более мало кто берёт лишних людей в какой-то поход или тем паче на войну. Исключения делаются разве что для каких-нибудь сынков герцогов и графов, хотя и тут не уверен. Возможно их смирению как раз учат усерднее прочих. Всё таки знаю эту кухню со слов отца Шарпа, а он сам не сильно хотел вдаваться в детали.

Но в любом случае самое время проникнуться мыслю, что я опять пошёл в армию, только внимание командира будет не рассредоточено на толпе молодых оболтусов, за каждым из которых нужен глаз да глаз, а сконцентрируется на мне одном. Ну и вместо караульного пса со мной рядом перебирает лапами барс. Усмехнувшись, я погладил его между ушей и усмехнулся:

— Ничего, прорвёмся. И кстати у нас с тобой есть важная тема для разговора. Точнее даже две.

Горный кот внимательно посмотрел на меня, выражая в мыслях интерес. Он всё отлично осознал, хотя мы оба не совсем понимали как работает эта наша связь. Однако она функционировала и пока что этого было достаточно. Я же продолжил:

— Для начала тебе нужно имя. Все уважающие себя кошаки имеют красивое и звучное имя. Как на счёт Барсика?

Барс, прекрасно чувствуя что скрывается за этим сочетанием букв, лишь презрительно фыркнул. Самый простой вариант предсказуемо не прокатил. Мне осталось лишь пожать плечами и продолжить:

— Ясно. Надо думать Мурзик тебя тоже не устроит? Человеческое имя тебя давать тоже как-то не ком ильфо. Серыш? Ты пряв, тоже фигня какая-то. Горыныч? Верно, ты не змей и голова всего одна, так что одних гор маловато для такого выбора. Может быть Гектор?

Барс вновь заинтересованно посмотрел на меня, пытаясь разобраться в ассоциациях, которые связаны с этим именем, я же, продолжая шагать по относительно сухим местам, попытался их разъяснить:

— Был такой парень, великий боец и лидер Трои, сын целого царя. Ему правда с братом категорически не повезло, Париса надо было просто тупо прирезать по тихому, а потом пойти отмаливать грех, все б только спасибо сказали. Потом конечно многое насочиняли, но этот его родственничек волею одной взбалмошной богини влюбил в себя жену другого человека и по совместительству правителя Спарты. А когда тот пришёл в большой компании осаждать Трою, Парис в основном спаривался с Еленой и бухал, кажется поднявшись на стены лишь для того чтобы разок выстрелить из лука. И опять божественным вмешательством стрела криворукого пастуха папала в аккурат в пяту Ахиллеса, прежде поразившего Гектора. Но да, это уже мелочи. А не мелочь то, что то же имя носил, хм, в пьесе Битва Зверей молодой воин из… ну назовём их народом максималов, что мог обращаться в гепарда. Это твои родственники, только живут на равнинах и очень быстро бегают за добычей, но в драке слабоваты. Однако этот ещё и из металла внутри состоял, так что у него с силёнками всё было отлично. И вообще чего я тебе эти штуки объясняю, ты всё равно не переваришь что там за трансформеры с прочими гобатами.

На это кошак возмущённо мявкнул, как бы заявляя, что понимает не меньше меня, потому что буквально видит мои мысли и привязанные к ним образы. На это мне осталось только закатать глаза и признать, что просто не хочется углубляться в тему тридэшного детского мультика. Так что я махнул рукой и произнёс:

— Ладно, чёрт с ним. Тебе имя нравится?

В ответ до меня донеслось отрицательное рычание и мыслеобраз, который можно было интерпретировать как нежелание быть проигравшим. От случайностей никто не застрахован, но как бы то ни было, а победил Гектора Ахиллес. Вот это правильное, сильное имя. А тощие родственники с равнин вообще могут идти… далеко.

— Ну стало быть Ахиллес — пожал я плечами, признавая правоту товарища — Теперь вопрос второй, в местных лесах охотиться сможешь?

Всё таки шкура моего нового друга была не то чтобы прям камуфляжной под здешние условия в отличии от его родных скал. Но он лишь гордо фыркнул, заявляя, что отлично справлялся в горных долинах, поросших деревьями, а значит не спасует и тут, лишь болота ему не нравятся, мокро и лапы вязнут. И вообще волки тоже серые, а не бурые или зелёные, но живут же припеваючи везде. На это я мог только порадоваться. Барс всё таки не лошадь, травку щипать не будет, ему мясо надо. И мне что-то подсказывает, что с учёбой моего времени не будет хватать на охоту для питомца, не говоря уже о том, что это дело запрещено и за него в нашем баронстве побивают палками до состояния отбивной. Почуяв мои мысли, зверь раздражённо рявкнул, сигнализируя, что во-первых он мне не питомец, а самый что ни на есть равноправный партнёр, а во-вторых нечего переживать, мы всех порвём и никто нам ничего не сделает. На это я опять погладил лобастую голову, хмыкнув:

— В будущем обязательно, но пока что придётся быть осторожными. Мудрый охотник — это терпеливый охотник. Ну а сейчас давай собирать ягоды, вон вроде есть нормальная полянка.

Тут возражений не последовало и до самого вечера я занял руки клюквой, потому что её по понятным причинам не могло быть слишком много. Ну и заодно подъедал кислые ягоды, потому как организм требовал пищи. Ахилл же ушёл охотится, заодно поддерживая со мной связь, в которой мы оба пытались разобраться, заодно экспериментируя с тем же расстоянием. Не знаю как на счёт дней пути, но в паре километров ухудшения сигнала не наблюдалось. Сам же барс пытался добыть мясо, но его первая попытка подкрепиться олениной закончилось ничем. Молодой обладатель рогов почуял хищника издалека и дал стрекоча, а погоня не увенчалась успехом, слишком большая фора оказалась у добычи. Порычав от раздражения, кот решил избрать засадную тактику и отправился к виденному им краем глаза ручью, прикинул направление ветра и залез на дерево, по всем признакам подражая рысям. Пару часов запах от его следов на земле рассеивался, но добычи всё не было и мы оба уже начали сомневаться в том, что этот подход сработает. Однако вскоре наконец появилась молодая олениха, которая шла утолить жажду. Я, будто периферийным зрением, во время сбора клюквы видел, что она должна пройти почти под деревом, однако в последний момент травоядная что-то почуяла, подняла взгляд наверх и развернувшись побежала со всех ног. Ахиллес, привычный прыгать по высоким горным уступам, без труда сиганул за ней на землю с ветки и начал погоню, убедительно доказав, что его лапы быстрее. Ну по крайней мере на короткой дистанции точно. Так что вскоре барс настиг олениху, сбив её с ног и вцепившись в горло, от чего помимо вкуса ягод я почувствовал на языке парную кровь.

Это была ещё одна грань нашей связи кроме обмена мыслями в наших бестолковках, образами, что видят или видели наши глаза, а так же звуков, что уловили наши уши. Надеюсь у меня не появится от всего этого пристрастия к сырому мясу, всё таки человеческая пищеварительная система не предназначена для подобного. Хотя вряд ли, от самого Ахилла по крайней мере слышалось раздражение из-за дряни, которую я, дурак такой, ем весь день. Надо будет кстати поинтересоваться у Корнегура возможностью как-то временно глушить эту связь, не шибко хочется в подробностях знать, как спариваются барсы или чтобы мой побратим отвлекал меня самого во время какого-нибудь интимного процесса. Но позже. Всё таки ниточка между нами только протянулась, было бы глупо сейчас пытаться её как-то ослаблять, вместо того чтобы крепить.

Так или иначе к вечеру Ахиллес притащил олениху поближе к болоту, а я вышел из него. Кошак не слишком хорошо подходил для транспортировки туш волоком по топкой земле, однако добычу следовало доставить в наше общее логово и мы резонно рассудили, что сделать это вдвоём будет сподручнее. Хотя конечно будучи подростком я был той ещё тягловой силой и не мог взволить такой груз себе на плечи. Однако у меня были мозги и хороший кожаный пояс, который был употреблён в качестве верёвки. Связав задние ноги оленихи, я взял один конец кушака в руку, а другой сунул товарищу в зубы со словами:

— Не порви только, другого нет. И не зуди, сам знаю что можем и тут поесть, но надо возвращаться.

Кошак фыркнул, но возражать больше не стал, ему была знакома концепция обучения ещё до встречи со мной. Сейчас же он и вовсе был поразительно смекалистым для животного. Подозреваю даже, что барс каким-то образом использовал ресурсы моего мозга, чтобы думать. Ну или я как-то частично думал за него, тут с какой стороны посмотреть. Однако симбиоз наших разумов определенно наличествовал и зверь целиком понимал человека, а человек зверя. Потому Ахилл прекрасно осознавал, что мне необходимо учится у Корнегура, чтобы стать сильнее и конкурентоспособнее в гонке под названием жизнь, а для этого надо чётко выполнять указания наставника. Так что спустя примерно час в вечерних сумерках мы грязные и уставшие дотащили не только оленя, но и клюкву в моём заплечном мешке до дома на болоте.

Друид на скамейке у крыльца хмуро посматривал на нас, когда мы остановились и я снял ношу со спины, предъявив ему ягоды со словами:

— Собрал.

— Маловато и поддавлены — проворчал он взяв мешок и поднявшись на ноги — На оленя охотились вместе?

— Нет — лаконично ответил я, не желая вдаваться в подробности о том, что Ахиллес ходил один, а я продолжал собирать дары природы. Это звучало бы как оправдание.

— Хорошо. Зверь пусть ест, идём в дом.

Внутри жилища друида всё оказалось примерно так, как я и представлял. Свежеструганное дерево, запах смолы и некая особая аура новизны, что бывает в только что законченных постройках. В глаза пожалуй бросалось лишь то, что тут отсутствовали лавки для сна, но на полу наличествовали шкуры, огромная волчья в дальнем углу и неказистая оленья недалеко от входа. Так же на стенах было многовато различных полок, однако пока что в основном пустых. Однако две из них, заставленные книгами и свитками, по нынешним средневековым временам не могли не вызывать уважение. Не понятно только как мой свежеиспечённый наставник всё это добро на себе сюда припёр. Или у него есть особый рюкзак для медведя, подрабатывающего не только телохранителем, но и грузовым транспортом? Пока не понятно. Зато тут был стол, на котором быстро появилась еда в виде кабаньих рёбер, правда с принесённой мной клюквой в качестве гарнира. Однако даже закидывая её в рот весь день я не собирался воротить нос, нужно жрать пока дают, силы мне определённо понадобятся.

После того как я быстро прикончил пищу, Корнегур проговорил:

— Наверху холма ручей, помой миски. Спальное место вон там, на оленьей шкуре. Ну или можешь взять её на улицу и спать вместе со своим зверем, в дом ему ходу нет.

На это я лишь кивнул, схватив посуду, не заикаясь о магии, что наверняка могла навести чистоту. Да и о волшебстве вообще. За километр было видно, что двинувшийся к своей лежанке друид сейчас не будет отвечать на мои вопросы, только пошлёт по известному адресу или в лучшем случае скажет, что учёба начнётся завтра. А значит нечего его раздражать. Закончив с выполнением задачи, прополоскав одежду и заодно сам ополоснувшись в холодной воде, я взял шкуру и отправился на крыльцо. На дворе было лето, температура была вполне комфортной и не смотря на комаров оставлять Ахиллеса в одиночестве не хотелось, в конце концов он действительно не просто питомец, а нечто большее. Улеглись рядом с горячим шерстяным боком и укутавшись в шкуру я слегка потянулся уставшим телом. Олениха была чертовски тяжёлой, хотя по виду не скажешь. Впрочем любой груз в принципе становится до безобразия увесистым, если тащить его надо куда-то далеко. Однако мы со всем справились и засыпали сытыми, что не могло не радовать. С этой жизнеутверждающей мыслью я и закрыл глаза.