Глава 16. День Магии

— Как я не хочу никуда идти, — мрачно заметила Альба. — Не хочу!

Бал! Она — и бал! Да какие танцы, она и на дискотеку-то ходила только с детишками в лагере, потому что так положено было, да и попрыгать в такт можно было, из головы мысли прогоняя. Но — бал! Она танцевала то один раз в жизни, когда мать привела на занятие, и было это в начальной школе!

— Успокойся, — Сигурн, а именно она одолжила Альбе платье без вышивки, которое сейчас сноровисто подгоняла по размеру, — бал — не сессия, оценок не ставят. Не хочешь — вообще ни с кем не танцуй, никто ж не заставляет. Будут приглашать — откажешь, да и все. Чего ты так паникуешь? Я вон тоже не в восторге была, когда у нас в обязаловку к прошлому Перелому на такой же прием с танцами всех согнали, кто в олимпиадах себя хорошо проявил. Да, бал не королевский, отдел образования проводил, но все равно представительно. И ничего. А ты представь — где я, а где бал? Но не умерла же.

Альба глянула на свое несчастное отражение лица в зеркале. Платье было простым, без рюшечек, закрытое, двигаться не мешало, обувь с ним нормально смотрелась… Но чувствовала она себя все равно на порядок хуже, чем перед вламагом. Даже прошедшие с игры три дня не позволили примириться с полученным «призом», пусть она и старалась учиться, как могла.

К тому же в эту субботу никаких занятий не было: кто-то из преподавателей был занят подготовкой к празднованию Дня Магии, который Альбе казался похожим на Самайн в ее мире, кто-то отправился на игру второй лиги в город, адепты разъехались кто по домам, кто по знакомым. Так что даже занять себя в ожидании «праздника» было нечем. Библиотечные книги после насыщенных недель подготовки читать не хотелось совершенно. Альба попыталась, но остановилась после того как поймала себя на десятом прочтении одного и того же абзаца, чей смысл совершенно ускользал.

Увы, от грядущего мероприятия было не отвертеться… Хотя они все вчетвером, единогласно желая избежать «выхода в свет» придумали несколько вариантов, в которых могли бы избежать танцев и вот этого всего. Но в четверг после пар магистр-менталист оставил всю их четверку и доходчиво объяснил, что идти на бал придется, ломать друг другу ноги и руки — идиотизм, и если кто-то решит сделать что-то подобное, то они о вламаге смогут на этот год забыть минимум — так, для профилактики членовредительства, и намекнул на десятки часов увлекательных бесед с целителем-менталистом, для которого понять характер травм проблемой не будет. И добавил от себя, что они зря переживают и им понравится если не танцы, то хотя бы музыка и фуршет. Судя по всему — добавил с внушением, так что Альба еще двое суток ходила спокойная на счет предстоящего мероприятия. Почти спокойная…

Но сейчас, стоило надеть платье и понять, что все это по-настоящему, как вновь накатило желание сбежать куда подальше.

— Расслабься, — Сигурн хлопнула Альбу по плечу, наконец затянув нормально символичные, но все же нужные завязки по бокам. — Хорошо что я это платье не отдала никому, сама-то не влезаю, но вот пригодилось. И на тебе сидит как влитое. Все в порядке будет, не съест тебя там никто.

— Ты не понимаешь, — Альба покачала головой. — У нас давно такого нет. Ни балов, ни танцев, считай.

— Пф, — северянка усмехнулась и хлопнула по поясу. — У нас тоже нет балов, пляшут у костра на праздники, и все. И на Огненной Земле нет. И на островах. И на востоке свои танцы танцуют. Да и те же городские — думаешь, они вальсы танцевать учились? Ой, не все. Так что ты там не одна будешь без аристократических манер. Да и вообще — там шикарная еда. И сладости. И маску тебе дадут на входе, так что если что — никто ничего не узнает. Так что это не конец света.

— Я бы лучше осталась. У нас тут вроде какой-то ночное приключение намечается…

Вагнер намекал на какое-то мероприятие, которое готовил для всего факультета со воими товарищами, но подробностей Альба не знала.

— Ну. Будут у вас еще игрища, не переживай. Их что ваши, что наши, считай, на любые крупные праздники что-то интересное проводят. Ну, или перед праздниками, там как получается. А еще есть практики, и наверняка там что-то придумают интересное преподаватели. А вот на королевский бал можно больше никогда и не попасть. На День Всей Магии далеко не каждый год победителей и призеров первых игр зовут, а на тот бал, что в начале лета бывает, приглашают только чемпионов, и только со старших курсов, так что вам повезло. Так что расслабься, надевай плащ, а то холодно будет, и иди к своим, наверняка вам уже выходить надо. Или отвести? Могу и отнести, если хочешь, — Сигурн подмигнула и начала разминать руки.

Альба вздохнула про себя, чувствуя, что бежать некуда.

— Иду, иду. Сама. Спасибо за платье.

— Пустое. Лучше потом расскажешь, как все прошло.

— Непременно.

С ребятами Альба встретилась уже у выхода с территории университета. Амири была одета в весьма приятное на вид фиолетовое платье, Свен — отлично подогнанный по фигуре серый камзол, а вот Жан предпочел просторную, но простую рубаху и такие же просторные штаны, расшитые весьма замысловатым узором. И вновь на плече каждого была повязка с символом факультета.

— Это лучше не терять, — Свен хлопнул себя по плечу. — Будем ходить в масках, а тут хоть какие-то ориентиры. И в городе тоже лучше носить, мало ли. Решат еще что у нас есть что взять, — фыркнул он. — А так студентов Зеленого трогают только совсем отчаянные глупцы. Ладно, пошли к остановке дилижанса.

Альба, предчувствуя, что весь праздник начнется с пытки поездкой и раздумывая, не спросить ли у менталиста какой-то рецепт успокоительного, с грусть оглянулась на парк университета, где сейчас парили разноцветные осветительный фонари.

— Жаль что наш праздник пропустим.

— Ага, — Свен тоже не выглядел сильно в восторге от открывающейся перспективы похода на королевский бал, но все же старался поддержать друзей: — но магистр Теор был прав — от такого приглашения не отказываются, можем много с кем интересным познакомиться. И — да, кормить там должны лучше чем у нас. Намного лучше.

Жан согласно кивнул, а Амири только плечами пожала.

Нервничали они точно больше, чем перед первой игрой, это было ощутимо без всякой настройки.

Альба всю дорогу до Дворца Празднеств, находившегося, кстати, неподалеку от того красивого черного замка, повторяла про себя все, что могла вспомнить к приближающейся контрольной по теоретической магии. Отвлекало так себе, надо признать.

Дворец Празднеств оказался примерно таким, каким Альба себе и представляла подобное место. Снаружи — весьма массивное здание из белого камня богато украшенное колоннами и барельефами, с красной, как и остальные строения в Изборе, крышей. Внутри было небольшое фойе с гардеробом, из которого можно было или пройти в огромный, отделанный белым мрамором, зал для танцев, освещаемый сотней прекрасных свечей, или подняться наверх и понаблюдать за танцующими с балкона, где находились так же и столы со снедью. Позолота, барельефы, витражи и картины, буквально заполонившие Дворец буквально вопили о роскоши и богатстве устроителей приема. Говорили об этом и магические подносы, перемещающиеся повсюду сами собой, и стоящие на столах всевозможные напитки, закуски, основные блюда и десерты. Были на втором этаже и отдельные места для игры с использованием каких-то местных карт, и просто столики со стульями для тех, кто желал отдохнуть…

Альба думала, что здесь будет много народу, но мало представляла, насколько. Казалось, на Королевский Бал пришло участников не меньше, чем на торжественную часть «Посвящения», когда перед главным корпусом собрали все первые курсы университета.

Столько людей разом… В пышных нарядах и скромных одеждах, в шикарных платьях и облегающих камзолах и кафтанах, в одеждах северян, южан и людей востока, с огромным количеством драгоценностей и сложными прическами, пахнущие духами… Высшее общество. Маги — почти все, как ощущала Альба. Магия здесь оплетала зал куда более густо, чем весь декор вместе взятый.

Каждому выдавались маски, закрывающие лицо, хотя и не мешающие принимать пищу, словно бы повторяющие некоторые движения… Но только некоторые, так что узнать, кто именно с тобой говорит, было нельзя, и это несколько примиряло с понимание того, что на тебя смотрят, кажется, все дворяне столицы.

Альба все-таки сняла повязку с руки, спрятав в поясную сумку. Ладно хоть саму сумку принесла, а то бы вообще чувствовала себя голой… Она и так чувствовала себя максимально неуместной тут, среди празднующих. После того как распорядитель объявил начало бала и первый танец, она тут же поднялась на верх, не желая позориться незнанием даже элементарного вальса. Жан и Свен сначала тоже стояли поодаль от всех, но потом к рыжему подошли несколько знакомых девушек, одна из которых пригласила танцевать Жана, а другая — самого де Стена. Тот бросил взгляд почему-то на Альбу — и согласился. Даже Ами втянулась и танцевала. Альба в целом так и представляла все мероприятие, так что просто с непреклонным видом отклонила два приглашения на танец от каких-то незнакомых, но хорошо одетых юношей.

На самом деле следить за парами внизу, двигающимися удивительно гармонично, слушать музыку, наслаждаться действительно вкусными яствами было действительно неплохо. И поглазеть на дорогие наряды можно, попивая кофе. Альба к вещам была равнодушна, но сейчас чувствовала себя попавшей не то на съемочную площадку какого-то очень дорого фильма про прошлое, не то в музей моды. Все же нельзя было не сказать, что местные модницы и модники одевались действительно красиво, а вышивка и небольшие украшения выглядели куда более гармонично, чем порой довольно экстравагантные наряды с ее родины. К тому же пока пьешь кофе и ешь что-нибудь — никто к тебе не подходит с предложением составить пару и не нужно говорить «Я не танцую»…

Десерты тут были вкусными. Коль с танцами не задалось, то по крайней мере можно было отдать должное местной кухне. Особенно Альбе понравились маленькие пирожные, полные шоколада и орехов, и нежнейшие трубочки с начинками, кажется, из кокосов.

Пока Альба раздумывала о том, где можно купить что-то похожее и сколько это будет стоить, распорядитель объявил вальс, который танцевали тут, разумеется, не так же, как и у нее на родине, хотя в музыке и было какое-то сходство. Интересно, почему? Вроде как кто-то говорил, что музыка основана на математике, а математика, кажется, во всех мирах была едина…

— Вы не танцуете, — рядом на стул сел среднего роста мужчина в черном камзоле, расшитым серебряными нитями.

Альба вздрогнула, отрываясь от своих размышлений и пытаясь понять, кто с ней говорит.

У мужчины в камзоле длинные, какие-то неестественно ровные черные волосы ниспадали на плечи, а лицо закрывала золотистая маска, такая же, как и у остальных участников бала, и совершенно ничего не выражающая.

Альба едва подавила порыв подняться и уйти. Они с ребятами условились побыть до закрытия, и разойтись, но этот мужчина, севший рядом именно с ней на балконе, где было полно место, Пришедшей не нравился. Как и его тон — уверенный, словно он все о ней знал.

Так и вспомнился тот мужчина около таверны.

— Нет, — сгоряча отрезала она, не удержав раздражения. «И не разговариваю» — так и хотелось добавить.

— Стоит быть вежливее, когда общаетесь с человеком, чьего статуса не знаете. Мне-то ваше имя и имя рода прекрасно известно. И — да, убегать от разговора без надлежащей причины тоже очень невежливо. Я и оскорбиться могу.

— Что вам нужно от меня? — Альба порылась в памяти и добавила без всякой вежливости: — Уважаемый господин.

Нет, если она сбежит сейчас, то ведь из университета ее потом не выкинут… Верно же?

— Ничего. Просто было интересно посмотреть на ту, о которой все говорят. Знаете ли вы, что на каждого Пришедшего, ставшего известным и прославившего себя достойными делами приходится два, о которых никто не хочет вспоминать, три ставших посредственностью и один, чье имя внушает страх?

— Нет, господин, — разговор Альбе окончательно перестал нравиться. Этот человек знал, кто она. Но как?

— О, понять кто вы не сложно, — словно бы прочитал ее мысли незнакомец. — Чуждая высшему обществу девушка в одежде северянки без знаков клана, да еще и совершенно не умеющая себя вести. Понимающая, что ей здесь не место и все равно пришедшая только потому, что ей повезло стать баловнем магии. Магии, которой все равно, будет ли ее дар употреблен во зло или в добро, и магии, которой плевать на то, что приведенные ей в это мир никогда не станут его частью. А вы, к тому же, и не стремитесь принимать правила игры. Мне просто было любопытно посмотреть на ту, о которой столько судачат. И будут судачить еще, когда ваша сила затмит вам ваш разум и вы погубите ни в чем не повинных людей. Вы уже прожили жизнь — помните об этом. Каждый миг помните. Что ж, желаю хорошего вечера, — мужчина издевательски поклонился и пошел прочь, оставив Альбу смотреть в пустоту

Неожиданные и злые слова задели что-то глубоко в душе. Очень глубоко.

Нет, она понимала, что этот мужчина в чем-то прав, что имел возможность говорить, что хотел… Но… Зачем? Для чего?

Она сжала в руках тонкую кружку с местным аналогом кофе так, что фарфор едва не хрустнул.

Вы уже прожили жизнь…

Это правда. И да, она тут от всех отличалась… Чуждая. Чужая.

Надо подождать ребят. И ехать в университет. А потом… а потом будет потом. Плевать что говорит какой-то незнакомый маг. Это не имеет значения. Это не имеет никакого значения.

Альба сжала руку в кулак и попыталась сосредоточиться на дыхании, замедляя вдохи и выдохи, желая прогнать поднявшиеся из глубину души эмоции. С детства помогало… Но не сейчас.

Распорядитель бала объявил последний танец, и Альба, порадовавшись его своевременности, сбежала вниз, забирая в гардеробе плащ.

Подождет на улице. Все равно никого не пропустит. Нужно успокоиться. Не хватало еще пересказывать этот разговор кому-нибудь, не нужно чтобы об этом кто-то знал, не нужны взгляды ребят, сочувствующие, и, наверняка ведь в чем-то согласные с незнакомцем…

Альба сделала еще несколько глубоких вдохов и выдохов. Ей никак не удавалось взять себя в руки. Даже холодный ночной воздух столицы не помог.

Около входа в Дворец Празднований было немало людей. Кто-то решил не дожидаться официального завершения мероприятия, кто-то просто прогуливался, кто-то договаривался с возницами дилижансов, стоящих на другой стороне улицы.

Альбе не хотелось быть тут, рядом. Еще увидит кто… Если отойти подальше, через здание, в тень, то она увидит ребят, а ее — никто. Тут недалеко…

Хотелось исчезнуть. Просто исчезнуть. Оказаться в темноте, без людей рядом, и успокоиться наконец.

Альба обогнула Дворец, ярко подсвеченный множеством светящихся шаров разных цветов, оставила по леву. руку большое двухэтажное строение и ушла из круга света, остановившись перед следующим почти таким же безликим серым строением. Эти два дома, сейчас не освещенные, разделял узкий проулок, настолько небольшой, что тут не могли бы разминуться и два человека. Дальняя часть этого прохода, кажется, вообще выходила куда-то на соседнюю улицу, которая уже полностью погрузилась в темноту.

На секунду Альбе показалось, что в этой темноте кто-то был. Она напряглась, всматриваясь в проулок, но почему-то не попыталась даже отойти.

Где-то совсем рядом открылась какая-то склянка, и в нос ударил резкий, необъяснимо как оказавшийся в этом месте запах ржаного хлеба. Альбе запах на секунду показался как-то даже и знакомым… А потом темнота из проулка придвинулась, забирая разум в свои объятия.

Но не навсегда. Очень медленно, но темнота все-таки начала рассеиваться, принося новые ощущения.

Она где-то лежала. Руки связаны. Ноги связаны. Холодно. Что-то капало совсем рядом…

И что-то еще было рядом. Пугающее. Бесконечно, неизмеримо пугающее. Заползающие в самые глубины разума… Уже однажды испытанное.

Альба была не одна. Совершенно точно.

— Ты ее обобрал? — сиплый, пропитый голос.

— Да, забрал все побрякушки, я не дурак, — тоже мужчина, чей голос смутно знаком.

— Тогда тянуть не будем, а то сбежит, как прошлая. Доделывай и погнали, милорд сказал использовать внушение, иначе щиты не позволят ничего сделать.

— Позволят, не позволят… Двинуть посильнее — и дело с концом.

— Давай лучше не отвлекайся от своего дела. Прошлая свалила, и нас самих прикончат если и эта сбежит.

— Не сбежит.

Кто-то что-то рисовал, судя по звукам…

Куски образов вспыхивали в разуме. Альба не могла пошевелиться, не могла даже моргнуть, ничего не могла… Но разум еще работал, еще осмысливал раскалывающийся на куски мир.

Двое мужчин. Знакомые голоса.

Прошлая свалила. Прикончит.

Охотники. Ее поймали Охотники из леса.

Она будет так же, как и та девушка, лежать на ритуальных символах, но никто не придет. Никто не придет.

Страх заполз в тело, забирая волю. Сердце билось как бешенное. Тьма приближалась, приближалась. Она одна. Никто ничего не знает. Это не пара по алхимии со случайным зельем, вовсе нет. Одна темнота, холод и неизвестные похитители.

Вы уже прожили жизнь…

Что-то вырвалось навстречу этим словам, медленно заполняющим разум. Жесткая, холодная ярость.

Ничего она не прожила! Плевать на все, она не хочет умирать. Не сейчас, когда она обрела магию. Не сейчас!

Из-под пелены страха мелькнула мысль. Тонкая, словно луч света в царстве бесконечной тьмы закрытых век.

Шевелиться не получалось. Ничего не получалось. Проклятый сонный паралич… Но ведь она мыслит, так? Она не справиться с двумя магами в одиночку. Никак не справится. Но если удаться кого-то позвать… Амулет от проректора наверняка забрали, да и руки связаны. Но она мыслит.

Ментальный контакт ведь можно создать на расстоянии. Даже сил много не надо, магистр Теор об этом несколько раз говорил, и на лекциях, и так. Весь вопрос в практике, в умении фокусироваться, в настройке на чужой разум, в конце концов. Но Альба столько раз на занятиях этот контакт устанавливала с Теором, даже в последние разы без настройки как таковой, просто нащупывала знакомое сознание — и все, и практики-то ей не занимать.

Расстояние не имеет значения. И это ее шанс. Не нужно не слов, не формул, не движений.

Она справится.

Только мысли и магия. Плетение, столько раз применяемое раньше, предстало перед глазами, стоило только о нем вспомнить. Плетение и образ. Плетение, образ и сила. И все получится. Рано или поздно, так или иначе.

Альба будет пытаться. Она не сдастся. Не сейчас! В живот проникал и проникал холод, выбирая тепло. Но Альба с безумным, обреченным упорством вновь и вновь пыталась нащупать разум менталиста.

Она не знала, в какой момент почувствовала отклик. Когда появилось знакомое чужое сознание, приблизившееся к собственному. Приблизившееся, резко поймавшее — и не отпускавшее. Придвинувшееся теперь не ручейком, а полноводной, стремительной рекой.

Первым порывом Альбы, вновь ощутившей собственную уязвимость, было вырваться из с таким трудом построенного взаимодействия. Перегруженный разум мало соображал, и близость чужого сознания заставляла желать лишь свободы. Она попыталась обуздать себя, стиснув зубы и пытаясь удержать слабую связь.

Через мгновение контакт изменился, окончательно отрезая для нее любые возможности побега.

На нее обрушились не слова — образы, которые Альба с трудом расшифровала, переведя в подобие речи.

Спокойно. Альба, спокойно. Ты сама не удержишь связь. Что случилось?

Альба хотела рассказать. Пыталась собрать мысли в кучу, но безуспешно. Она не смогла сформировать ответ, передать образы, как делала до того не один раз. Страх, подступающий к разуму, заполонил собой, кажется, весь мир, разрушая своим присутствием любые попытки сделать хоть что-то последовательное. Образы или распадались на куски, или смешивались в какую-то непонятную кучу, и Альба, отчаявшись с этим разобраться, просто бросила в связанное сознание все, что попыталась сейчас безуспешно отфильтровать, единым куском. Мешанина из эмоций, мыслей, прошлого, будущего достигла цели, без ущерба пролетев над рекой…

Контакт стал, кажется, только более мучительным. Ее притянули еще сильнее. Никуда не давали уйти, а уйти было нужно. Необходимо. Но несмотря ни на какие ощущения Альба понимала, что нужно терпеть. Нужно чтобы менталист понял что происходит. Если, конечно, он вообще сумеет во всем разобраться.

Альба чувствовала, как чужой разум исследовал, рассматривал ее собственный, собирая что-то по крупицам. Ощутила еще один поток ответных образов, на удивление размеренный.

Я снял координаты и вытащу тебя оттуда. Обещаю. Сейчас я разорву контакт, иначе ты пострадаешь. Все будет хорошо.

За словами были эмоции. Спокойствие. Уверенность. Надежда.

Контакт распался, и Альба оказалась в одиночестве. Все в том же сыром подвальном помещении.

Сонное зелье, или что это было, выветрилось из организма, и она теперь могла двигаться. Точнее смогла бы, но связали ее очень и очень крепко, так, что и только плечами пошевелить и удавалось, но никак не встать. И рот тоже замотали. Альба и могла только чувствовать, как веревки впиваются в тело, и моргать.

Где-то размеренно капала вода.

Страх, панический ужас от приближающейся смерти сменился усталостью. Вда капала и капала, и под этот размеренный звук при отсутствии всякой возможности пошевелится Альба очень быстро утратила счет времени. Через сколько — сотню капель? тысячу? — ей уже начало казаться, что все это общение с менталистом было просто не то видением, не то сном. Может быть и холод вовсе не от истощения, а просто из-за того что она долго тут лежит? И никто не придет...

Усталость навалилась со всех сторон, словно сейчас было самое время отдохнуть от всего. Усталость и безразличие ко всему. Впрочем, вот так, связанной по рукам и ногам, с мерзкой жесткой тряпкой во рту она все равно ничего не могла сделать. Попробовала подпалить веревки на себе — но ничего не вышло. Не то не достало сил, не то это были какие-то специальные путы, просто так магии не поддававшиеся.

Альба, кажется, раз в шестой попробовала пережечь веревку в тот момент, когда в крошечное каменное помещение вошел мужчина в черной одежде и такой же черной маске. Вошел и зажег светильник, и одним движением освободил ей ноги от пут. Поджог, понятно не удался, но почему-то Альбе было все равно. Словно бы контакт с менталистом, если он был, унес вместе со страхом и все остальные чувства. Надежды, надо признать, тоже не было.

— Шагай, — ее вздернули на ноги. — Дернешься — получишь.

Альба, все же собрав остатки злости, попыталась отодвинуться, уйти в сторону. Нужно сбежать прочь из тесного каменного помещения, где она находилась. Она рванула прочь — и в тот же момент мужчина ударил ее в челюсть. Альба упала на каменный пол, больно стукнувшись коленом.

Холодная сталь прижалась к шее.

— Сказал — шагай. И не выделывайся, иначе хуже будет.

Альба медленно поднялась. Мужчина схватил ее за руку и потащил за собой. Она попыталась вырваться — но ничего не вышло, хватка была стальной. Оставалось только перебирать ногами.

Мужчина выволок ее из какой-то комнатушки в центральный зал старой церкви или чего-то похожего на старую церковь. Заброшенное каменное строение, чей потолок терялся в полутьме, неожиданно сохранило входную дверь, терявшуюся в темноте дальнего конца зала, но при этом обзавелось несколькими внушительными прорехами в стенах. Скамеек или стульев здесь не осталось, как не было никаких витражей или алтарей. Только одно разбитое каменное изваяние, напротив которого прямо на камнях был сложный многомерный рисунок черными чернилами.

— Все сделал как надо? — спросил держащий ее мужчина мрачно.

— Да, я проверил, — сиплый безликий урод стоял у работающего рисунка. — Подведи ее.

Альбу толкнули вперед.

Рисунок почему-то почти не пугал. Просто фигура, не более. Почти как в учебниках. Альба попыталась понять, как его разорвать, потянулась, вливая силу, кажется, найдя нужный способ — и едва не свалилась из-за боли в голове.

Плетение не поддалось, и черные чернила полыхнули красным. Что, разумеется, заметили мужчины.

— Ты еще и сломать его думала, тварь?! — сильная рука толкнула ее в центр рисунка…

Но что-то остановило на самом краю, около хищных черных линий. Словно бы какая-то непроницаемая стена отгородила Альбу от этого от круга враждебной магии.

— Идиот, я сказал подведи, а не бросай, ты же видишь как щиты работают! Сейчас все сам сделаю, — сиплый достал какой-то кристалл, сжал его в руке — и на Альбу опустилась белая паутина, из которой она попыталась было, но не сумела выпутаться. — Встать в круг. Тебе хочется встать в круг.

Альба почувствовала, что ей правда хочется. Очень хочется. Сделать шаг, и…

И что-то, что было внутри нее, было против. Словно бы та сила, та магия, которая совсем недавно, после первой игры, пьянила своим величием, теперь молила о спасении. Просила не слушать это чужое желание. Просила стоять на месте.

И Альба верила силе. Не могла объяснить почему — но верила.

Она сцепила зубы, заставив себя замереть. В голове начала пульсировать боль, желание сдвинуться вперед было нестерпимым… Но Альба все равно заставляла себя оставаться на месте.

— Да иди ты вперед!

Альба сопротивлялась как могла, чувствуя, что еще немного, и сил бороться с приказом просто не останется. Боль в голове нарастала.

— Да я ее сейчас тут затолкаю, — прорычали за спиной.

Послышалась чьи-то торопливые шаги.

Шаги, кажется, приближались ко входу. Где-то рядом заскрипели колеса остановившегося дилижанса.

— Уходим! — рыкнул сиплый.

— Она…

— Плевать, другую найдем. Сюда кто-то идет!

Мужчины переглянулись и бросились и прочь, протиснувшись через пролом в стене.

Белое плетение распалось. Боль в голове утихла и Альба, чувствуя, что вновь может двигаться, шагнула назад. Прочь от несущей погибель фигуры на полу, чьи линии теперь двигались, словно живые. Прочь, как можно дальше, бежать, бежать и…

Путы перестали мешать, совершенно ослабнув. Альба выплюнула остатки тряпки, сорвала с запястий теперь не мешающие веревки — и тут же ее схватили за плечо.

Альба резко развернулась, вырывая руку — и встретилась взглядом с магистром Теором.

— Спокойно. Я не причиню вреда. Все хорошо, тебя больше никто нет тронет.

Альба чувствовала, как вокруг менталиста мерцает яростная, готовая атаковать все и вся мешанина из плетений. Видела гнев в его глазах, и тревогу, соседствующую с облегчением. Но главным было внимание, глубокое, затягивающее внимание, соседствующее с вязью незнакомой, окутывающей магии разум и тело магии.

— Ты ранена? — осведомился Теор, ощупывая ее не только плетениями, но и взглядом.

Магистр обращался на «ты», но после того, что Альба на него вывалила в своем безумном, отчаянном контакте…

— Нет. Кажется, — говорить получалось плохо. Во рту все еще стоял противный привкус.

И рисунок все еще был тут. Кто-то приближался, и Альба бросила отчаянный взгляд на вход в этот заброшенный храм ужаса.

— Это стажа. Выпей.

В ее руку впихнули фляжку.

Пришедшая чувствовала, как менталист творил на нее множество плетений — бирюзовых, белых, каких-то еще… И что они делали не имело никакого значения. Ей было все равно. Просто хотелось уйти.

Сейчас, рядом с взрослым магом, знакомым магом, казалось, что страх понемногу отступал. Или это было безразличие… Во фляжке была знакомая с Посвящения жидкость.

Только когда осталось едва ли меньше половины, Альба почувствовала, что больше пить просто не в силах, и отдала магу флягу.

— Как думаешь, сможешь идти?

В помещение начали заходить еще люди, многие из которых были в незнакомой и строгой серой форме. Альба, словно пытаясь уйти от них, шагнула ближе к магистру Теору.

— Да, — сказала она глухо.

Больше всего Альба хотела убраться отсюда. И никогда не вспоминать то, что случилось. Вернуться туда где нет ни камня, ни круга, ни статуи… Ничего

— Тогда пойдем, — мягко предложил менталист. — Здесь и без нас разберутся.

Альба плохо запомнила обратную дорогу. Помнила только что дилижанс, в который забралась вслед за менталистом, стоял недалеко от действительно разрушенного храма в каком-то почти не освещенном городском квартале, кажется, опустевшем после какого-то пожара.

Привычного уже страха от железной коробки на колесах не было. Менталист сидел рядом, и это почему-то успокаивало. Наверняка в этом спокойствии магия. Или просто все остальное затмило собой прошлое... Думать об этом не хотелось, вот уж точно.

Далеко не сразу Альбе пришло в голову, что она ведь исчезла, никого не предупредив… Окончательно эта мысль оформилась в разуме уже тогда, когда они вдвоем с менталистом уже подошли к воротам университета.

— Ребята… Мы договорились встретиться после бала, и…

— Знаю. Де Стен поднял на уши половину охраны, — на секунду магистр Теор к чему-то прислушался. — Скоро он и остальные приедут сюда.

Это было хорошо. Определенно хорошо.

— Они в порядке?

Наверное, это было странный вопрос, но Альба почему-то решила его задать.

— Да, разумеется, — впрочем, менталист удивленным не выглядел.

Магистр Теор, ничего не говоря, привел Альбу в свой кабинет. Привычное место. Она была тут много раз, и занятия тут не были чем-то… Плохим. Даже стул, на который она садилась обычно, в наличии имелся. Привычный, не мягкий, и не жесткий.

— Я понял, что произошло, из переданных образов, — мягко заметил магистр, что-то ища в столе. — Но все же хочу, чтобы ты рассказала все, что помнишь. С самого начала.

— Сейчас?

Альбе не хотелось рассказывать. Хотелось все забыть. Но, определенно, и спорить тоже не хотелось. Она понадеялась, что в этот явно поздний час менталист все же не захочет тратить свое время. Ну а потом будет потом.

— Да, сейчас, — спокойно и совершенно непреклонно отозвался магистр Теор. — Это необходимо.

Альба кивнула, собираясь. Вздохнула, словно бы готовясь нырнуть с головой в ледяную воду — и начала рассказывать. Обо всем — и про бал, и про разговор с тем, в маске, и про запах хлеба, и про страх, и про контакт, и про рисунок на полу…

Магистр слушал. Его присутствие вместе с книгами на полках и учебными пособия в стенах, мягким запахом мяты от чая, в который менталист что-то добавил, жесткостью стула… Успокаивали.

Дойдя в рассказе до момента, когда похитители сбежали, Альба поняла, что дальше не может продолжать. Голос предательски дрожал.

До нее, казалось, только начало доходить во всей полноте то, что едва не произошло. То, что могло произойти. Пришедшая поднялась было, чтобы уйти, не показывать поднявшуюся бурю чувств, но менталист одним мягким взглядом остановил ее.

— Альба, не убегай. Эмоции нормальны. Естественны. Все случившееся само по себе тяжело, а у тебя и на контакт на таком расстоянии ушло много сил, как и на сопротивление внушению. Сил не только и не сколько магических. Нормально быть не в порядке.

Менталист прикоснулся к ее вискам и проговорил негромко и вкрадчиво:

— Ты в безопасности. Жива. Твоя сила с тобой. Тебя больше никто не тронет.

Альба очень хотела в это верить. И верила. Не только потому, что от магистра Теора, от его действий веяло спокойствием и уверенность, но и потому, что она действительно чувствовала бегущую по венам силу. Да, сейчас и самой Альбе, и этой силе нужен был отдых — но эта была ее собственная сила. Ее — кто бы что бы не говорил.

И эту силу и свой второй шанс Альба никому не отдаст. Ее место в этом мире и с этими людьми. И она будет драться, как умеет, с каждым, кто решит это оспорить.

И — это подсказывало присутствие магистра Теора — не в одиночку.

Этой ночью во сне Альбы была знакомая любимая поляна, ровный огонь и шерсть зверя. И мягкая, текучая вода, смывавшая все тревоги.

**

Теор давно так не выматывался. Не сколько магически, сколько эмоционально в первую очередь.

На рассвете следующего дня за Днем Всей Магии он сидел у себя в кабинете и пил чай с несколькими зельями разом. Бумажную работу никто не отменял, как и первую пару по «основам» у теоретиков.

Айвор нервно ходила по кабинету.

— Как она?

— Спит, — уточнять, о ком идет речь, Теору не было нужно. — После своих пар встречусь, продолжу корректировку, за раз все не выправить. Но в целом для того, на ком провели внушение, усыпали, похитили и пытались убить еще одним внушением — терпимо. Ничего непоправимого, благо, нет, хотя контакт и борьба с навязанным сил много выпила. Но это пройдет все. Ты что-то узнала?

— Да, — Айвор, которая часть ночи как представитель университета общалась со знакомыми и не очень следователями, выглядела весьма помято. — Сегодня под утро нашли двоих. Их тела кто-то выкинул неподалеку от того заброшенного храма, словно в назидание. Обоих выпили полностью. И изуродовали так, что мать родная не узнает. Теперь пока экспертиза не закончится — мы не выясним кто это был.

— Лич выполнил свою угрозу, — Теор слышал разговоры похитителей в воспоминаниях Альбы.

Он искренне надеялся на то, что местные охранники правопорядка хотя бы в этот раз преуспеют с поимкой подручных лича. Но, увы, тот явно предпочел сам и с пользой для себя избавится от нерадивых исполнителей. Теперь оставалось только ждать момента, когда имена этой пары станут ясны. Хотя, быть может, и это окажется лишь тупиком… Впрочем, четверть века убивать магов и оставаться не пойманным мог только очень, очень умный Охотник. Увы.

— Выполнил, да. Похоже на то, — декан кивнула. — А вот на случайное совпадение — совершенно точно не похоже. И — я выяснила, кому давали маски с черным париком на балу. Не знаю зачем тебе это, но выяснила.

— Затем, что маг в этой маске навел внушение, побудил покинуть мероприятие и отойти к проулку, где его сообщники ждали, — мрачно заметил менталист. — Слабое внушение, почти без магии, потому его не отследили защитные заклинания, но сделано все очень грамотно, щиты и помещения, и университета тут не помогли. Но я следы нашел, так что это нементалист работал, но с ментальной магией знакомый неплохо. Вывел на эмоции, усилил их — и вот результат. Неплохая работа. Да и артефакт с вложенным принуждением, явно подвид ментального усилителя, и его не дуболомы эти сами делали. Так что на балу был командующий этой шайкой или кто-то близкий к нему.

— Тогда у нас проблемы, — мрачно заметила Айвор. — Пришлось кое-кого потрясти, но в итоге организаторы раскололись. Такие маски по всем данным, что я получила, были у архимагов и их секретарей. Все-таки не удержались организаторы, решили что так эффектней смотреться будет.

Теор скрестил пальцы. Что-то подобное он предполагал.

— Мда. Прискорбно. Впрочем, мы и так знали, что немертвый забрался высоко, так что это ничего не меняет. Благо, на нынешний момент свою жизненную силу он получил. Даже две, сожрав своих же пешек. А его жертва ускользнула из храма в целости.

— Думаешь, место было выбрано случайно? Ведь именно там же…

— Не случайно, — Теор успел просмотреть кое-какие выкладки. — Это бывший храм Дары, так что эффект передачи оттуда был бы усилен для немертвого. Это не в кинжал все перегонять в лесу, в храме дохялк питался бы напрямую от ритуального плетения.

Айвор тяжело вздохнула.

— Ты успел.

— Да, успел, — Теор выпил чай и налил еще, долив и туда зелье.

Он узнал храм. Сложно не помнить то место, где последний раз видел своего побратима с пустым, ничего не выражающим взглядом… Благо, специальность предполагала умение обуздывать эмоции, и этими умениями в нынешней ситуации пользоваться приходилось.

— Благо там портальная площадка через два квартала, я там был и перенестись смог как только координаты появились, — заметил Теор ровно.

— Великие боги, когда я начинала копаться в этом деле, то не думала, как далеко все зайдет, — Айвор медленно опустилась на стул.

— Это бы зашло далеко даже если бы ты там не копалась, — покачал головой менталист. — Так что работаем с чем есть. Поговорим с проректором, я продолжу все свои дела, индивидуальные занятия и факультатив, ты продолжишь готовить всех к соревнованиям и поддерживать жизнь факультета, а наши коллеги будут и дальше вбивать в адептов знания по своим предметам. Привычную жизнь никто не отменял. А дохляка, будь он хоть архимагом, хоть самим главой совета, ждет смерть, и смерть окончательная.

Неожиданно по кабинету пролетел ветер, ероша волосы преподавателей и теребя углы пергаментов.

Теор и Айвор ошарашено переглянулись.

— Что ж, значит Покровительство — правда, — медленно проговорила Айвор.

— Выходит так. Магия на нашей стороне, — Теор неожиданно улыбнулся. — И, думаю, коль наш план одобрен самой высшей инстанцией, то мы обречены на победу. Что скажешь?

— Ты всегда говорил, что я не умею проигрывать, — Айвор, немного пришедшая в себя, усмехнулась. — И что играй мы в одной команде, то все лиги были бы нашими.

— Пожалуй, пожалуй. И, пока до пары есть время, — не поделишься тезисами на статью? А то Покровительство — это безусловно, почетно, но, боюсь учебная часть его вместо публикации не примет, как и рассказ о нашем расследовании.

— Поделиться могу. Но что мне за это будет?

Теор застонал. Айвор и правда не умела проигрывать, и, определенно, за тезисы придется дорого заплатить.

А немертвый… Найдут и обезвредят. Магия с ними, а во всем остальным они справятся. Вместе.