Глава 34



Элспет

Рука ныла от бесконечного оттирания окна. Эта грязь просто не поддавалась. Я перепробовала все чистящие зелья, что варила мама, пробовала старое доброе мыло с водой, вкладывала всю свою силу — бесполезно.

Почти весь коттедж мы уже привели в порядок, кроме окон, сквозь которые по-прежнему едва ли можно было что-то разглядеть.

Я подняла взгляд на дом:

— Ты это нарочно? Не даешь нам отмыть стекла в наказание за что-то? Мы вообще-то пытаемся тебя подлатать.

В ответ окно распахнулось, и в лицо мне ударил порыв ледяного воздуха. Я сердито уставилась на раму:

— Ну и ладно. Я сдаюсь.

Я вышла из дома и углубилась в лес. Вокруг стрекотали насекомые и щебетали птицы, мягко шелестела листва. Я глубоко вдохнула аромат сосны и кедра, который тут же напомнил мне о Дрейвене. Именно так от него пахло вчера в трактире, когда я наклонилась, чтобы попрощаться. Кажется, я специально придвинулась поближе ради этого запаха — верный признак того, что я окончательно теряю рассудок.

Я потерла предплечья, вспоминая его слова:

Но я знаю куда более приятные способы снять это напряжение, чем ссора.

Всю прошлую ночь я ворочалась с боку на бок; пульсация между ног стала такой нестерпимой, что в конце концов пришлось унять ее рукой. И все это время я думала о Дрейвене — о том, каково это, почувствовать его в себе. Всего, целиком. Та ночь на диване была лишь искрой, но ее хватило, чтобы разжечь голод, который никак не желал утихать.

И это становилось проблемой, учитывая рассказ Хелены. Я задумчиво закусила ноготь. Можно было бы спросить Дрейвена напрямую, но это означало бы предать Хелену и, возможно, подставить ее.

Дрейвен явно был связан с Верховной Ведьмой — как минимум через родителей. И это была еще одна причина держаться от него подальше. Верховная Ведьма — единственный человек, способный окончательно погубить мою семью, так что нам нужно быть от нее как можно дальше.

Я застонала, закрыв лицо руками. Это просто катастрофа.

— Что ты тут делаешь на таком холоде? — из-за деревьев показалась Огги. — Дом тебя выставил? Со мной он так и поступил на днях. Просто открыл дверь и выпихнул на мороз.

Я смерила ее взглядом:

— Это потому, что ты пнула дверь и назвала ее куском хлама.

— Она не открывалась! — буркнула Огги.

Я внимательно посмотрела на сестру:

— Где ты была?

Она вздернула нос:

— Гуляла. Заводила друзей. Налаживала связи.

Она прошла мимо, а я лишь посмотрела ей вслед. Огги зашла в дом, с грохотом захлопнув за собой дверь. Не то чтобы я ей не доверяла, но она не всегда принимала верные решения. Оставалось надеяться, что, чем бы она ни занималась, она соблюдает осторожность.

За домом послышался шорох. Обойдя коттедж, я увидела Аделаиду и маму — они возились в огороде, стоя на коленях, с перепачканными землей руками и щеками.

— Что сажаем сегодня? — спросила я.

Аделаида подняла голову; щеки ее раскраснелись, глаза сияли. Хотелось бы мне, чтобы сестра всегда была такой счастливой и живой.

— Посадили шпинат. У меня появилась идея супа с острыми колбасками, шпинатом и лапшой.

У меня слюнки потекли от одной мысли об этом. Аделаида годами не была так воодушевлена. Когда мы разбивали лагерь в наших переездах, она всегда отвечала за еду, но готовила что-то простое, без изысков с травами и специями.

— И мамины чары творят чудеса, — она указала на огород, густо заросший томатами, перцами и цветами. — Защищают посадки от холода и вредителей.

Аделаида выкопала ямку и бросила туда семечко.

— Мама работает над новым зельем для ускорения роста, а у меня есть идеи для холодных супов, когда наступит лето.

— Думаю, нам даже не придется открывать аптеку заново, — вставила мама. — Лавка с супами процветает, а заказы на вынос только растут. Вчера старик Велдар заявился к нам и требовал еще того томатного супа с базиликом.

Я живо представила, как он топает к нашему дому, размахивая тростью и требуя еды.

— Полагаю, это комплимент, — сказала я, но тут же нахмурилась, осознав мамины слова. — Рано или поздно нам все равно понадобится повозка.

Мама поджала губы:

— Ну да, ее мы заберем, но, по-моему, идея с супами — это хит.

— То есть ты хочешь продавать их в дороге? — я пыталась понять, как это будет работать. — Но возникнут проблемы с ингредиентами, огорода-то под рукой не будет. Придется все закупать на рынках, а сейчас у нас такая хорошая прибыль именно потому, что почти все свое…

Мама и Аделаида перестали копать и уставились на меня с недоумением.

— Мы не будем продавать суп в пути, — раздраженно отрезала мама. — Мы останемся здесь, в этом доме, и будем торговать на рынке.

В горле встал ком, по коже проступил пот. Сердце заколотилось, грудь сдавило.

— Элспет? — Аделаида потянулась ко мне.

Я покачала головой, скрестив руки на груди и стараясь дышать ровнее.

— План был не такой, — выдавила я прерывисто. — Этого никогда не было в планах. Это временно.

— Но так не должно быть, — возразила Аделаида. — Мы здесь счастливы, и никто нас не подозревает.

Пока.

— А ты сказала об этом Элму? — спросила я, не разжимая рук.

Аделаида сглотнула.

— Я очень надеюсь, что, когда ты решишься ему признаться, он проявит милосердие, доброту и поддержку, — медленно проговорила я. — Но, по-моему, ты до сих пор молчишь именно потому, что понимаешь — это риск.

Аделаида нахмурилась:

— Риск есть всегда, Элспет. Неважно, проклята ты или нет. В этом и заключается любовь.

Я отшатнулась:

— Ты любишь его?

Мама улыбнулась и похлопала Аделаиду по руке:

— Конечно, любит. И он ее тоже. Я это просто знаю. Вижу, как он на нее смотрит.

— Я рада за тебя, Аделаида, и хочу, чтобы ты получила все, чего желаешь. Но это не меняет положения остальных. Если вы с Элмом поженитесь и ты наконец обретешь доступ к своей магии — Прю, Огги и я все равно останемся пустышками.

Лицо Аделаиды осунулось.

— Я не помешал? — раздался низкий голос.

Я резко обернулась и увидела Дрейвена Даркстоуна, стоящего прямо в нашем огороде. Оставалось надеяться, что он ничего не услышал.

Я уже собиралась сказать, что он очень даже помешал, но мама вскочила и проскользнула мимо меня.

— Нисколько! Вы к Элспет?

О, ведьмины сиськи. Мамино сводничество — это последнее, что мне сейчас было нужно.

— К ней, — Дрейвен не сводил с меня глаз. — Подумал, не хочешь ли ты прогуляться со мной?

Я уставилась на него, разинув рот. Прогуляться? Он зовет меня на прогулку?

— Элспет как раз говорила, что хочет проветриться! Какое совпадение, — мама всплеснула руками.

Я обожгла ее взглядом:

— Я вовсе не…

Она схватила меня за руку и буквально подтолкнула к Дрейвену:

— Наша Элспет просто обожает ежедневные прогулки.

Терпеть не могу ходить пешком, и мама прекрасно об этом знала, но спорить с ней при нем было бы еще нелепее. Мама выставила нас из огорода:

— Ну, развлекайтесь. Можете не возвращать ее, сколько захотите!

— Мама, — прошипела я сквозь зубы.

— Пока-пока! — она помахала нам рукой.

Дрейвен взял меня под локоть и повел к лесу. Я послала маме последний взгляд, обещающий кровавую расправу, но она лишь лучезарно улыбнулась и жестом велела мне тоже улыбаться. Я убью ее, когда вернусь. Я пыталась держаться от Дрейвена подальше, избегать неприятностей, и вот я здесь — застряла наедине с этим мужчиной.

Мы молча шли по лесу. С деревьев свисали ползучие растения, под сапогами хрустела палая листва. На ветвях еще хватало зелени, но зима была близко, и скоро лес должен был обнажиться. Я перешагнула через густой пучок зеленого мха.

— У вас впечатляющий огород, — нарушил тишину Дрейвен.

— Это все мама и Аделаида. Они выпололи все сорняки, посадили семена. Мама наложила парочку хитрых заклятий, и вот — все цветет.

— Тогда почему ты говоришь об этом с такой обидой? — спросил он.

— Ты ведь хотел перевезти сюда Джорджи? — внезапно спросила я.

— Что? — Дрейвен в замешательстве взглянул на меня.

— Ты хотел бросить старую жизнь и приехать сюда с сестрой? Ты сам этого хотел?

Дрейвен запустил руку в волосы.

— Нет, — наконец признал он. — Не хотел. Мне нравилась моя жизнь. Нравилось создавать мощные заклинания, жить в столице.

Значит, он все-таки работал на Верховную Ведьму. Ответ подтвердил мои подозрения.

— Но я привез ее сюда, потому что так было лучше для нее.

Интересно, он сам в это верит или Хелена была права, и он просто хотел вырвать Джорджи из рук вампира и их бабки? Когда он говорил о сестре, в его словах не чувствовалось ни корысти, ни ревности. Только нежность и любовь. Именно в такие моменты я терялась больше всего: мне было трудно поверить в рассказ Хелены. Но зачем ей тогда так нагло лгать?

— Ну, — сказала я, — а я не думаю, что это место — лучшее для моей семьи. Но они ведут себя так, будто мы останемся здесь навечно. У нас есть свое дело. Фургон. Зелья. Мы никогда не планировали оставаться здесь навсегда, — я невольно сжала кулаки.

Мы пригнулись под веткой, огибая узловатое дерево с толстым перекрученным стволом.

— И почему ты считаешь, что это место вам не подходит?

Я зажмурилась. Сболтнула лишнего.

— Потому что мы кочевники. Всегда ими были.

— Но разве это значит, что вы обязаны ими оставаться? — спросил он.

— Ты не понимаешь, — он и не мог понять, не зная всей правды.

— Возможно, — мягко ответил Дрейвен. — Но я знаю, что такое внезапная перемена образа жизни, когда приходится приспосабливаться к новой реальности.

— И как, тебе нравится твоя нынешняя жизнь? Что-то изменилось?

Он помедлил.

— И да, и нет. Я скучаю по азарту создания заклинаний, которые могут изменить мир. Скучаю по возможности помогать людям. Но мне нужно было создать для Джорджи безопасный, стабильный дом.

Должно быть, он был заклинателем. Они часто разрабатывают чары для Верховной Ведьмы — заклинания для самых разных нужд магического мира. Такие вещи держат в строгом секрете, их никогда не выпускают в общий доступ.

— Но ты и здесь приносишь пользу, — заметила я.

Он фыркнул:

— Ну да. Особенно моими летающими кружками, которые чуть не убивают людей.

Он иронично вскинул бровь, и я рассмеялась.

— Ты управляешь трактиром, который объединяет людей. Каждый раз, когда я захожу туда, я чувствую только радость тех, кто там собрался. Не обязательно обладать великой властью, чтобы менять чью-то жизнь.

Он остановился и повернулся ко мне:

— Никогда об этом не думал.

Я пожала плечами, и мы двинулись дальше.

— Я всегда так думала про наши зелья. Что мы меняем жизнь каждого человека, который остановился у нашего фургона, даже если не спасаем весь мир целиком.

— И это то, чего ты хочешь для себя? — спросил он. — Варить зелья?

Мне никогда не задавали этого вопроса. Даже Джонас. Он просто принимал как данность, что я хочу быть его женой и следовать за ним повсюду. По правде говоря, я и сама об этом не задумывалась. Все мои мысли были заняты выживанием и тем, как удержать семью в Ведьминских землях, где наше место. У меня не было больших амбиций. Никаких грандиозных целей.

— Я всегда мечтала поступить в Институт и изучать лечебные травы, — призналась я.

Он молчал, и я продолжила:

— Мне нравилась сама идея — выращивать травы, делать из них что-то, что заживит рану или успокоит кашель.

Я пожала плечами.

— Ты не училась в Институте? — спросил он. Я поморщилась, в очередной раз ругая себя за длинный язык.

— Это было слишком дорого. Мы не могли себе этого позволить, особенно после того, как отец ушел.

Его взгляд вспыхнул гневом:

— Ваш отец бросил вас?

Проклятье. Что вообще происходит между моим мозгом и ртом? Связь окончательно оборвалась, и я выбалтывала вещи, которые совсем не собиралась говорить. Обычно я была крайне скрытной и осторожной, но Дрейвен будто вскрывал меня изнутри, и все мои секреты вываливались наружу.

— Он решил, что мы — совсем не то, что ему нужно, — тихо проговорила я, вспоминая, какими раздавленными мы себя чувствовали, когда узнали о его уходе.

— Подонок, — прорычал Дрейвен. — Знаю, от этого не легче, но он никогда не заслуживал тебя. Никого из вас.

Я шмыгнула носом:

— Спасибо.

Вдалеке послышался шум падающей воды.

— Меня не удивляет, что ты хотела заниматься лечебными травами, — Дрейвен остановился перед стеной плетистых ветвей и раздвинул их.

— Почему? — спросила я, подходя ближе.

— Потому что ты заботишься о людях. Это у тебя в крови. Из тебя вышел бы потрясающий целитель.

На глаза навернулись слезы.

— Как тебе удается? Сначала ты вечно ляпал что-то не то, а теперь всегда знаешь, что именно нужно сказать.

Он жестом пригласил меня пройти сквозь завесу из ползучих растений. Я шагнула вперед, и дыхание перехватило от открывшегося вида.

С высокой скалы срывался водопад, падая в озерцо, над которым поднимался пар. Тепло манило к себе. Все это место было укрыто высокими деревьями с широкими кронами, отчего воздух здесь казался гораздо теплее. Холод мгновенно отступил. Я повернулась к Дрейвену.

Впервые с начала прогулки я задалась вопросом — где мы и зачем мы здесь.

— Все в порядке? — спросила я. — С Джорджи?

Дрейвен нахмурился:

— А почему должно быть не в порядке? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Я покачала головой.

— Зачем еще тебе звать меня на прогулку, если тебе от меня ничего не нужно?

Он склонил голову набок:

— Может, потому что ты мне нравишься, Элспет, и я хочу провести с тобой время? — Я замерла с открытым ртом. Дрейвен подцепил пальцем мой подбородок и закрыл рот. — Это правда так шокирует после той ночи?

— Э-это была просто похоть, — пробормотала я. — Нам просто нужно было выпустить пар.

— И как? — спросил он. — Выпустила? — он шагнул ближе, так близко, что его теплое дыхание коснулось моей щеки. — Потому что я — нет.

Я смотрела на него, сердце колотилось в горле.

— Я привел тебя сюда, потому что ты говорила, как ненавидишь холод. Подумал, тебе здесь понравится. Возможность побыть на природе и не замерзнуть, — он указал на воду. — Или даже искупаться.

Это было так неожиданно и по-доброму.

— Когда это я говорила, что ненавижу холод? — спросила я.

Он потер щетину на челюсти:

— Ты сказала это в моем поместье, в ту ночь, когда мы…

Я даже не помнила, что говорила такое. А он запомнил.

— Тебе нравится? — спросил он, и я кивнула.

— Оно чудесное, — я тоскливо посмотрела на дымящуюся воду.

— Что ж, не буду мешать, — он развернулся, собираясь уйти.

Прежде чем я успела обдумать все причины, по которым это была плохая идея, я схватила его за руку, останавливая.

Он замер. Я смотрела на этого человека, о котором, как выяснилось, знала так мало и судила так неверно. Я не хотела, чтобы он уходил. И мне было плевать на слова Хелены, на ссору с мамой и Аделаидой и на все те логичные доводы, почему этого делать не стоит.

Я развязала тесемки фартука, и он упал на землю.

Дрейвен наблюдал за мной, не отрываясь.

Я потянула платье за плечи, стаскивая его вниз, пока оно не опало кольцом у моих щиколоток.

Глаза Дрейвена потемнели, когда он увидел меня в одном белье. Я не отводила взгляда, расстегивая лифчик и роняя его следом.

Он судорожно вдохнул. Я стянула трусики и, развернувшись, вошла в теплую воду.

— Ну что? — спросила я через плечо. — Ты идешь?