Глава 33



Дрейвен

Я мерил шагами пространство за барной стойкой. Джорджи снова пропала. Она уже должна была вернуться из академии, но ни ее, ни Эдгара не было видно. Трактир заполнили посетители, их болтовня звучала громко и раздражающе. Обычно я спокойно относился к шуму, но когда я на взводе, мне хочется только тишины и покоя, чтобы просто вздохнуть и прийти в себя.

Я прекрасно знал, какая у меня в городе репутация. Местный ворчун, затворник — даже пу́гало. И хотя я не прочь поддерживать этот образ, я не мог выставлять клиентов за дверь через день только ради того, чтобы отправиться на поиски Джорджи. Рано или поздно люди просто перестанут приходить, и тогда мне не на что будет содержать себя и сестру.

Я потер виски, уже собираясь рявкнуть всем, чтобы выметались, и закрыть заведение, но тут дверь распахнулась. Вошла Джорджи… а следом за ней — Элспет.

При виде ведьмы у меня перехватило дыхание. И как я только мог считать ее невзрачной, занудной или какой-то заурядной? То, как забилось сердце, когда она подошла к стойке вместе с сестрой, напомнило мне, насколько изменились мои взгляды. Тесный лиф зеленого платья подчеркивал мягкий изгиб груди и тонкую талию. Юбка спускалась чуть ниже голенищ сапог — забрызганных грязью и поношенных. Я видел ее впервые после той ночи в поместье. Той ночи, когда она сбежала.

И вдруг мне стало на все наплевать. Я просто хотел снова коснуться ее губ. Хотел зарыться между ее ног и доказать: в этом мире нет такого места, куда бы она могла сбежать, а я бы ее не нашел. Показать ей, что в этом мире она сама не захочет от меня бежать.

Взгляд метнулся к сестре. Она подошла к стойке, глядя куда угодно, только не на меня. Я заставил себя вспомнить, что здесь сейчас важнее всего. Джорджи. Она снова что-то выкинула. Иначе у Элспет не было бы причин сопровождать ее. Эдгар влетел следом и приземлился на стойку, тоже подозрительно избегая моего взгляда.

— Где вы были? — спросил я сестру, когда Элспет встала рядом с ней. — Если она что-то натворила в вашей лавке, в коттедже или обидела сестер, я прошу прощения…

Элспет подняла руку:

— Ничего подобного. Мы просто столкнулись, и я решила проводить ее до трактира, чтобы она добралась в целости. К тому же мы так мило болтали, что мне не хотелось прерывать беседу.

Я в изумлении уставился на Элспет. Она сделала это для моей сестры. Для меня.

Джорджи лучезарно ей улыбнулась, и от вида того, как кто-то делает ее такой счастливой, мое ледяное сердце на миг отогрелось.

Я вспомнил слова Морти как раз в тот момент, когда Элспет наклонила голову.

— Что ж, мне пора идти…

— Не хочешь остаться? — выпалил я. — Поужинать? За мой счет, разумеется.

В зеленых глазах Джорджи заплясали чертики. Я бросил на нее взгляд, призывая вести себя прилично.

— Ох, — Элспет посмотрела на свои руки. — Не знаю, хорошая ли это затея.

— Ну пожалуйста! — Джорджи резко повернулась к ней. — Пожалуйста, останься и поешь с нами.

Я вскинул бровь, пораженный тем, как сильно она ей понравилась. Я знал, что Джорджи забавляет, как Элспет доводит меня до белого каления, но чтобы она сама захотела с ней ужинать? Сестра давно не проявляла такого интереса к окружающим.

Эдгар зевнул.

— Ну, лично я иду вздремнуть… — На этих словах его глаза закрылись, тело свернулось в плотный клубок, и он провалился в сон.

Элспет покачала головой:

— Как быстро.

— Поразительно, как легко он отключается, — заметила Джорджи. — И может спать где угодно. Это тоже впечатляет.

— Это точно, — тихо рассмеялась Элспет.

— Так ты останешься на ужин? — с надеждой спросила Джорджи. Я испугался, что Элспет откажет и разобьет ей сердце.

— Конечно, останусь. — Элспет накрыла ладонь Джорджи своей.

Значит, решено. Ужин с Элспет и Джорджи. Вечер обещал быть интересным.



Мы сидели в угловой кабинке трактира.

Благодаря расставленным заклинаниям, заведение по большей части работало само, пока я приглядывал, чтобы ничего не пошло наперекосяк. Чары для кружек все еще были далеки от совершенства, но сойдут и так.

— Огги правда так поступила? — Джорджи хихикала над очередной историей Элспет об ее сестрах.

— О да, — Элспет откусила кусочек утиной ножки, которую я зажарил на кухне. Я не афишировал, что подаю еду, но если клиенты просили, а у меня было настроение, я мог состряпать что-нибудь на скорую руку. Посетителям моя стряпня нравилась, и, судя по тому, как Элспет прикрывала глаза от удовольствия после каждого кусочка, ей тоже — и это приносило мне безмерное наслаждение.

— И что в итоге стало с козлом? — спросила Джорджи.

— Нам пришлось тащиться через трехфутовые сугробы, чтобы найти его, — ответила Элспет. — На это ушла почти вся ночь. А потом мы заночевали в пещере вместе с этим козлом, потому что так замерзли, что не могли вернуться в лагерь.

— Не верится, что она украла козла и потеряла его, — смеялась Джорджи. — И все потому, что не хотела, чтобы из него сделали жаркое, — она замолчала. — А козел выжил?

Элспет взяла кусочек печеной репы.

— Выжил. Огги умеет быть очень убедительной, когда захочет. Она внушила фермеру, что из его козла выйдет отличный домашний питомец, а не обед.

Я усмехнулся. Это звучало в духе самой Джорджи.

Сестра отправила в рот еще один кусок.

— Помедленнее, — сказал я. — Живот разболится.

Джорджи вскочила и чмокнула меня в щеку. Я замер — она крайне редко проявляла ко мне подобную нежность.

— Я все.

— Уже? — спросил я, глядя на свою тарелку, съеденную едва наполовину.

Ее взгляд метнулся к Элспет.

— Угу. Мне нужно… делать уроки. Наверху.

Ведьмины сиськи! Могла ли она быть еще очевиднее?

— Джорджи, — начал я, но она уже упорхнула.

— Все, я ушла, — она обернулась и подмигнула. — Не приходи слишком поздно.

Твою ж мать. Я повернулся к Элспет, кривясь от неловкости.

— Прости ее. Я же говорил, от нее одни проблемы.

— Она не такая уж плохая, — Элспет отпила эля, который позволила мне выбрать. В нем чувствовались нотки абрикоса, корицы и карамели.

— Ну как? — спросил я.

Она откинулась на спинку стула.

— Еда или эль? — она помедлила. — И то, и другое — объедение. Не знала, что ты так вкусно готовишь.

Я запустил пятерню в волосы.

— Да, вообще-то, не всегда так было. Но когда начал заботиться о Джорджи, пришлось взять на себя то, чего раньше не делал.

— Почему именно трактир? — спросила Элспет.

Я пожал плечами:

— Хотел дать Джорджи стабильную жизнь. Дом.

В лице Элспет промелькнула тень грусти, и я не понял, что сказал не так.

— Прости, — произнес я.

Она прищурилась:

— За что?

— У тебя был грустный вид, — неуверенно пояснил я.

Ее рот приоткрылся, но она тут же его захлопнула.

— Просто иногда я переживаю, что все эти странствия не идут сестрам на пользу. Что они упускают что-то важное.

— Так почему бы вам не остаться? — я подался вперед, но тут же поморщился от того, как отчаянно это прозвучало. — Ради сестер, — поправился я.

— Ну да, — взгляд Элспет впился в мой. — Ради сестер.

Я отодвинул тарелку. Пришло время задать вопрос, который мучил меня с нашей последней встречи.

— Почему ты сбежала в ту ночь?

Дыхание Элспет перехватило.

— А почему ты не пошел следом?

— Ты хотела, чтобы я пошел?

Ее взгляд потемнел. Мне захотелось отшвырнуть стол, разделяющий нас, и рвануть ее к себе на колени.

— Я сбежала, потому что этого не должно было случиться.

И в мгновение ока весь жар между нами испарился.

— Почему? — потребовал я ответа.

Она всплеснула руками:

— Да потому что мы даже не ладим!

— На том диване мы ладили превосходно.

Ее щеки порозовели, и это было чертовски мило.

— Я тебя почти не знаю, — сказала она, вонзая вилку в кусок репы.

— Это неправда. Мы с тобой понимаем друг друга. Я целый час слушал твои рассказы о сестрах — они так напомнили мне мою собственную. И не только это. То, как ты всегда горой за них, за всю семью. Я делаю то же самое для своей. Для Джорджи.

Она прикусила губу, будто взвешивая что-то.

— Чего ты от меня хочешь, Дрейвен?

Всего. Слово всплыло в сознании прежде, чем я успел его остановить.

— Я хочу, чтобы ты дала мне шанс. Узнала меня.

Она скрестила руки на груди:

— Ладно. Почему ты такой затворник? Почему все в этом городе тебя боятся?

Я хмыкнул.

— Наверное, я всегда был таким. Отстраненным, — мой взгляд встретился с ее. — Людям не так-то просто доверять.

— Чего тебе бояться? — спросила она.

— Ты видела мою магию. Мою силу. Видела мое поместье. Мое богатство. Люди используют меня. Они использовали мою семью из-за того, кто мы такие. Мою сестру. С Элмом то же самое. Столько женщин крутилось вокруг него только ради денег.

— Я не понимаю, — она покачала головой. — Кто ты такой?

Я глубоко вздохнул.

— Мои родители были могущественными разрушителями проклятий.

Она ахнула.

— Они работали на Верховную Ведьму, снимали проклятия по всем Ведьминским землям. Ты и представить не можешь, какие личности заявлялись к нам домой, требуя помощи родителей. Или люди, которые втирались ко мне в доверие только ради того, чтобы получить аудиенцию у Верховной Ведьмы, — мои челюсти сжались. — Люди, которые подбирались к Джорджи.

Элспет нахмурилась:

— Это ужасно.

— Поэтому мне было проще отталкивать других, уходить с головой в работу. Мне нравится создавать новые заклинания. Я писал гримуары для других ведьм, руководства, чтобы помочь им использовать магию во благо. Иногда я становлюсь одержимым своей работой, теряюсь в новом заклятии.

— Вроде того, над которым бьешься, с кружками? — она кивнула на кружку, пролетавшую по воздуху; эль плескался через край. — Ну, по крайней мере, она ни на кого не нападает.

— Я не хотел, чтобы она напала на тебя, — сказал я.

Уголки ее губ поползли вверх.

— Уж не знаю. Выглядело это весьма подозрительно. Я думаю, вы на меня зуб точите, мистер Даркстоун.

Ее игривый тон отозвался во мне дрожью азарта.

— И с чего бы мне точить на тебя зуб?

— Потому что я тебя бешу.

— Возможно, это и правда, — ответил я, не отрывая взгляда от ее глаз. Мой голос упал до шепота. — Но я знаю куда более приятные способы снять это напряжение, чем ссора.

Она приоткрыла рот, но тут же резко встала.

— Доброй ночи, Дрейвен, — она остановилась у моего стула, наклонилась и прошептала: — Спасибо за ужин.

Ее щека почти коснулась моей, и по телу змеями поползло желание.

Я смотрел ей вслед, пока она выходила из трактира, не отводя глаз ни на секунду. Пиздец, я влип по самые уши.