Глава 34

Мы вошли в огромный зал, и первое, что бросилось в глаза — это масштаб. Пространство уходило вверх, к куполообразному потолку, откуда лился холодный голубоватый свет. В центре — круглая площадка, напоминающая арену, окружённая энергетическим барьером с лёгким мерцанием. Но самое интересное было выше — по периметру шли балконы, где уже расположились десятки представителей клана. Их лица были скрыты в тени, но я чувствовала на себе их взгляды — холодные, оценивающие.

Саргон шёл рядом, его плечо слегка касалось моего. Он не выглядел напряжённым, но я знала его слишком хорошо — его хвост был чуть более неподвижен, чем обычно, а пальцы периодически сжимались в кулаки. Он ненавидел такие шоу.

— Народу собралось... — пробормотал он, окидывая зал взглядом.

— Это же Совет, — ответила Сар Хай, идя впереди нас. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — Они должны засвидетельствовать восстановление справедливости.

Мы спустились по узкому проходу к арене. По пути я заметила в дальнем углу то, от чего у меня перехватило дыхание.

Два массивных металлических столба. К ним цепями были прикованы Мел Фар и Бат Рен.

Она выглядела... разбитой. Её роскошные одежды сменили на серый комбинезон, волосы, всегда собранные в безупречный пучок, теперь висели грязными прядями. Но глаза — её глаза всё ещё горели. Ненавистью. Яростью. Она поймала мой взгляд и оскалилась, словно гиена, загнанная в угол, но не сломленная.

Бат Рен, напротив, казался спокойным. Его мощная фигура была скована, но он стоял прямо, будто это не плен, а очередное официальное мероприятие. Только когда его взгляд упал на Саргона, в глазах мелькнуло что-то... почти уважительное.

— Ну что, изгнанник, — прошипела Мел Фар, едва мы поравнялись с ними. Её голос был хриплым, но ядовитым. — Доволен? Пришёл посмотреть, как мы умрём?

Саргон даже не взглянул в её сторону.

— Мне вообще плевать на вас, — буркнул он. — Я здесь, чтобы поставить точку в этом дерьме.

Бат Рен хрипло рассмеялся.

— Сильно сказано для того, кто бежал к людям, как щенок.

Сар Хай резко обернулась, её хвост дёрнулся в ярости.

— Заткнись, убийца, — прошипела она. — Твои слова ничего не значат. Сегодня ты ответишь за всё.

Мел Фар закатила глаза.

— О, как трогательно. Сестрёнка защищает братика. — Она склонила голову, её голос стал сладким. — А он-то тебя даже не знает. Для него ты — никто. Как и мы.

Саргон наконец повернулся к ним. Его глаза сузились.

— Вы — убийцы. Она — та, кто помогла мне и Лере. Разницу чувствуете?

Мел Фар замерла, её губы дрогнули. Будто впервые за всё время она не нашлась, что сказать.

В этот момент раздался гонг — низкий, гулкий, заполняющий весь зал. Сар Хай выпрямилась.

— Пора. — Она кивнула нам. — Идите за мной.

Мы двинулись к центру арены. Сверху, с балконов, на нас обрушились сотни взглядов. Шёпот. Обсуждения. Кто-то явно не был рад нашему присутствию.

Сар Хай подняла руку, и зал постепенно затих.

— Члены Совета! — её голос, усиленный каким-то устройством, разнёсся под сводами. — Сегодня великий день. День, когда справедливость восторжествует.

Она сделала паузу, обводя зал взглядом.

— Перед вами — Саргон. Сын наших истинных правителей. Тот, кого насильно разлучили с его родом. Тот, кто выжил вопреки всему.

Шёпот стал громче. Некоторые на балконах переглядывались.

— И сегодня... — Сар Хай повернулась к брату, — ...он отказывается от наследия. Добровольно. Чтобы я могла занять место, которое по праву принадлежит нашей семье.

Тишина.

Потом — взрыв голосов. Кто-то кричал, кто-то протестовал, кто-то требовал доказательств.

«Да, этот совет отличается от нашего значительно», — смотря на всё это представление, думала я. — «Они похожи на сборище каких-то дикарей, а не уважаемых членов совета».

Саргон шагнул вперёд. Он даже не повысил голоса, но все тут же замолчали.

— Я, Саргон, добровольно отказываюсь от прав на главенство в клане, — его слова прозвучали чётко, без колебаний. — И передаю их Сар Хай, моей сестре. Она достойна.

Сверху раздались возгласы. Кто-то хлопал, кто-то шипел. Но решение было принято.

Сар Хай улыбнулась — впервые искренне.

— Спасибо, брат.

Потом она обернулась к Бат Рену и Мел Фар. Её голос стал ледяным.

— А теперь... пришло время возмездия.

Тишина в зале была звенящей.

Цепи Бат Рена с грохотом раскрылись, и он медленно выпрямился, разминая запястья. Его холодные серые глаза не отрывались от Сар Хай, а губы были сжаты в тонкую белую линию. Он не выглядел побеждённым. Даже сейчас, лишённый власти, в рваном комбинезоне, с руками, исчерченными следами от оков, он вёл себя как правитель.

— Ну что, девочка, — его голос, низкий и хриплый, разнёсся по залу. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня?

Сар Хай не ответила. Она лишь сбросила плащ, обнажив лёгкий боевой доспех, и сделала шаг вперёд. Её хвост плавно извивался за спиной, кончик подрагивал — не от страха, а от предвкушения.

— Правила просты, — объявила она, обращаясь к Совету. — Поединок до первой крови или до сдачи. Но я не приму капитуляции. Только смерть.

Бат Рен усмехнулся.

— Смело. Глупо, но смело.

Он резко дёрнул плечом — и один из охранников бросил ему в руки длинный, изогнутый клинок. Оружие сверкнуло в холодном свете, и я невольно сжала пальцы Саргона.

— Он вооружён, а она? — прошептала я.

— Не переживай, — Саргон не сводил глаз с сестры. — Она знает, что делает.

Гул в зале стих, напряжение достигло пика. Бат Рен, вращая в руке тяжёлый изогнутый клинок, медленно обходил Сар Хай, оценивая её с ног до головы. Его взгляд был холодным и расчётливым, но в нём, помимо ненависти, читалось жгучее, неутолённое любопытство.

— Знаешь, — его голос, грубый и безразличный, гулко разносился под сводами, — за все эти годы у меня ни разу не было к тебе претензий как к воину. Дисциплинированна, жестока, эффективна. Идеальный инструмент.

Он остановился напротив неё, воткнув клинок остриём в пол перед собой, и упёрся руками на навершие.

— Но теперь, глядя на тебя, я понимаю, что был слеп. Не просто слеп — я был идиотом.

Сар Хай стояла неподвижно, её поза была расслабленной, но каждый мускул был готов к взрывному движению. Она не отвечала, лишь слегка склонила голову, давая ему говорить.

— Ты была у меня под носом, — продолжил Бат Рен, и в его голосе впервые появилось настоящее изумление. — Годы. Годы ты служила в моей личной охране. Принимала мои приказы. Стояла за моей спиной на десятках советов. И ни разу… Ни разу у меня или у Мел Фар не возникло даже намёка на подозрение. Ни малейшего ощущения, что твоё лицо, твои манеры, твой взгляд… что-то знакомое. Как ты это сделала?

Он внимательно вглядывался в её черты, будто пытаясь разгадать головоломку, которую только что заметил.

— Мы искали тебя повсюду. Рассылали дронов-разведчиков, подкупали информаторов, прочёсывали окраинные сектора. Мы думали, ты скрываешься в какой-нибудь далёкой пещере или давно сгнила в шахтах на каком-нибудь астероиде. А ты… — он горько усмехнулся, — …ты подавала мне утренние отчёты и наливала напитки на официальных приёмах. Это гениально. И унизительно.

Сар Хай наконец шевельнулась. Лёгкая, почти насмешливая улыбка тронула уголки её губ.

— Люди видят то, что хотят видеть, Бат Рен. Вы видели верного солдата. Усердного, безродного, ни на что не претендующего. Вы искали принцессу в изгнании — отчаянную, мстительную, бросающую вызовы. А я была просто… тенью. Самой обычной тенью в твоём дворе. И тени не бросают вызов. Они ждут своего часа.

Она сделала лёгкий, почти небрежный шаг вперёд, и её голос, тихий и ясный, приобрёл металлический оттенок.

— Ты спрашиваешь, как я это сделала? Я не пряталась. Я действовала. Пока ты пировал и наслаждался властью, которую украл, я методично, день за днём, год за годом, выкорчёвывала твою опору. Ты не заметил, как твой Совет поредел? Как твои самые верные сторонники один за другим погибали в «несчастных случаях» на охоте, умирали от «внезапной болезни» или просто бесследно исчезали во тьме?

Бат Рен замер. Его уверенность вдруг дала трещину. Взгляд скользнул по балконам, по молчаливым фигурам Совета, и в его глазах впервые мелькнуло не просто удивление, а холодное, растущее понимание.

— Это… это была ты? — прошипел он. — Все они?

— Все, — её ответ прозвучал как приговор, чёткий и безжалостный. — Каждый, кто когда-то поддержал твой переворот. Каждый, кто молчал, видя, как убивают моего отца и унижают мою мать. Каждый, кто получил хоть крупицу власти из твоих рук. Я стирала их имена одного за другим. Медленно. Тихо. Так, чтобы ты даже не почувствовал, как почва уходит у тебя из-под ног.

Она обвела взглядом зал, и теперь её слова были обращены не только к нему, но и ко всем собравшимся.

— Ты думал, они до сих пор здесь из преданности тебе? — она горько усмехнулась. — Посмотри на них, Бат Рен. Они ненавидят тебя. Ты стал слабым. Неудачливым. Ты потерял столько воинов и столько ресурсов в своих бессмысленных амбициях, что перестал быть выгодным активом. И они с радостью пришли сегодня сюда не для того, чтобы поддержать тебя. Они пришли посмотреть, как ты умрёшь. Как твою кровь прольёт законная наследница того, кого ты предал. Они ждут зрелища. Завершения истории. И я им его подарю.

Тишина в зале стала абсолютной, гнетущей. Члены Совета не шелохнулись, но в их позах, в отведённых взглядах читалось молчаливое, единодушное подтверждение её слов. Они и впрямь были не судьями, а зрителями в этом театре мести.

Бат Рен стоял, побелевший. Его пальцы судорожно сжали рукоять клинка. Вся его надменность, всё величие испарились, обнажив пустоту и страх. Он был не тираном на эшафоте, а загнанным зверем, которого привели на бойню его же бывшие сообщники.

Бат Рен замер на месте. Его могучая грудь тяжело вздымалась, втягивая воздух, пахнущий пылью, холодным металлом и… его собственным страхом. Он обвёл взглядом зал, ища хоть одну пару глаз, которая ответила бы ему не холодным любопытством, а хоть каплей поддержки. Но нашёл лишь отстранённость, скрытое ожидание и молчаливое одобрение слов Сар Хай.

Он проиграл. Не в бою — он ещё даже не поднял клинок. Он проиграл всё задолго до этого. Власть, уважение, верность… всё это оказалось миражом, который рассеялся под холодным, методичным светом её мести.

Его плечи, всегда такие прямые и гордые, вдруг ссутулились под невыносимой тяжестью правды. Он посмотрел на клинок в своих руках — оружие, которое должно было даровать ему победу, теперь казалось просто куском холодного, бесполезного металла.

И тогда с его губ сорвался звук. Сначала тихий, похожий на стон. Потом громче. Грубый, рваный, лишённый всякой радости смех, который эхом разнёсся под сводами зала.

— Ха-ха-ха… — он закинул голову, глядя в сияющий купол, и смеялся, пока слёзы не выступили на его глазах. — Так вот как оно… Вот каков финал великого Бат Рена? Не в бою с достойным противником, не от руки могучего воина… А на потеху стае стервятников, которых я же и кормил с своей руки!

Он резко опустил голову, его смех оборвался так же внезапно, как и начался. Теперь его лицо было искажено не яростью, а горькой, ледяной насмешкой. Он посмотрел прямо на Сар Хай, и в его взгляде не было ни страха, ни мольбы.

— Ты всё продумала, девочка. Каждый шаг. Каждую деталь. Ты выкорчевала мою опору, оставила меня одного, и теперь… теперь ты получишь своё чистое, аккуратное, законное правосудие. — Он плюнул на пол перед её ногам. — Кровь тирана, пролитая законной наследницей. Какой прекрасный спектакль для Совета. Они будут рассказывать об этом веками.

Сар Хай стояла неподвижно, её лицо было каменной маской. Но я увидела, как напряглись мышцы её челюсти. Его слова били точно в цель. Он превращал её триумф в театральное представление.

— Но знаешь что? — его голос стал тише, интимнее, ядовитее. — Я не дам тебе этого.

Он медленно повернул клинок, и лезвие сверкнуло у него на горле.

В зале пронёсся единый, сдавленный вздох. Даже Саргон рядом со мной резко выпрямился.

— Нет! — крикнула Сар Хай, делая стремительный шаг вперё