Глава 38

Корабль, наконец, вышел на заданный курс и совершил прыжок в гиперпространство. За иллюминаторами поплыли гипнотические спирали сверхсветового коридора, а гул двигателей сменился на ровный, почти неслышный низкочастотный гул, ощущаемый скорее костями, чем ушами. Корабль, наш корабль, был исправен, заправлен и летел домой.

В грузовом отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь этим гулом и тихим щелчком защёлки на двери в жилой модуль. Сар Хай осталась в пилотской кабине, её силуэт был виден через открытый проём — прямой, сосредоточенный, слившийся с консолью. Она нашла свою временную цель: быть штурманом, рулевым, тем, кто везёт нас к безопасности. И мы дали ей это. Оставили одну, дав возможность побыть наедине с собой, с новым, пока ещё пугающим чувством свободы.

А сами ушли.

Дверь в нашу каюту с тихим щелчком закрылась. Тишина здесь была иной — не давящей, а интимной, нарушаемой лишь ровным, убаюкивающим гулом гипердвигателя.

Закрыв дверь Саргон оттолкнулся от двери, сделав один, два шага, сокращая расстояние между нами. Его руки поднялись, и шершавые, знакомые пальцы легли на мои щёки, притягивая моё лицо к его. Он не спешил. Его губы коснулись моих сначала слегка, как будто проверяя, не мираж ли я.

Но долго сдерживаться он не мог. Голод, дикий и нетерпеливый, прорвался наружу. Его поцелуй стал глубже, властнее, требовательнее. Я ответила ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя под тонкой тканью комбинезона напряжение каждое мышцы. Мы дышали друг другом, как утопающие, жадно ловящие воздух.

Его руки скользнули вниз, к застёжке моего комбинезона. Неловкие, дрожащие от адреналина пальцы нашли замок, и с тихим звуком ткань расстегнулась. Он помог мне стянуть комбинезон с плеч, и он грузно упал к нашим ногам, оставив меня в одном лишь нижнем белье. Воздух коснулся кожи, и я вздрогнула, но не от холода — от его взгляда.

Он отстранился на шаг, и его глаза медленно, с невероятным благоговением, скользили по моему телу. В этом взгляде не было пошлого оценивания — только жгучее восхищение и какая-то первобытная нежность. Он смотрел на меня как на чудо, как на что-то хрупкое и бесконечно дорогое.

Мои пальцы потянулись к застёжке его комбинезона. Он не помогал и не мешал, просто стоял, затаив дыхание, позволяя мне. Ткань поддалась, и я медленно, сантиметр за сантиметром, обнажала его тело. Каждый шрам, каждая мышца, каждое доказательство всех битв, что он пережил. Я касалась их кончиками пальцев, как слепой, читающий карту его жизни, и он вздрагивал под моими прикосновениями.

Наконец, комбинезон упал на пол. Он стоял передо мной во всей своей мощной, потрясающей красоте. И тогда мой взгляд упал ниже, на его мощное напряжение, на его готовность и желание, которые уже не скрывались тканью. Он был большим, идеальной формы, с набухшими от возбуждения венами, и вид его заставил тепло разлиться по всему моему низу, напоминая о влаге, уже обильно смачивающей меня.

Он видел мою реакцию, видел, как я засматриваюсь на него, и на его губах дрогнула едва заметная улыбка. Он снова притянул меня к себе, и его губы обрушились на меня градом жарких, влажных поцелуев. Его губы скользили вниз, оставляя огненные следы на ключицах, останавливаясь на острие груди.

Он взял тугой, набухший сосок в рот, и я вскрикнула от наслаждения, когда его язык закружился вокруг него, а зубы слегка сжали, посылая острые иглы удовольствия прямо в живот. Он не спешил, отдавая должное каждой груди, заставляя меня терять голову от его ласк.

А потом он опустился ниже. Его поцелуи, горячие и влажные, посыпались на мою кожу, как благословение. Он целовал мой живот, дрожащий под его губами, скользил вниз, к тазу, обходя пупок кончиком языка. Его сильные руки раздвинули мои бёдра, и он устроился между них на коленях, а его взгляд, тяжёлый и полный такого желания, что я готова была расплавиться, утонул в моей самой сокровенной глубине.

Он видел всё: как я вся горю, как трепещу в ожидании, как блестит от соков моя плоть, жаждущая его. Он низко наклонился, и его дыхание обожгло меня.

— Боже, ты прекрасна, — прошептал он и это было последнее, что я услышала, прежде чем его язык коснулся меня.

Он не просто коснулся. Он вкусил. Сначала медленно, нежно, проводя плоским кончиком языка по всей моей киске, сверху донизу, заставляя меня выгибаться и стонать. Он водил им кругами, нажимая на бугорок, искал каждую чувствительную точку, изучая мои реакции. А потом его ласки стали более настойчивыми, более целеустремлёнными. Он засунул язык глубже и я закричала, впиваясь пальцами в его волосы, не в силах терпеть это блаженство.

Он ел меня с ненасытной, животной жадностью, словно пытался утолить жажду, которую копил все дни разлуки. Его язык был и мягким, и жёстким, и невероятно умелым. Он водил им так, как будто знал моё тело лучше, чем я сама. Одной рукой он придерживал моё бедро, а пальцы другой нашли мой клитор и начали нежно, но уверенно массировать его, доводя до исступления.

Мир сузился до его рта, до его пальцев, до нарастающего внутри меня вихря. Я металась под ним, не в силах больше сдерживать стоны, мои бёдра сами двигались в такт его ласкам. Я была на грани, каждую клетку моего тела пронзали разряды наслаждения.

— Саргон… я сейчас… — успела я простонать.

Он ответил лишь низким, одобряющим стоном, ускорив движения языка и пальцев. И этого оказалось достаточно. Оргазм накатил на меня с такой сокрушительной силой, что я взвыла, моё тело затряслось в конвульсиях, и я полностью отдалась волне удовольствия, захлестнувшей меня с головой.

Он не останавливался, пил мои соки, продлевая спазмы, пока я не ослабла, безвольно раскинувшись на койке, вся мокрая и дрожащая.

Только тогда он поднялся над меня, его лицо было влажным, губы блестели, а глаза горели триумфом и неутолённой страстью. Он был прекрасен в своём животном желании.

Я лежала, всё ещё дрожа от отголосков оргазма, каждый нерв пел и звенел. Воздух был густым и сладким от нашего смешанного дыхания, от запаха его кожи и моего возбуждения. Моё тело было тяжёлым, расслабленным, но внутри уже змеилось новое, настойчивое желание — не просто получить, а отдать. Увидеть его таким же беспомощным от наслаждения, какой только что была я.

Его глаза, тёмные и полные голода, смотрели на меня с немым вопросом. Он уже двигался ко мне, готовый занять своё место, но я мягко, но настойчиво уперлась ладонями в его грудь.

— Нет, — прошептала я. — Моя очередь.

В его взгляде мелькнуло удивление, а затем — тёплое, одобрительное любопытство. Он позволил мне перевернуть его на спину, и его могучее тело послушно легло на простыни. Он наблюдал за мной, его грудь тяжело вздымалась, а на губах играла лёгкая, ожидающая улыбка.

Я скользнула вниз по его телу, целуя и кусая каждый сантиметр горячей кожи, ощущая под губами биение его сердца и напряжение каждого мускула. Он застонал, когда мои губы обхватили один из его сосков, а язык принялся вырисовывать вокруг него круги. Его руки впились в простыни, сминая ткань.

Я спускалась всё ниже, оставляя влажные следы поцелуев на его животе, чувствуя, как он вздрагивает подо мной. Его живот был упругим, с идеальным рельефом, и я не спешила, наслаждаясь самой возможностью исследовать его так подробно, без спешки и страха.

И вот я оказалась там, где так хотела быть. Он лежал передо мной во всей своей величественной, пугающей и невероятно притягательной красоте. Он был огромным, твёрдым, и каждая набухшая вена пульсировала в такт его бешеному сердцебиению. От него исходил дикий, мускусный, чисто мужской запах, который сводил с ума.

Я почувствовала, как по моей спине пробежала дрожь благоговения и жгучего желания. Мне захотелось не просто удовлетворить его, а довести до исступления, стереть с его лица всё, кроме блаженства.

Сначала я просто прикоснулась губами к его напряжённому члену, почувствовав, как всё его тело дёрнулось от этого лёгкого, почти невесомого касания. Он издал сдавленный стон, похожий на рычание.

— Лера… — это было не предупреждение, а мольба.

Этот звук придал мне смелости. Я обхватила его основание ладонью, чувствуя под пальцами пульсацию жизни, и медленно, не отрывая взгляда от его лица, провела кончиком языка по всей его длине снизу вверх, от самого начала до тугой, упругой головки.

Он резко вдохнул, его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх. Его глаза были закрыты, лицо искажено гримасой наслаждения.

Я повторила движение, уже увереннее, сильнее, ощущая его солоноватый, пряный вкус. Потом взяла его в рот.

Не сразу, не полностью — я была не готова принять всю его величину. Но я взяла столько, сколько могла, обхватив губами твёрдую плоть, и начала двигаться. Мой язык скользил по нежной коже под головкой, я сосала его медленно и глубоко, стараясь запомнить каждый сантиметр, каждый его отклик на мои ласки.

Его стоны стали громче, прерывистее. Его пальцы сплелись с моими волосами, но он не давил, не направлял, а просто держался за них, как за якорь в бушующем море удовольствия. Его хвост бессильно бился по простыне рядом.

— Да… вот так… — вырвалось у него хрипло, и это подстегнуло меня ещё сильнее.

Я ускорила ритм, одна рука продолжала работать у основания, а другая ласкала его мошонку, нежно сжимая и поглаживая. Я смотрела на него, на это могучее, непобедимое существо, которое сейчас трепетало, полностью отдавшись мне. Чувство власти и нежности, захлестнувшее меня, было острее любого оргазма.

Я чувствовала, как его тело натягивается как струна, как дыхание срывается, как пальцы судорожно сжимаются в моих волосах. Он был на грани.

И тогда я отпустила его, скользнув вверх по его телу, чтобы поймать его взгляд. Мои губы были влажными.

— Я хочу видеть твои глаза, — прошептала я, садясь на него сверху и направляя его в себя. — Я хочу видеть, как ты теряешь контроль из-за меня.

И я приняла его. Всю его мощь, всю его страсть. Медленно, невыносимо медленно, опускаясь на него, пока он не заполнил меня полностью. Мы оба застонали в унисон — он от обжигающей тесноты, я от блаженной полноты.

Я начала двигаться. Сначала медленно, привыкая к его размеру, к каждому движению внутри меня. Потом быстрее, откинув голову назад, полностью отдавшись ритму. Он лежал подо мной, его руки впились в мои бёдра, а глаза, широко раскрытые, не отрывались от моего лица. В них было всё: благодарность, ярость, нежность и та самая потеря контроля, которую я так хотела увидеть.

— Ты… ты сводишь меня с ума… — прошептал он, и его бёдра встретили моё движение мощным толчком снизу, входя ещё глубже.

Это был уже не просто любовный акт, а сражение, где не было проигравших. Где каждый крик, каждый стон, каждый вздох был победой. Мы парили на краю вместе, чувствуя, как нарастает та самая знакомая, сокрушительная волна.

И когда она накрыла нас, это было одновременно. Его рык слился с моим криком, его пальцы впились в мою кожу, а его сперма, горячая и обильная, заполнила меня, стала финальным аккордом нашего безумия.

Я рухнула на его грудь, не в силах пошевелиться, чувствуя, как его сердце колотится подо мной в унисон с моим. Его руки обняли меня, прижимая к себе.

Мы лежали так долго, не говоря ни слова. Просто дышали, просто слушали ровный гул гипердвигателя, уносящего нас домой. И в этой тишине, в этом полном взаимном уничтожении и возрождении, было больше любви и доверия, чем в тысячах сказанных слов.