Глава 39

Корабль плыл в призрачном свечении гиперпространства, а мы — в полном истощении и блаженстве — уже почти проваливались в сон. Его рука тяжёлой и тёплой гирей лежала на моей талии, подбородок уткнулся в макушку. Казалось, ничто не может нарушить эту идеалистическую тишину.

И тут в каюте резко и громко щёлкнул селектор связи. Саргон вздрогнул, мгновенно проснувшись. Я почувствовала, как напряглись все его мышцы.

— Что за чёрт? — он пробурчал спросонья хриплым голосом.

Из динамика донёсся голос Сар Хай. Он звучал ровно, профессионально, но с лёгкой, едва уловимой ноткой смущения.

— Экипаж, пристегнитесь. Готовимся к выходу из гиперпространства. Выходим на границе… знакомого вам сектора.

Мы с Саргоном переглянулись в полумраке каюты.

— Она о чём? — я прошептала, уже отлепляясь от его раскалённого тела.

— Без понятия, — он уже скатился с койки, с ловкостью большого хищника, и принялся нащупывать на полу сброшенный комбинезон. — Но сейчас выясним.

Мы наскоро, кое-как, натянули на себя одежду. Я всё ещё чувствовала на коже его прикосновения, а губы были слегка распухшими от поцелуев. Волосы растрепались, и привести их в порядок не было ни времени, ни желания. Саргон тоже выглядел… ну, как человек, которого только что вытащили из очень сладкого и глубокого сна. Он потёр лицо, пытаясь стереть с него остатки страсти и натянуть на себя привычную маску собранности.

Дверь в кабину пилота была приоткрыта. Мы вошли, и первое, что я увидела, — это алеющие кончики ушей Сар Хай и её неестественно прямой, напряжённый стан. Она сидела в кресле пилота, уставившись вперёд на мерцающие звёзды, которые начинали проступать сквозь угасающие спирали гиперпространства. Она делала вид, что с максимальным вниманием изучает показания датчиков, но по лёгкому дрожанию её пальцев на штурвале я поняла — она всё знает. А может, и слышала. Стены на этих небольших кораблях не такие уж и толстые.

Саргон, похоже, ничего не заметил или сделал вид, что не заметил. Он грузно опустился в кресло штурмана рядом.

— Повтори, — коротко бросил он. — На какой границе? Мы должны быть на подлёте к Солнечной.

Сар Хай кашлянула в кулак, стараясь не смотреть на нас.

— Я сказала. На границе знакомого вам сектора. Того, из которого вас перетащили к нам.

Она повернулась к нам, и на её лице читалась неподдельная заинтересованность, которая наконец поборола смущение. Она указала на главный экран, где за окном уже вовсю сиял привычный узор из звёзд, но с одной странной аномалией — на заднем плане висела туманная, переливающаяся разными цветами дымка, похожая на занавес или… портал.

— Вы когда попали к нам, так и не поняли? Вас затянуло. Через пространственную бурю, скачок, портал… я не сильна в терминах ваших физиков. Наша часть космоса… она, скажем так, слабо связана с вашей обычными гиперпереходами. Попасть сюда можно либо имея наши ключи, наши маяки, либо вот так — случайно угодив в природную или искусственную складку. Вас выбросило прямо в зону патрулирования одного из наших кораблей. Охотник увидел вспышку, доложил… дальше вы знаете.

Мы с Саргоном сидели, как вкопанные, переваривая эту информацию. Это же… это меняло всё. Это была не просто продвинутая технология — это была капец какая опасная и сложная вещь! Целые миры, целая цивилизация, скрытая за каким-то пространственным занавесом!

— То есть… — я начала, чувствуя, как у меня пересыхает во рту. — Этот «портал»… он работает в обе стороны?

Сар Хай пожала плечами, снова отвернувшись к экрану, но её уши по-прежнему были красными.

— Да. Иначе бы я сама не могла бы попасть на Землю, когда искала Саргона, но именно поэтому они так легко отпустили нас, ведь они точно знают, что без наших технологий Саргон к ним не приведёт флот, а вот если бы стал главой клана, то да, он смог бы.

И тут до Саргона наконец дошло. Он медленно повернулся ко мне, и на его лице читалось глубочайшее изумление, смешанное с облегчением.

— Вот почему, — прошептал он, глядя на меня, но словно обращаясь к самому себе. — Вот почему я не мог их найти. Я искал их корабли, их миры в обычном пространстве… а их там и не было. Они были здесь. За этой… дымкой.

Он провёл рукой по лицу, и я увидела, как с него спадает последний камень — камень человека, который годами считал себя недостаточно хорошим, недостаточно упорным, чтобы отыскать свои корни. Оказалось, дело было не в нём.

— Да, братец, — тихо сказала Сар Хай, и в её голосе впервые прозвучала не профессиональная отстранённость, а что-то похожее на грусть. — Не в тебе дело. Нас просто чертовски трудно найти. И, — она обернулась, и её взгляд стал твёрдым, — я очень надеюсь, что так оно и останется. Эта технология… это знание… оно слишком опасно и для нас, и для вас. Лучший мост между нами — это тот, которого нет.

Она снова посмотрела на нас, и на этот раз её взгляд скользнул по моим растрёпанным волосам, и её щёки снова покрылись лёгким румянцем. Она резко отвернулась, снова уткнувшись в показания датчиков.

— Итак, — она произнесла слишком громко и слишком бодро, явно пытаясь сменить тему. — Прибываем. Готовьтесь к обычному режиму. Добро пожаловать… ну, вы понимаете, куда.

— Сар Хай, — сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал мягко. — Иди, приляг. Или в душ сходи. Ты всё время на ногах, сначала бой, потом Совет, потом штурвал… Отдохни хоть немного. Мы с Саргоном тут за всем присмотрим.

Она подняла на меня глаза — в её зелёных глазах мелькнуло облегчение, смешанное с благодарностью. Она кивнула, слишком быстро, почти торопливо.

— Да. Спасибо. Я… я ненадолго.

Она развернулась и почти выбежала из кабины, словно боялась, что мы передумаем. Дверь закрылась за ней.

Я вздохнула, снимая напряжение с плеч, и плюхнулась в её ещё тёплое кресло. Пальцы привычно пробежались по сенсорным панелям, проверяя курс и показания систем. Всё горело ровным зелёным светом. Автопилот справлялся на отлично.

Хорошо, что Сар Хай каким-то образом настроила наш язык, и теперь и мы с лёгкостью справимся с управлением кораблём.

«Значит, час», — пронеслось у меня в голове. Целый час этого почти гипнотического полёта, когда звёзды кажутся неподвижными, а время течёт медленнее.

Саргон развалился в кресле штурмана рядом, закинув ноги на свободный пульт. Его плечи всё ещё слегка вздрагивали от сдерживаемого смеха.

— Не думал, — начал он, и в его голосе слышалась откровенная потеха, — что моя грозная, многоопытная, всех переигравшая сестрёнка… такая стеснительная. Аж уши горели, будто её на первом свидании застукали. Я уж молчу про то, как она на датчики пялилась, лишь бы на нас не смотреть.

Он фыркнул, и наконец смех вырвался наружу — низкий, раскатистый и очень довольный.

— Саргон, — сказала я строго, поворачиваясь к нему в кресле. Я попыталась сделать серьёзное лицо, но уголки губ предательски подрагивали. — Перестань. Не смей над ней смеяться. Ей и так нелегко.

— О, — он поднял бровь, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. Он сложил руки на груди, изображая ужас. — Так у неё теперь есть личная заступница? Целых два против одного? — Он свистнул, качая головой с преувеличенным сожалением. — Ну всё, теперь мне точно несдобровать. Две женщины под одним началом, да ещё и родственные гены… Я обречён. Мне остаётся только сидеть тихо и беспрекословно выполнять все приказы.

Он подмигнул мне, и я не выдержала — рассмеялась. Воздух в кабине, ещё секунду назад наполненный неловкостью, снова стал нашим — лёгким и беззаботным.

— Именно так, адмирал, — кивнула я, пытаясь сохранить серьёзность. — Привыкай к новой расстановке сил. Теперь у нас большинство.

— Что ж, — он снял ноги с панели и развёл руками. — Капитулирую. Готов служить образцовым мальчиком на побегушках у двух прекрасных воительниц. Только, пожалуйста, пощадите.

Мы снова засмеялись, и этот смех был тем самым мостом, который вернул всё на круги своя. Корабль мирно плыл вперёд, унося нас к дому, а впереди был целый час самого обычного, самого лучшего на свете ожидания.