Глава 1. Нижняя

— Бросайте ее к белому волку, — скомандовал мужчина в белом халате, внимательно окинув меня взглядом. Он нахмурил и без того морщинистое лицо, сузив голубые глаза, которые точно дыру сверлили.

Если бы я могла, то обязательно бы скривила губы ему в ответ.

Вид был не первой свежести, учитывая то, что происходило в лаборатории, но сейчас это интересовало меня меньше всего. В голове шумело и раз за разом кидало то в жар, то в холод. При этом нижней частью тела я совершенно не ощущала пола или же гладкость его поверхности.

— Вы уверены, что она выживет после спаривания с ним? — врач встряхнул меня, крепко придерживая цепи и наручники.

Я поморщилась от резкой боли в руках. Кончики пальцев покалывало, распространяя холод по телу, начиная с верхних конечностей. Метал с особым упоением впивался в нежную кожу запястий. Именно она возвращала меня к гребаной реальности.

Реальность было неутешительной, поскольку… Погодите-ка… он сказал о спаривании? Глаза округлились от удивления, и я медленно перевела взгляд на мужчину в халате. О, Всевышний, пусть у меня отсохнут уши, лишь бы я ослышалась!

— Мы сделали все, чтобы самка выжила после спаривания, Арнольд, — отмахнулся главный командир белых халатов и уже озадачено посмотрел на меня, — сложнее всего было заполучить землянку.

Землянку? О… боже… мой…

Внутри все похолодело, горло сжалось тугим спазмом. Так вот… зачем… меня таскали несколько дней по лабораториям. Сначала анализировали снимки, после делали многочисленные анализы, психологические тесты. Объясняли весь кипишь тем, что землянки не привыкли к иному климату, поэтому следовало ввести, ко всему прочему, препараты. Я им верила, поскольку совершенно не помнила, как попала сюда. Да и почему люди сделали бы что-то, что навредило бы такому же, как они?

Хотя их разговоры и обозначение меня как «землянки» были достаточно странны. Достаточно для того, чтобы усомниться. А я этого не сделала… даже предположить не могла!

— Мистер Зальман, возможно, стоило бы поберечь наш земной образец? Одному Богу известно, когда удастся заполучить землянку, в которой столь удачно ужились гены…

— Я сказал: к белому волку ее, — резко отрезал командир. — Если смеешь огрызаться, то отправишься следом, как трофей для альфы, никчемное создание, называющее себя ученым.

Я замычала и завертела головой. Не хочу! Не хочу никуда идти! Горло сжималось спазмами боли, сердце отчаянно стучало в груди настолько громко, будто пыталось заглушить все остальные звуки. Даже руками для пущей уверенности дернула, встречаясь лицом к лицу с острой и мучительной вспышкой боли.

Арнольд даже не обратил внимание на это, продолжая концентрировать все пугающее внимание на командира.

— Выполнять, — сухо скомандовал мистер Зальман.

Нет! Не-е-ет! Ничего не выполнять!

Я упрямо потянула на себя цепь, сопротивляясь сквозь слезы и боль. Что-то мычала, пытаясь прокусить кляп, брыкалась и ползала по полу, словно рыбка, выброшенная на берег. Ноги не слушались меня, чувствительность будто бы специально не возвращалась.

— МОЛЧАТЬ!

Я замерла от крика, словно от пощечины.

Гневное лицо мистера Зальмана было прямо перед глазами. Седые брови образовали глубокие складки на лбу, что делало старого мужчину более пугающим. Губы сжал в тонкую линию, через которую выпирали передние острые зубы. Как у зверя. И это заставило застопориться с катящими слезами по щекам.

— Что стал? Выполняй приказ, идиот, — рявкнул мистер Зальман, выпрямившись в спине и поправив белый воротничок.

— С-слушаюсь, — Арнольд поник.

К сожалению, вместе с ним и я.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и потянул меня за собой, торопливо шагая по коридору.

Один…

Два…

Три…

Шаги эхом раздавались по серому коридору. И каждый его шаг напоминал мне о том, что я находилась в ловушке и совсем скоро встречусь с белым волком. Мои тихие всхлипы смешались с эхом шагов.

Пустые стены сменяли одна за одной. Даже пол никак не менялся, оставаясь по цвету таким же, как и стены. Я не видела ни одной двери. И людей. Только слышала разносящиеся звуки таких разговоров и приближавшееся рычание.

И чем громче оно было, тем сильнее замирало сердце.

Я склонила голову на бок, даже не заметив, что задержала дыхание. Внутри все задрожало от страха, а глаза отказывались воспринимать увиденное. Дверь была совсем близко и находилась где-то там, где было почти темно.

Я завыла пуще прежнего, пытаясь сжать запястья и дернуться вперед. Руки отказывались двигаться, наливаясь свинцом. Затекли. Черт! Почему именно сейчас, когда буквально минуту назад я могла ими шевелить!

Мощная металлическая дверь с округлыми границами была закрыта на электронный замок, и, дополнительно фиксировалась тремя выдвижными палками из чего-то железного, шириной по пятнадцать сантиментов. Сама дверь была внушительных размеров около двух метров, учитывая высоту стен под три метра.

Единственным окном в мир из камеры было округлое окно. Именно оттуда исходил холодный голубой свет, освещающий коридор, где светильников на потолке, словно бы специально не предусмотрели, как в других местах, по которым меня тащили.

Арнольд рывком прижал меня к двери. Я зашипела от резкой боли вместе с хрустом в позвоночнике. Зыркнула ненавистно на ученого, желая вдарить ему ниже пояса. Так же и сломать шею недолго! Я осторожно повела плечами, расправляясь в спине. С облегчением воздуха, когда позвонки один за другим встали на месте. Ничего не сломалось, просто косточки затекли в изогнутом положении.

Но кое-что смутило меня. Судя по застывшему Арнольду, его тоже заставила застыть в нерешимости… тишина. Абсолютная. Будто бы стихли все разговоры, которые мы слышали вдалеке. Даже звериное рычание исчезло.

— Что за чертовщина, — выругался он, нервно теребя пуговицы на халате.

Я откинула голову на дверь. Надо быть хоть немного в курсе того, почему Арнольд напоминал белую простынь. Его ноздри расширялись и сужались. Зрачки превратились в два бездомных колодца. Рука, тянущая к кодовому замку так и застыла в воздухе, подрагивая.

Если рослого парня трясло от страха, то, что было говорить обо мне? Пусть сам имеет дело с белым волком.

Я медленно отползала в сторону. Отклонялась вбок и перетаскивала тело. Один миллиметр, но он заставлял сердце замирать в страхе и через секунду биться от счастья. Однако цепи неожиданно дернули, полоснув рану на запястьях.

— Не рыпайся, землянка, — прошипел Арнольд и добавил сумасшедший оскал. — Тебя там заждался ненасытный зверь и я планирую выполнить приказ.

Я протестующе и даже в какой-то мере с мольбой замычала. Однако ученый на мои муки не обращал ровным счетом никакого внимания, занимаясь целиком и полностью электронным замком, который был прямо над моей головой.

Он откинул крышку и набрал по кнопочкам номер. После чего дернул за цепь и отодвинул от двери. Державшие ее железные палки разъехались в противоположные стороны. Из-за дверей послышалось утробное рычание.

Я отползла назад и вжалась в ногу Аргольда. Нижняя часть тела будто бы приросла к полу, а спина прилипла к ученому. Он жеста не оценил и пинком отправил к двери. Я пискнула и зажмурилась, предчувствуя удар лица о металл.

Но его не последовало. Я мягко приземлилась на голубой пол боком и только услышала хлопок закрывшейся двери. Тот ужас, который был у меня на лице, невозможно было описать, хоть я и отчетливо видела его в отражении выхода. Единственного выхода на свободу.

Я беспомощно смотрела на отражение девушки в синяках и ссадинах, которые еле-еле прикрывало платье по колено. Никогда еще мой вид не выглядел столь плачевно. Я шмыгнула носом и перевернулась на живот. Волосы, закрученные в гульку, плавно упали на плечи и заструились волнами по полу.

Щелчок. Наручники на руках и ногах открылись, цепь упав, звякнула на полу. По телу пронеслась теплая волна вместе с колючими мурашками. Я схватилась руками за ноги и зашипела, шустро сев на пятую точку. Кровь начала поступать, поэтому конечности выходили из оцепенения. Вместе с приятным возвращалась и боль

Справа послышалось рычание. Долгое, утробное и требовательное. Я замерла. Способность двигаться вышибла из меня мысль о том, что я находилась в клетке со зверем. Белым волком.

Я сидела лицом к двери, остальное же помещение даже не успела осмотреть. Откуда приближался зверь? Как он выглядел? И что же со мной будет? Страх тонкой змейкой пополз по позвоночнику, оставляя после себя липкий пот.

Я боялась шевельнуться, поскольку точно знала, что он ко мне приближался. Будто бы нутром чувствовала давящую власть, на которую хотелось ответить покорностью, склонив голову. Все внутри меня замерло в немом напряжении, покрываясь корочкой страха.

Спину обдало жаром, поднимая волоски. Я и сама натянулась, словно стрела. Жар исходил не только от тяжелого дыхания, но и от тела, которое будто бы было в миллиметре от соприкосновения с моим.

— Вкусно пахнешь, — хрипло прорычал мужской голос прямо над ухом, заставляя меня боязливо выдохнуть.

И плеча моего коснулась… нет, совсем не лапа, а самая настоящая мужская ладонь. Обжигающе горячая. Настолько, что под его ладонями кожа начинала плавиться, желая ласки.

— Как тебя зовут? — он захватил в плен несколько прядей волос и накрутил на пальчик, медленно потянул к себе и с шумом вдохнул.

Сердце остановилось и забилось в бешеном ритме, выталкивая из головы вихрь мыслей, оставляя лишь тягучую атмосферу и низкий мужской бас в ушах. Я помнила, что он задал вопрос, но язык не старался даже шевельнуться, как и горло не пыталось выдавить ни слова.

Кисть опалило дыханием, я дернулась в противоположную сторону и закричала, но вмиг оказалась лицом к лицу с мужчиной. Он был… пленительной красоты, самой ни что на есть звериной. Это прослеживалось в каждом малейшем движении: от трепетного поцелуя каждого пальчика до взгляда, выбивающего из легких воздух. А его запах… терпкий, будто бы только что с мороза принесли сосну в дом и ее аромат раскрылся от соприкосновения с теплотой.

— Ты пахнешь… как… — глаза мужчины сузились, и он с фанатизмом принялся вдыхать мой аромат, притянув меня так близко к себе, что я телом ощутила всю его мощь.

Он был твердым, но таким сладостно-горячим, что руки сами потянулись потрогать, дабы изучить. Это было неправильно, жутко неправильно и смущающе, но в голове что-то щелкнуло, от чего я действовала инстинктивно. Подчиняясь воле тому, кто держал меня за талию, прижимая к напряженному телу. Его грудная клетка часто вздымалась, а носом он уткнулся в шею. Вдыхал аромат жадно, словно пытался им напиться.

— Как нижняя, — прорычал второй мужской голос за спиной, заставляя содрогнуться всем телом. — Моя нижняя.

Их… в камере двое?! Но подумать об этом я не успела. Державший меня мужчина тихо зарычал, сверкнув голубыми глазами на противника.

— Она моя нижняя, щенок.