Глава 12

Пушистик, кажется, решил окончательно признать меня своей. Он осторожно забрался ко мне на колени, позволил себя погладить, тихонько щурясь от удовольствия, и даже тёрся лбом о мою ладонь, издавая странное, но очень милое урчание.

Я смеялась шёпотом, чтобы не спугнуть, и провела пальцами по его мягкой шерсти — тёплой, густой, будто у кролика, только более упругой.

Но в какой-то момент он, видимо, вспомнил, что вообще-то дикий и гордый зверь, а не домашняя киска, — взвизгнул, отпрыгнул, соскочил с кровати и юркнул под стол, где его было почти не видно.

— Сбежал, — вздохнула я, облокачиваясь на подушки.

В этот момент в каюту вернулся Риан. В руках у него была клетка, уже заполненная едой и водой.

— Ты его даже не поймала, да? — с усмешкой заметил он, ставя клетку рядом с моей кроватью.

— Не хотела его пугать, — пожала я плечами. — Да и вообще… мне не нравится идея держать его взаперти.

— Он вредитель, Виола, — напомнил Риан, глядя на меня строго, но без злости. — Без клетки он может натворить дел. И нам опять придётся ползать по вентиляции.

Я хотела что-то ответить, но тут зверёк, который всё это время сидел под столом и слушал, вышел из укрытия, осмотрел клетку, словно обдумывая что-то… и неожиданно сам забрался внутрь, мелко фыркая.

Мы оба замерли.

— Ну ни фига себе, — выдохнул Риан, и, быстро сообразив, закрыл дверцу, пока тот не передумал.

Зверёк издал возмущённое «бууу», забарахтался внутри, потом сложился в комочек, демонстративно повернувшись к нам спиной.

— Он обиделся, — сдерживая смех, сказала я.

— Ну да. Сам зашёл, но виноваты будем мы, — хмыкнул Риан.

Мы оба замолчали, глядя на пушистого пленника. Я наклонилась ближе к клетке.

— Надо дать ему имя. Не могу же я вечно называть его «эй, ты, не грызи провода».

— Что-то короткое и звучное, — кивнул Риан, задумчиво почесав подбородок. — Например… Швуп?

— Ты серьёзно? — я посмотрела на него в притворном ужасе.

— Ну, у него взгляд швупательный.

— Это что за прилагательное вообще такое?

— Новое. Галактически научное, — фыркнул он. — Ладно, тогда ты предложи.

Я посмотрела на комочек шерсти в клетке.

— Бубу? — неуверенно выдала я.

Риан хмыкнул, но подумал.

— Бубу… Ну, звучит. Похоже на то, как он пищит.

— Значит, Бубу, — сказала я и улыбнулась. — Добро пожаловать в команду, вредитель.

Зверёк тихо фыркнул, как будто понял.

Риан уже собирался выйти, но я резко подалась вперёд и потянула его за руку:

— Останься. Пожалуйста.

Он обернулся. На секунду колебался, но потом всё же вернулся к кровати.

— Хочешь, чтобы я остался из-за зверька? — усмехнулся он, кивая в сторону Бубу, который в клетке уже свернулся клубком, демонстративно фыркая.

— Нет. Хочу, чтобы ты остался из-за меня.

Я потянула его за руку, и он сел на край кровати. Я устроилась напротив, скрестив ноги и обняв подушку. Мы какое-то время молчали. Было тихо, но совсем не неловко.

— Как ты узнал, что я испугалась? — наконец спросила я. — Я ведь старалась не шуметь. Даже не закричала толком.

Риан отвёл взгляд, чуть пожал плечами.

— Я бы не услышал. Просто… я как раз шёл к тебе.

— Ко мне? Зачем?

Он замялся, и в его глазах появилась неловкость.

— Не знаю. Просто… потянуло. Я не собирался лезть. Понимаю, это было бы глупо. Прости.

— Ты опять не понимаешь, да? — я наклонилась ближе, глядя ему прямо в лицо. — Я рада, что ты пришёл. Без повода. Просто потому, что захотел.

Он посмотрел на меня с лёгким изумлением, будто не ожидал услышать ничего подобного.

— Останься. Побудь со мной, — добавила я.

— Ты должна выспаться. Я могу уйти, чтобы не мешать…

— Ох, ну все. Никуда ты не пойдёшь.

Я решительно потянула его за руку и буквально уложила на кровать, сама устроилась рядом, прижавшись к его боку. Он напрягся от неожиданности, но не сопротивлялся.

— Ты знаешь, что остальные сказали мне? — тихо спросила я, разглядывая его профиль. — Что ты у нас самый безбашенный. Самый дерзкий.

Он хмыкнул.

— А ты ожидала, что я прыгну на тебя с порога и возьму без спроса?

— Ну… теперь и не скажешь, что ты самый оторванный, — я улыбнулась, глядя ему в глаза.

Огонёк вспыхнул в его взгляде. Он медленно перекатился, нависая надо мной, опираясь на локти по обе стороны от моего тела.

— Это что, вызов? — голос его стал хриплым, опасно низким.

Я медленно улыбнулась и кивнула:

— Ага.

Он не стал ничего говорить, наклонился ближе, и тепло его дыхания коснулось моей кожи, заставив сердце пропустить удар.

Его губы встретились с моими осторожно, почти бережно, словно он хотел убедиться, что я не передумала. Но я не отпрянула — наоборот, потянулась навстречу, вцепившись пальцами в ткань его рубашки.

Поцелуй стал глубже, насыщеннее. В нём больше не было осторожности — только желание, только стремление прочувствовать, распознать, раствориться. Он прикусил мою нижнюю губу, чуть, дразняще, и я невольно выдохнула ему в губы, чувствуя, как внутри вспыхивает жар.

Его руки скользнули вдоль моего тела — сначала легко, изучающе, а потом с нарастающей уверенностью. Одна ладонь легла мне на талию, притянула ближе, другая запуталась в моих волосах, слегка потянув голову назад, чтобы его губам стало проще дотянуться до моей шеи.

Я вздрогнула от ощущения его губ под ухом, от того, как горячо он шептал что-то бессвязное — как будто слова просто не имели сейчас значения.

Он прижался ко мне всем телом, обволакивая, закрывая от всего мира. Его хвост обвил мою ногу, чуть сильнее, чем нужно, и от этого невинного касания мурашки побежали по коже.

— Виола… — выдохнул он, зарываясь лицом в мои волосы. — Не думал, что ты когда-нибудь попросишь меня остаться… Что будешь так легко отвечать на мои поцелуи. Моя землянка.

Я улыбнулась, запуская пальцы ему в волосы.

— Я и сама не думала, что моя жизнь станет такой, но мне нравится.

Он снова поцеловал меня. Уже не мягко. В этом поцелуе было всё — нежность, жажда, волнение, будто он сдерживал себя слишком долго.

И я отвечала ему с тем же жаром.

Он больше не спрашивал разрешения — просто продолжал целовать меня так, словно я была единственной истиной в этом огромном космосе. Его пальцы, тёплые и уверенные, скользнули под край моей рубашки, и я не сопротивлялась, когда он начал медленно стягивать её с меня.

Каждое движение было неспешным, почти ритуальным. Мы изучали друг друга прикосновениями, взглядами, поцелуями — и между нами больше не оставалось ни воздуха, ни сомнений.

Когда ткань упала на пол, я уже не чувствовала ни смущения, ни тревоги. Только его руки, его тело, его жар. Его голос, глухо звучащий рядом с моим ухом, заставлял кожу покрываться мурашками.

— Ты… — начал он, но я перебила.

— Не спрашивай. Ты и так знаешь.

Он улыбнулся и взял меня одним уверенным толчком, не таким осторожным, как были его поцелуи. Я вскрикнула от того удовольствия, что моментально затопило меня полностью.

Новый толчок и я выгибаюсь от удовольствия, еще толчок и впиваюсь ногтями в его спину. Он действительно несдержан и это потрясающе. Раздвигаю бедра сильнее, он рычит и вбивает глубже. Целует жадно, впивается в меня губами, шея, грудь… Ничего не пропускает. Не удивлюсь, если останутся следы. Но это именно так, как мне и хочется.

Мы были как два пламени, сливающихся в одно. Всё происходящее между нами было одновременно мягким и напористым, страстным. Я терялась в ощущениях, растворялась в нём полностью, чувствуя, как реальность становится размытой и зыбкой.

— Какая же ты сладкая, запах твоего желания такой приторный, не могу сдерживаться, — шепчет он между толчками, пока я стараюсь просто остаться в этой реальности от накрывающего удовольствия. Господи, как же он шикарен. Они все.

Финал накрыл нас, как шторм — яркий, всепоглощающий. Я вскрикнула его имя, вцепившись в его плечи, а он крепко прижал меня к себе, не отпуская, пока последние волны наслаждения не схлынули, оставляя нас без сил и без слов.

Какое-то время мы просто лежали, сбивчиво дыша, чувствуя, как сердца стучат в унисон.

Он первый повернул голову ко мне, и в его взгляде было столько нежности, что я затаила дыхание.

— Ну что, — хрипло выдохнул он, приподнимая бровь. — Спать теперь точно будешь спокойно?

Я рассмеялась, укладываясь ближе и проводя пальцами по его груди.

— Если ты будешь рядом — то да.

Он всё ещё лежал рядом, одна рука обвита вокруг моей талии. Дыхание его уже выровнялось, но в глазах оставался отблеск внутреннего напряжения.

— Не сделал тебе больно? — спросил он, всё-таки нарушив тишину. Голос стал тише, мягче.

Я повернулась к нему лицом, улыбнулась и провела пальцами по его щеке.

— Нет. Всё было… очень хорошо.

Он фыркнул, откинулся на подушку, видно не до конца мне веря.

— Мне точно не нравятся ваши дурацкие правила.

Он пожал плечами.

— Большинство женщин хотят чувствовать себя в безопасности. Это правильно.

— Так вот, Риан, слушай внимательно, — я подалась ближе, положила ладонь на его грудь, чувствуя ровный, уверенный ритм сердца. — Я только что была в полной безопасности. И это было не просто правильно — это было шикарно.

Он бросил на меня быстрый взгляд, явно колеблясь между «доволен собой» и «всё равно переживаю». Его взгляд скользнул по моей груди, и он вдруг нахмурился.

— Я оставил тебе следы. — Он провёл пальцами вдоль одной из отметин, оставленных на коже. — Это плохо.

— Нет, Риан, это приятно. — Я взяла его за запястье и задержала пальцы на своём теле. — Ты был со мной нежным. Ты меня не сломал, не испугал и не сделал того, чего я сама не хотела. А пару засосов на груди — это трофеи.

Он выдохнул, всё ещё не до конца веря, но уже не спорил.

— Ты… необычная, Виола.

— А ты только это понял? — хмыкнула я, прижимаясь к нему снова и чувствуя, как его хвост лениво касается моей ноги, не торопясь отпускать.

Я устроилась поудобнее, положив голову ему на плечо, и, пока он водил кончиками пальцев по моей руке, не удержалась от вопроса, который вертелся на языке.

— Слушай… а можно вопрос?

Он чуть повернул голову, кивнув, хоть и не сразу.

— Если вам нельзя трогать чужих женщин и вообще — вы такие правильные… тогда откуда вы все такие опытные?

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнул лёгкий оттенок смущения.

— Опыт не всегда приходит из правильного. — Он сделал паузу, будто подбирая слова. — Девушки, которые продают себя… за деньги, услуги… они не считаются ни чужими, ни своими.

Я приподнялась на локте, глядя на него пристально.

— То есть можно?

— Можно. — Он пожал плечами. — Это считается… нейтральным. Без привязанности, без последствий.

— А разве это не нарушает всё вот это ваше: «женщина — святое»?

Он посмотрел на меня серьезно, но спокойно.

— Мы уважаем их выбор. Они сами решают, что делать с телом. Мы не имеем права осуждать. Но и не считаем их своими женщинами. Да и если бы считали… Ни одна из них не согласилась бы жить с нами на судне, делить быт, риски. Это всё другое. Без души.

Я на секунду замолчала, прокручивая в голове его слова.

— Я согласилась.

— Да. — Его рука крепче сжала мою. — И ты единственная, кто не должна была. Но выбрала нас.

Он не улыбался, не пытался добавить лёгкости. Только смотрел на меня так, будто внутри него что-то сдвинулось. Как будто я стала чем-то важным. Очень важным.