Глава 26

Он не сказал больше ни слова — просто легко поднял меня на руки, словно я была невесомой. Его движения были бережными, но в них чувствовалась какая-то внутренняя неотвратимость — как будто он должен был это сделать. Как будто всё ещё не до конца верил, что может держать меня вот так — голую, отдавшуюся ему, любимую.

Я устроилась у него на руках, положив голову ему на плечо, и с тихой улыбкой позволила себе просто вдыхать его запах, тёплый и чуть пряный, с легкой металлической ноткой, как у всех ранкаров, он казался сейчас родным и притягательным. Всё моё тело отзывалось на него тихим послевкусием удовольствия и какой-то искренней благодарностью.

Он внёс меня в душевую, и тёплый пар уже начал клубиться, когда он осторожно опустил меня на встроенное сидение у стены. Сел рядом. Взял губку и без спешки начал смывать с меня следы нашей близости.

Пальцы его были внимательными, почти медитативными. Он не просто мыл меня — он касался так, будто заново узнавал. Смывал не грязь, а страх, напряжение, тревогу. Иногда на мгновение замирал, задерживая ладонь на моей груди, на животе, на бедре — и я чувствовала, что для него это не просто забота. Это ритуал. Признание. Подтверждение того, что я теперь его.

— Никогда не думал, — выдохнул он вдруг, — что буду вот так сидеть перед женщиной… женой. И чувствовать себя… счастливым.

Я посмотрела на него, на серьёзный взгляд, в котором было столько эмоций, что у меня кольнуло под рёбрами от нежности.

Он склонился, чтобы легко поцеловать меня в плечо. Потом взялся за мою руку, поднял и начал мыть уже её — с той же тщательностью и уважением, как будто каждая часть меня была для него священной.

Келлар быстро ополоснулся под душем, ни на секунду не отпуская меня из виду, словно даже в эту минуту боялся, что я исчезну. А может, просто не хотел терять ни мгновения. Он вымылся без суеты, по-мужски лаконично — словно знал: сейчас главное не это. Главное — я.

Он потянулся к чистому полотенцу, обернул им меня с неожиданной нежностью, легко прижимая к себе, как если бы я была хрупкой и ценной вещью, которую надо защитить от мира. Мгновение спустя он уже нёс меня обратно в свою каюту. На сей раз мы никуда не врезались, и, несмотря на поспешность, в его шагах чувствовалась уверенность.

— Прости, — сказал он, усаживая меня на край кровати и открывая отсек с одеждой. — В моей комнате нет ничего подходящего для тебя. Только…

Он вытащил из ящика свою чистую спортивную рубашку и мягкие штаны. Материя была чуть плотной, но удивительно тёплой и комфортной на ощупь. Я улыбнулась:

— А мне подходит. Особенно если это пахнет тобой.

Он хмыкнул, слегка опустив глаза, словно хотел скрыть улыбку. Помог мне одеться, не торопясь, аккуратно, как будто каждая складка была важна. Его ладони скользили по моим рукам, плечам, талии — ни капли страсти, только тепло и забота. Как будто он одевал меня не просто в свою одежду, а в свою защиту.

Когда я оказалась полностью закутана в его рубашку — такую большую, что она почти доходила до колен, — он присел рядом и просто обнял.

— Так даже лучше, — прошептала я. — В этой одежде я чувствую себя… твоей.

Он не ответил, только ещё крепче сжал меня в объятиях.

Стук в дверь прозвучал неожиданно, чётко и настойчиво. Я едва успела повернуть голову, как из-за неё донёсся знакомый голос:

— Келл, ты не видел Виолу? Не могу её найти, — голос Дрея звучал встревоженно.

Я тихо рассмеялась, всё ещё сидя на постели, укутанная в просторную одежду Келлара, которая доходила мне почти до колен. Волосы были слегка влажные после душа.

Келлар приоткрыл дверь, и на пороге тут же появился Дрейан. Он окинул меня взглядом — сначала быстрым, будто проверяя, всё ли со мной в порядке, потом более внимательным, и в его глазах отразилось сразу всё: облегчение, понимание и лёгкое изумление.

— Вот ты где, маленькая пропажа. Келлар, не ожидал от тебя такого, — усмехнулся он. — Ладно, не буду отвлекать вас.

— Всё хорошо, — отозвался Келлар, немного недовольно. — Мне уже надо идти, прости девочка.

Он посмотрел на меня, будто прощался. Мягко поцеловал в плечо — и в этом жесте было столько тепла, что мне захотелось снова утонуть в его объятиях.

— Всё хорошо, — повторила я, ловя его ладонь и сжимая на миг.

— Тогда я заберу её, — сказал Дрейан, входя в комнату и протягивая мне руку. — Кстати… — его взгляд скользнул по моей фигуре. — Тебе чертовски идёт его одежда.

Я рассмеялась.

— Приятно слышать.

— Но мне было бы ещё интереснее посмотреть, как ты выглядишь в моей, — добавил он с прищуром, и я закатила глаза.

— Только не делайте из этого соревнование.

— Нет, — усмехнулся он, — просто хочу видеть тебя в том, что на тебе останется только от меня.

Келлар качнул головой, не вмешиваясь, и вышел, оставив нас наедине, напомнив, что это его комната.

Я встала, дотянулась до руки Дрея, позволив ему переплести наши пальцы, и вышла вместе с ним из каюты Келлара, всё ещё чувствуя тепло мужской рубашки и лёгкое, но приятное возбуждение от его слов.

— Почему ты меня искал? — спросила я, глядя на Дрея, пока мы шагали по коридору бок о бок, его рука уверенно сжимала мою.

— Соскучился, — ответил он, как ни в чём не бывало, затем чуть нахмурился. — А потом понял, что не могу найти тебя нигде. Ни в твоей каюте, ни на кухне, ни в зоне отдыха и даже на складах посмотрел… И, если честно, немного запаниковал.

Я не удержалась от улыбки. Он тут же остановился, наклонился ко мне и осторожно поцеловал — мягко, но с жаждой, будто проверял, приму ли я это. Я приняла. С готовностью и удовольствием.

— Прости, — выдохнул он, отстранившись. — Может, ты не хочешь, чтобы я тебя целовал сейчас.

— Почему? — удивилась я, заглядывая в его разом посуровевшее лицо.

Он замялся, отвёл взгляд:

— Не знаю. Просто… ты не такая, как наши женщины. Я рядом с тобой забываю, как надо себя вести. Всё время хочется прикоснуться, прижать, поцеловать. А потом вспоминаю, что на нашей планете так не делают, и вдруг кажется, что я перегибаю.

— Ну и хорошо, — рассмеялась я. — Я рада. Мне нравится, когда ты просто целуешь меня потому что хочешь. Не надо держаться за какие-то нормы, которые к нам уже не применимы.

Он прищурился, но улыбка вернулась в его глаза, будто его отпустило.

— Кстати, об этом. Я хотел рассказать тебе немного о том, что ты увидишь, когда мы прилетим. Точнее — что тебе нужно знать до того, как мы приземлимся, — серьёзно сказал он.

Я напряглась. Что-то в его тоне вызывало тревогу. Но прежде чем я успела задать вопрос, он уже мягко сжал мою руку и повёл в сторону одной из дверей.

— Пойдём в комнату отдыха, — предложил он. — Я буду обнимать тебя и рассказывать.

— Это подкуп, — хмыкнула я.

— Абсолютно, — согласился он, — но действенный же?

Я только кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. Хотелось верить, что всё будет хорошо… но в жизни с моими мужчинами никогда не бывает просто.

Мы устроились на мягком диване, который больше походил на уютное гнездо: множество подушек, мягкий свет, закрытая дверь. Дрей притянул меня к себе, и я без сопротивления устроилась у него на груди, слушая размеренный стук его сердца.

— Первое, о чём ты должна знать, — заговорил он, запуская пальцы в мои волосы, — у нас на планете женщины не любят таких, как мы.

— Таких — это каких? — приподняла я бровь.

— Таких, как мы все. Мужественных. Широкоплечих. С яркой генетикой боевого клана. Большинство предпочитает мужчин женственных, изящных, утончённых. Нас называют бракованными. Потому что мы слишком… сильные и опасные.

Я нахмурилась:

— Звучит глупо.

Он усмехнулся, и в этом звуке было иронии больше, чем я ожидала.

— Возможно. Но нам с этим жить. И, предупреждаю, на нас будут смотреть. Косо. И на тебя тоже. Не потому, что ты землянка, а потому, что ты выбрала нас. Все видят насколько ты красивая, ты могла выбрать кого угодно.

— Меня не касаются чужие проблемы с головой, — фыркнула я, вызывая у него открытый, тёплый смех.

Он нагнулся и коснулся губами моего лба:

— Хорошо сказано.

Некоторое время мы просто молчали, а потом он заговорил вновь, уже тише:

— У нас любое желание женщины — закон. Абсолютный. Если ты что-то пожелаешь — ты это получишь.

— А если другая женщина пожелает чего-то от вас?

— Технически, — он слегка пожал плечами, — она может желать чего угодно от своих мужчин, или от свободных. Но если ей что-то нужно, мы можем… помочь. С разрешения жены. Но обычно дамы разрешают.

Я поджала губы:

— А я не хочу.

— Почему? — рассмеялся он, приподнимая бровь. — Ревнуешь?

— Конечно! Вы же… ТАКИЕ! — вспыхнула я.

Он снова засмеялся, но мягко, ласково. Провёл пальцем по моей щеке.

— Глупая. У нас никто не считает нас такими. Мы — бракованные. И ты сама увидишь, как с нами обращаются.

— Уже видела, — буркнула я, вспоминая Рикаса и Дела. Настроение немного сникло.

Он чуть сжал мои пальцы:

— Следующее правило, дорогая. Женщина может отказаться от мужа, если он больше ей не угоден.

— Что? — я застыла, не веря ушам. — Но ты же сам говорил… развод невозможен… никаких «отказов»…

— Развод невозможен, — подтвердил он. — Но отказаться — можно.

— Я не понимаю. Это звучит как противоречие.

Он тяжело вздохнул и опустил взгляд:

— Просто запомни. Это возможно. Всё остальное — потом. Ты не обязана сейчас вникать.

Мне совсем не казалось, что «всё остальное» не важно… но я решила пока не спорить.

Он поцеловал мои пальцы, продолжая:

— У нас нельзя причинять вред женщине. Даже в игре. Даже по её просьбе. Никаких ударов. Никакой боли. Даже намёка. Всё решает она. Сколько мужей будет, кого выберет, что захочет. Мужчина — служит. Защищает. Уважает. И любит. Если повезёт.

— Мне повезло, — прошептала я и уткнулась в его шею.

Он улыбнулся. Я почувствовала это кожей, всем телом. Он прижал меня крепче, укутал хвостом, как пледом, и прошептал в волосы:

— А мне — больше, чем я заслуживал.

— А женщина может причинять вам боль? — спросила я, приподнимая голову, чувствуя, как внутри всё сжалось. После всех этих правил, ограничений, строгости — хотелось хоть капли справедливости.

Дрей замер, потом медленно кивнул:

— Да. Конечно. Это не запрещено. Если мужчина причинил женщине боль — его накажут. А если женщина причинит боль мужчине — это её право. Он может уйти… если сможет.

— Мне это не нравится, — пробормотала я, сжав его руку в своей. — Совсем не нравится. Это не… правильно.

Он смотрел на меня молча. С каким-то странным выражением в глазах — словно с благодарностью. Или с облегчением.

— Я не стану причинять вам боль, — сказала я твёрдо.

— Я знаю, Ви, ты любишь, когда причиняют боль тебе. Я такого еще не встречал, — шепнул он и поцеловал в висок. — Но ты должна понимать, что ты можешь увидеть, когда мы прилетим.

— А где мы будем жить? — сменила я тему, поглаживая его пальцы. — У вас есть дом? Для всех?

Он усмехнулся — коротко, почти смущённо.

— Нет. Никто из нас не думал… не рассчитывал, что однажды вернётся на планету с женой. Тем более, с женой, которая выбрала нас всех. У нас нет одного дома. У каждого были свои небольшие жилища или койка в доме родителей. Иногда мы ночевали на базе, когда бывали на планете.

— Но?

— Но мы найдём, — уверенно добавил он. — Арендуем. Или выкупим. Главное, чтобы тебе было комфортно. Чтобы ты чувствовала себя… дома.

Я прижалась к нему, скрывая улыбку в его рубашке.

— Главное, чтобы мы были вместе. А остальное для меня не важно.