Глава 27

— А можно я сегодня переночую в твоей комнате? — спросила я, устроившись поудобнее в его объятиях, глядя на него снизу вверх.

Он сразу кивнул, уголки губ дрогнули в почти ленивой, но очень тёплой улыбке:

— Конечно можно. Но только если ты возьмёшь себе в гардероб хотя бы одну мою футболку. Или две.

Я рассмеялась, уткнувшись носом ему в грудь:

— Торгуешься? Значит, ты хочешь, чтобы я спала в твоей одежде?

— Хочу, — спокойно признался он. — Это приятно. Это как… метка. Ты в моей футболке — и вся моя. Даже если идёшь пить чай на кухню к другому мужу.

— Хорошо, — шепнула я, легко целуя его в уголок губ. — Футболка — так футболка. Только предупреждаю: я её не отдам.

— Надеюсь, — усмехнулся он, чуть крепче прижимая меня к себе. — Тогда у меня будет повод забрать тебя обратно в спальню.

Я проснулась, когда первые лучи искусственного освещения — имитация рассвета на корабле — пробежали по стенам каюты. Тёплые, мягкие, будто настоящее солнце заглянуло в окно. Я потянулась, уютно зарываясь лицом в подушку, и только потом поняла, что лежу вовсе не одна.

Дрейан.

Он уже не спал — тёплая ладонь обнимала меня за талию, его подбородок покоился на моей макушке. Я медленно повернулась, подняв взгляд, и столкнулась с его спокойными, ясными глазами.

— Доброе утро, — прошептала я, улыбаясь.

Он не ответил сразу. Лишь немного сжал объятия и прижал меня ближе, будто пытался впитать в себя. А потом поцеловал в висок — медленно, сдержанно, но так нежно, что сердце дрогнуло.

— Ты проснулась. Хорошо. Я уже соскучился, — хрипло пробормотал он, глядя на меня, как будто увидел впервые.

— Ты всё это время не спал?

— Просто… не хотел, чтобы этот момент кончался. Слишком уж ты красивая, когда спишь у меня на груди.

Я покраснела, уткнулась носом ему в шею. Его кожа пахла привычно — чуть прохладно, с каким-то металлическим оттенком, и чем-то домашним, безопасным.

— Ты такая… мягкая, — добавил он, проводя пальцами по моему бедру. — И уютная. Я не знал, что могу чувствовать себя так. Раньше.

— А сейчас?

Он поцеловал меня в губы — не жадно, не требовательно, просто будто ставил печать.

— Сейчас я не хочу отпускать.

И я не хотела, чтобы он отпускал, поэтому нежный утренний поцелуй перетёк в нечто куда более горячее и страстное. Мы не говорили, не смеялись, не шутили, как обычно по утрам — мы просто целовались. Так, будто снова встречались после долгой разлуки. Его ладони скользнули по моей спине, прижимая меня к себе, а я обвила его бёдра ногами, впитывая каждое движение, каждый вздох. Его тело было горячим, сильным, и таким родным, что внутри что-то дрожало от нежности.

Он вошёл в меня медленно, словно каждый раз хотел запомнить, как мы сливаемся в единое целое. Это не было только желанием, это было чем-то большим — связью, принятием, любовью. Я шептала его имя, цепляясь пальцами за его плечи, и чувствовала, как волна за волной накрывает нас. Мы растворялись друг в друге, снова и снова, пока весь мир не сжался до границ нашей кровати, до наших тел, до этих утренних мгновений, где кроме нас никого не существовало.

Когда всё стихло, он не отстранился. Только прижал меня ближе, провёл пальцами по волосам и тихо спросил:

— А ты подумала, Ви… что мы будем делать с предохранением? Чего именно ты хочешь?

Как и Келлар, он не стал кончать в меня. Приятно, что они дают мне возможность подумать и решить самой. Этот контроль над собственным телом бесценен. Я зажмурилась на секунду, тяжело выдохнула и, пряча смущённую улыбку, ответила:

— Когда мы были на станции, у меня не было ни времени, ни сил об этом подумать. Извини.

— Понимаю, — кивнул он, не осуждая, просто принимая как факт.

И тут я вспомнила. Тест.

Сердце сжалось в тугой комок.

— Мне… срочно нужно бежать, — выдохнула я и, чмокнув его в губы, соскользнула с кровати.

Он что-то сказал вслед, но я уже вбегала в коридор в его футболке, босая, с разгорячённым лицом и дрожащими пальцами. На повороте врезалась в Саэта.

— Извини! — выпалила я, даже не замедлив шаг.

Он только хмыкнул, явно решив, что я окончательно потеряла голову.

Я влетела в каюту, захлопнула дверь и бросилась к ящику. Коробочка была на месте. Руки тряслись, когда я открывала её, достала содержимое, читала инструкции. Не как на Земле. Не полоска. Нужно проколоть палец и капнуть кровь на реактив. Если он станет фиолетовым — беременность есть. Зелёный — нет.

Странный выбор цветов. Но я уже почти не дышала. Дрожащими руками проколола палец, ойкнула, капнула кровь, потом реактив.

Ждала.

И вот он, ответ.

Фиолетовый.

Всё.

В дверь постучали.

— Виола? — раздался голос Саэта. — Всё в порядке?

Я подскочила, как от удара током, и судорожно схватила тест. Быстро сунула коробочку под постель, стряхнула волосы на лицо, чтобы не было видно, как побледнела, и сделала глубокий вдох, прежде чем подойти к двери.

— Да! — голос дрогнул. — Да, всё нормально!

Я открыла.

Саэт стоял с прищуренными глазами, держа руки за спиной. Взгляд — цепкий, внимательный. Он умел замечать слишком многое.

— Ты уверена? — спросил он медленно, не отрываясь от моего лица. — Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака. И говоришь… странно.

— Просто… решила немного побыть одна, — соврала я, слабо улыбнувшись и сжав руки в кулаки за спиной, чтобы не выдать дрожь. — Иногда и мне нужно… подумать.

Он продолжал смотреть, и я чувствовала, как меня прожигает его взгляд. Но наконец он кивнул.

— Если что — я рядом. Мы все рядом, Ви.

— Спасибо, — прошептала я.

Он задержался ещё на пару секунд, будто хотел что-то сказать, но передумал, развернулся и ушёл.

Я закрыла дверь и медленно обернулась к кровати. Сердце билось в груди, как сумасшедшее.

Фиолетовый.

Беременность.

Я. Беременна.

— Что ж… — выдохнула я, всё ещё глядя на краешек спрятанного под постелью теста. — Вопрос с предохранением… решился сам собой.

Я тихо хихикнула. Слишком нервно, чтобы это можно было назвать смехом. Но и слёзы уже накатили, и улыбка не сходила с лица. В голове гудело, тело всё ещё подрагивало от шока, но где-то внутри… внутри что-то мягко, тихо, сияюще щёлкнуло на место.

— Фиолетовый… — прошептала я. — Ну и цвет вы выбрали. Идеально, просто идеально.

Я прижала ладони к лицу, а потом к животу. Он был плоский, гладкий, ничем не выдавший бы тайну. Но теперь — я больше не одна. Внутри меня растёт новая жизнь. Их ребёнок. Один из них… или всех. Мой.

— Что ж, детка, — шепнула я, проводя рукой по животу. — Похоже, мы остаёмся.

Я сидела на краешке кровати, прижав ладонь к животу и пытаясь дышать ровно. Мысль одна за другой проносились в голове: сказать, не сказать, как, когда, кому первому? Но с каждым вдохом становилось всё яснее — сейчас не время. Я сама ещё не до конца осознала, что всё изменилось. Мне нужно разобраться с собой, с этим новым хрупким чудом внутри, прежде чем впускать кого-то в это знание.

Я выпрямилась, выдохнула и встала. Переоделась в одну из своих любимых вещей — свободную, удобную, чуть подчёркивающую талию. Причесалась, умылась, даже чуть приукрасилась, чтобы стереть с лица тень потрясения. Но оно всё равно оставалось — в глазах, в движениях, в напряжённой спине.

Когда я вошла на кухню, мужчины уже были там. Келлар что-то резал, Риан шутил над Вэлком, Дрей перелистывал электронное меню на панели, а Саэт мрачно пил свой кофе, как всегда.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь улыбнуться легко и непринуждённо.

Все повернулись ко мне почти одновременно.

— Доброе, — ответил Дрей, приподнимая бровь. — Ты… хорошо себя чувствуешь?

— Да.

— Спала плохо? — поинтересовался Келлар, отрываясь от нарезки фруктов.

— Всё нормально, — ответила я с лёгкой улыбкой и заняла место за столом.

Риан поставил передо мной напиток, Вэлк подвинул тарелку с чем-то горячим, а Саэт молча наблюдал. Они словно ощутили перемену, но не поняли, в чём она. И я не могла — не хотела — пока им рассказывать.

Я чувствовала взгляды на себе. Настороженные, изучающие, мягкие. Я понимала, как странно, наверное, выгляжу: задумчивая, рассеянная, немного потерянная. Но не могла это изменить.

Выдохни, Виола. Просто поешь. Просто будь с ними. Сейчас — ты ещё можешь быть только их женой. Совсем скоро — всё изменится.

И я улыбнулась — неуверенно, но искренне. И принялась за завтрак.