Глава 32

После… они накормили меня. Сами. Кто-то приносил сладкие фрукты, нарезанные тонкими ломтиками, кто-то ставил передо мной чашу с чем-то тёплым, ароматным и сытным. Я не спрашивала, что это. Просто ела, с аппетитом, как будто после близости пробудилась не только душа, но и тело. Мужчины переглядывались, улыбались.

— Пойдём, покажем тебе город, — предложил Вэлк, мягко касаясь моей ладони. А мужчины поддержали его идею и начали собираться.

— Я только за, — кивнула я, но едва потянулась, чтобы встать, как его руки уже оказались на моих бёдрах.

— Подожди, сначала… — Он осёкся, будто хотел сказать что-то разумное, но вместо этого просто притянул меня ближе и поцеловал. Ласково, сдержанно… сначала. А потом поцелуй стал жаднее, глубже, будто он пытался вдохнуть меня в себя. Его руки скользнули по моей спине, пальцы пробрались под ткань, и я засмеялась, мягко отстраняясь.

— Мы же договорились — сначала город, — прошептала я, поправляя сползшую с плеч рубашку.

— Да, — вздохнул он, целуя меня в висок. — Но ты просто такая тёплая…

Он помог мне подняться с кровати, ловко подняв с кресла мягкий комплект одежды. Свободная туника цвета осеннего золота и плотные тёмные леггинсы — не совсем мой стиль, но дьявол в деталях: ткань приятно ложилась по телу, подчёркивая формы, и стоило мне взглянуть в зеркало, как я почувствовала, что выгляжу… по-новому. Как будто принадлежу этому месту.

— Красиво, — тихо сказал Вэлк, оглядывая меня с ног до головы, пока я поправляла волосы. — Хотя честно? Без одежды мне ты нравишься больше.

— Пошляк, — засмеялась я, слегка ударив его по плечу, но сама залилась румянцем.

Он снова обнял меня, запуская пальцы в мои волосы и, прежде чем я успела выскользнуть из его объятий, подарил ещё один поцелуй — мягкий, но с обещанием, которое точно не забудется.

— Ладно, теперь точно идём, — пробормотал он, отступая на шаг и протягивая мне руку.

Мы вышли на улицу, и город раскрылся передо мной как развёрнутый свиток. Светлая, будто вымытая дождём, широкая дорога. Полупрозрачные здания из стекла, металла и чего-то неведомого — они светились изнутри, будто в них жила своя энергия. Всё казалось чистым, продуманным, удивительно гармоничным. Между высокими домами — мосты, арки, балконы, террасы. Зелень. Цветы. Да, даже здесь, среди технологического великолепия, было место деревьям с сизо-серой листвой, кустам с нежными серебристыми соцветиями.

— Красиво, — прошептала я, прижавшись к Риану. — Очень красиво.

Он ничего не ответил, только обнял крепче, прижав к себе.

Мы шли по улице, и мне казалось, что я попала в другой мир. Даже воздух здесь был особенным — свежим, прохладным, и всё пахло… не знаю… как будто водой и светом одновременно. Над городом, в высоте, пролетали транспортные кабины. Они были почти бесшумны. Всё вокруг дышало порядком, спокойствием, безопасностью.

Но была одна деталь, которая мешала мне полностью расслабиться.

Все прохожие, что нам встречались откровенно косились на нас.

На них — не на меня.

Женщины — изящные, тонкие, со светлыми лицами и изысканными нарядами. Мужчины — те самые павлины, которых я уже видела: аккуратные, ухоженные, слишком мягкие, будто нарисованные.

И почти каждый из них смотрел на моих мужчин. С прищуром. С осуждением. С презрением.

А кто-то — с нескрываемым отвращением.

Келлар напрягся первым. Его хвост дёрнулся, как у хищника. Дрейан стал идти чуть впереди, загораживая меня собой. Вэлк и Саэт замкнули фланги, будто невидимым строем. Только Риан держался по-прежнему ласково, но и он стал поглядывать по сторонам, будто прикидывая, кого первым ударить, если понадобится.

Я почувствовала, как внутри начинает нарастать злость. Какое право они имеют? Эти… эти… фигурки из витрин, смотреть так на моих мужчин. На мою семью.

Я сжала пальцы Келлара чуть сильнее и сказала тихо, но все услышали:

— Мне здесь всё нравится. Всё, кроме их взглядов.

Саэт усмехнулся. Коротко, безрадостно.

— Привыкай, земляночка. Мы здесь популярностью не пользуемся. Неправильные мы.

Мы не успели пройти пары улиц после этого разговора, как город — пестрый, живой, переливающийся цветами, ароматами и шумами — распахнулся передо мной, как другая планета. Странные транспортные потоки двигались бесшумно, над головой скользили платформы, а над улицами расцветали прозрачные купола, в которых то ли росли растения, то ли струились декоративные световые проекции. Вокруг сновали жители — худощавые, гибкие, почти одинаково прекрасные, мужчины и женщины, так похожие между собой, что временами мне было сложно их различить.

На этом фоне мои мужья действительно выделялись. Как будто пятеро львов шагали сквозь стадо павлинов.

Я чувствовала взгляды. Сначала — осторожные, потом — откровенно осуждающие. Особенно — на мужчин. Особенно — на меня, держащую их за руку.

— Пусть пялятся, — пробормотала я. — В моих глазах вы всё равно самые лучшие.

Но стоило мне это сказать вслух, как рядом раздался чей-то голос. Резкий, чуть надменный:

— Ну конечно. Зачем же женщине гордиться чем-то прекрасным, если можно гордиться… животными.

Я обернулась. Передо мной стояла высокая женщина с безупречно уложенными волосами, в сверкающем одеянии, обвившем её, как второй слой кожи. Под руку она держала типичного ранкара — тонкого, почти изящного, в россыпях украшений. Он стоял чуть за её плечом, словно тень.

— Что вы сказали? — прищурилась я.

— Я сказала, — она взглянула мне прямо в глаза, — что тебе стоило бы пересмотреть свои взгляды. Быть женой… этих — она брезгливо махнула подбородком в сторону моих мужчин, — позорище. На твоём месте я бы отказалась. Пока не поздно. У каждой женщины есть право на ошибку.

— Вы правда так думаете? — я медленно шагнула ближе. — Что сила — это позор? Что преданность и мужественность — это уродство?

— Я думаю, что женщина достойна самого лучшего, — холодно произнесла она. — А не… этого.

Я рассмеялась. Тихо, без злобы, но так, чтобы она услышала.

— Тогда нам с вами точно не по пути. Потому что это — лучшее, что со мной случалось. А вы можете и дальше цепляться за ваши ожерелья и мужчин, которых нужно защищать от сквозняка.

Я взяла Келлара за руку. Он молчал, но я чувствовала, как под кожей на его руке напряжены мышцы, а хвост едва заметно подрагивает — не от страха. От ярости, которую он сдерживал, скорее всего по привычке.

Женщина фыркнула, но больше ничего не сказала. А мы пошли дальше.

Настроение смотреть город у меня, признаться, улетучилось. Слова той женщины цепко застряли в памяти, словно заноза под кожей. Я старалась не показывать виду, но мужья всё чувствовали. Вэлк тихо сжал мою ладонь, Саэт шел чуть ближе, чем обычно, а Келлар то и дело бросал на меня косые, внимательные взгляды. Наконец, Риан предложил:

— Пойдём в музей. Он совсем рядом. Там… тихо и довольно интересно.

И я кивнула. Просто потому, что тихо звучало как раз то, что мне было нужно.

Музей оказался неожиданно увлекательным — не просто галереей старых вещей, а скорее, живой историей планеты. Залы были просторными, стены — с мягкой подсветкой, потолок местами стеклянный, и через него струился свет. Экспонаты стояли в защитных капсулах, но вокруг них витали проекции — воссоздающие звуки, запахи, фрагменты жизни из прошлого. Всё это было как живое: полевая кухня с пузырящимся супом, древняя космическая капсула с голосами пилотов, колыбель с колыбельной на старом ранкарском языке.

Я шла, медленно переходя от одного к другому, и в какой-то момент просто остановилась. Передо мной стояла скульптура. Простая, без лишней вычурности. Из чёрного металла и стекла. Женская фигура — сильная, в движении, но почему-то без лица. Как будто это была не одна женщина, а все сразу. И она тянулась вперёд, обеими руками держась за… нет, не за оружие, не за ребёнка, не за мужчину — за тень. За что-то, чего не видно. За надежду?

— Странная, правда? — рядом со мной вдруг раздался спокойный голос. Женский.

Я обернулась — рядом стояла женщина, лет тридцати на вид, с огненно-красными волосами и абсолютно безмятежным выражением лица.

— Очень, — кивнула я. — И почему-то хочется стоять здесь и смотреть. Хотя даже не понимаю, что именно во мне это вызывает.

— Это её фокус, — усмехнулась женщина. — Скульптор был женат на представительнице другой расы. Она умерла, и он пытался её… поймать. Память. Чувство. Всё, что не удержать руками. Потому и «тень».

— Красиво. И грустно.

— Да. Но грусть — она ведь часть красоты, верно?

Я кивнула. И впервые за день улыбнулась — по-настоящему.

— Я Виола, — сказала я.

— А я Тарея, — ответила она. — У тебя потрясающий вкус. Не многие останавливаются у этой статуи. А зря.

Мы немного помолчали. Потом я заметила:

— По крайней мере, она не в украшениях с головы до пят и не смотрит на меня так, будто я спутала двери и вошла в мужской туалет.

Тарея хмыкнула.

— Поверь, у нас таких много. Но есть и другие. Ты просто ещё не всех встретила.

Я смотрела на статую, а потом, сама того не замечая, снова улыбнулась. Потому что в этот момент Келлар оказался рядом, положил руку мне на спину и позволил мне насладиться его теплом.

Женщина заметила это движение, но не прокомментировала. Вместо этого её губы тронула лёгкая, почти хитрая улыбка.

— Завтра я устраиваю у себя обед. Только женщины. Без мужчин, — с лёгким акцентом проговорила она. — Там будет интересно. Познакомишься с другими. Увидишь, как всё устроено. Поделимся опытом.

Я нахмурилась на долю секунды. И что-то во мне сразу напряглось, как кошка, почуявшая подвох. Но в её голосе не было открытой враждебности. Только вежливость и спокойствие.

— Ты приглашаешь меня? — уточнила я.

— Конечно. Я думаю, ты вызываешь… интерес. — Она чуть склонила голову. — И будет правильно, если мы поговорим. Обо всём. Расскажешь о том, откуда ты родом, а мы тебе о наших традициях.

Я перевела взгляд на Келлара. Он стоял, как скала. Ни единой эмоции на лице. Ни согласия, ни несогласия. Только взгляд — спокойный, сосредоточенный. Но не вмешивался.

— Мужей не допускают? — уточнила я, на всякий случай.

— Это встреча для женщин, — повторила Тарея, как будто это уже было объяснением. — Такой у нас обычай.

Я помедлила. Чуть дольше, чем нужно. Но затем всё же кивнула:

— Хорошо. Я приду.

— Прекрасно. — Она достала небольшую карту и протянула мне. — Тут адрес и время. Буду ждать с нетерпением.

Она развернулась с той же спокойной грацией, с какой подошла, и ушла, оставив за собой легкий аромат чего-то цветочного.

Я снова посмотрела на Келлара:

— Ты молчал всё это время.

— Потому что это твоё решение, — спокойно ответил он. — Мы не держим своих женщин в плену. Но если что-то пойдёт не так… — он на секунду замолчал, — не переживай. Мы найдём тебя. Хотя я уверен, что на этой встрече тебе ничего не будет угрожать.

Я усмехнулась:

— Звучит как план. Надеюсь, они меня не съедят.

— Съесть? — он приподнял бровь. — Это вряд ли. Но попробовать — могут.

Я рассмеялась и пошла дальше по музею. Но внутри уже зрела лёгкая тревога.

Завтра будет интересно.