Глава 36

Вэлк стоял, крепко сжав челюсть, глаза были колючими, будто он пытался удержать что-то внутри. Его голос прозвучал глухо, сдержанно, но в каждом слове чувствовалась боль:

— Неужели тебе не хватает пятерых мужей? Или… с нами настолько противно?

Я застыла на месте. На секунду показалось, что не слышала. Что он не мог этого сказать. Но он не отводил взгляда, и я видела в его глазах не злость. Нет. Разочарование. Боль. Ожидание предательства.

Я подошла к нему. Медленно. Он не двинулся с места. Только хмурился, будто готовился к удару.

— Вэлк… — прошептала я. Подняла руки и закрыла ладонями лицо. На миг. Просто на миг. Собраться. Не расплакаться.

Потом посмотрела на него, прямо. Словно в последний раз:

— Я никогда вам не изменяла.

— …

Он молчал. Не опустил взгляд, но и не шагнул ко мне. Я кивнула, как будто приняла его молчание за ответ. Или приговор.

— Можете не верить.

И развернулась, уходя в спальню.

Тишина тянулась за мной по коридору, словно невидимый шлейф. Тяжёлый. Остроконечный.

Я зашла в спальню, медленно закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и позволила всему, что копилось внутри, тяжело вырваться наружу через дрожащий выдох.

Комок подступил к горлу, но я сдержалась.

Скользнув взглядом по комнате, я подошла к кровати и, не раздеваясь, опустилась на край. Подтянула колени к груди… а потом ладони сами легли на живот.

— Что же нам теперь делать, малыш… — прошептала я, проводя пальцами по ткани, будто ощущая под ней крошечную жизнь.

Я не знала, как объяснить, не знала, как всё исправить, не знала, что будет дальше.

Я просто знала, что внутри меня — нечто большее, чем страх. Больше, чем обида.

Ответственность. Любовь. Желание остаться.

Но как убедить их, если каждый мой шаг теперь выглядит, как ложь?

Я сжалась сильнее, укрыв живот ладонями, словно надеясь, что он подскажет, как быть.

— Мы справимся, да? Только бы они поверили… Только бы остались.

Дверь открылась, и я вздрогнула, поспешно убирая руки от живота. В комнату вошёл Саэт — его шаги были бесшумными, но воздух будто стал гуще от его присутствия. Он остановился у порога и долго, слишком долго смотрел на меня, как будто пытался заглянуть внутрь.

— Я хочу знать правду, — его голос был тихим, но в нём звенело напряжение. — Почему ты так поступила?

— Какой смысл объяснять, если ты всё равно не веришь? — я устало опустила плечи, но взгляда не отвела.

Он подошёл ближе, так что между нами не осталось ни капли пространства. Его рука коснулась моей шеи — не грубо, а почти бережно. Большой палец медленно провёл по моему подбородку, заставляя меня приподнять лицо.

— Посмотри на меня, — прошептал он.

Я уже смотрела. На его глаза, полные неуверенности, обиды… Боли.

А в следующее мгновение его губы накрывают мои. Его губы были горячими, голодными, но за этой жадностью скрывалась боль. И я ответила. Сначала осторожно, потом с той же отдачей, обвив руками его шею и прижавшись ближе.

Когда он оторвался, мы оба дышали неровно.

— Тебе нравится, когда мы грубы с тобой в постели? — шепчет он, покрывая поцелуями мою шею. — Я как раз в настроении сделать все так, как ты любишь…

Он рывком разрывает на мне одежду и я вздрагиваю от пробежавших мурашек. Я ничего не делала, чтобы чувствовать вину, а значит могу сначала получить злого мужчину в постели, а потом уже все объяснять. Его руки проходятся по моей обнаженной коже от шеи к ключице, потом по груди, сжимают полушария, рассматривают мое тело. Взгляд горячий, обжигающий. Я под ним плавлюсь и внизу все уже мокро. Он следует вниз. Трусики на мне уцелели. А, нет. Треск ткани и они падают на пол, а его ладоно опускается от пупка вниз, накрывает меня между ног, а потом средний и безымянный палец ныряют между складочек, вызывая стон.

— Мокрая вся. Нравится, да, Виола? Специально сделала это с ним, чтобы мы вели себя так, как тебе хочется?

Он надавливает изнутри на стенку влагалища и я стону громче. Новый жадный поцелуй, пока его рука хозяйничает у меня между ног и я уже мнусь с ноги на ногу, надеясь на продолжение.

Он стаскивает с меня остатки не слетевшей ткани, а потом резко разворачивает и роняет животом на кровать. Шлепок по оттопыренному заду и я сама подаюсь назад.

— Нетерпеливая какая…

Шепчет он на мою реакцию, но больше не заставляет меня ждать. Я слышу шорох ткани, а потом горячая головка надавливает на мою промежность и с сильным толчком проникает в меня так глубоко, что я едва хватаю ртом воздух от этого ощущения наполненности. Его пальцы грубо впиваются в мои бедра и он с размахом делает новый толчок. Еще один, а потом снова. Я стону от удовольствия, подмахивая ему своей попой и периодически получаю за это шлепки, которые распаляют меня все сильнее.

Не могу больше сдерживаться и тело пробирает судорогой, когда я со стоном кончаю, но он не отпускает, продолжая вбиваться в меня яростно и жарко.

У меня внутри все пульсирует и каждый его толчок усиливается настолько, что я просто на краю блаженства. Но тут он резко выходит из меня и разворачивает к себе лицом.

— Возьми его в рот.

Я подчиняюсь, открываю рот и позоволяю разбухшему от возбуждения члену протолкнуться в мой рот. Во рту одновременно и сладко и солено от нашей перемешанной смазки. Я чувствую, что он на грани и сосу так жадно, как могу, пока его рука помогает мне удерживать ритм, намотав на кулак мои волосы.

Рукой, я нахожу его яички и немного проминаю, от чего он со стоном кончает мне в рот, наполняя его горячей и терпко-сладкой спермой. Я послушно проглатываю все и смотрю на него снизу вверх.

Он все еще зол, но глаза затуманены удовольствием. Несколько мгновений он просто смотрит на меня, а потом его взгляд меняется. Он поджимает губы и садится рядом со мной, закрывая глаза рукой.

— Скажи мне… зачем ты это сделала?

Я замерла. Затем медленно, сдержанно подняла взгляд.

— Я не делала этого, Саэт. Ни с кем. Ни за что. Никогда. Я бы не смогла вас предать.

Он повернул ко мне голову, прищурился.

— Не ври.

Я покачала головой, глядя прямо ему в глаза.

— Я не вру. Я думала, ты уже понял, что я говорю вам то, что думаю. Этот мини женский клуб — очень странная штука. Там были мужчины, который танцевали очень откровенные танцы и многие дамы потом ушли с ними развлекаться. Но я не пошла и тогда они заманили меня в комнату. Под предлогом помочь на кухне… Заперли. Двое мужчин, почти без одежды зашли следом за мной и очень хотели меня ублажить. И если бы я не оттолкнула их сразу, если бы не пригрозила, что закричу — не знаю, что бы было. Но ничего не было. Я просто… я не успела вам рассказать. Боялась, что вы не поймёте. И как видишь — не поняли.

Он всматривался в моё лицо, как будто пытался разобрать, где в словах фальшь. Но её не было. Ни в голосе, ни во взгляде, ни в дрожащих пальцах.

— Почему ты сразу не сказала? — спросил он уже тише. — Мы бы тебя защитили.

— Потому что… — я сглотнула, и голос предательски дрогнул. — Я струсила.

Он помолчал. Потом медленно встал и прошёлся по комнате, прежде чем обернуться ко мне. И в его взгляде больше не было ярости. Только тяжесть вины.

— Прости, — сказал он. — Я должен был поверить сразу. Я… Мы все. Ты не заслужила сомнений.

Я чуть улыбнулась сквозь подступившие слёзы и прошептала:

— Просто обними меня.

Он подошёл и сел рядом, притянул меня к себе, как будто собирался никогда больше не отпускать.

— Ты не одна, Виола, — сказал он. — Надеюсь, ты не будешь снова пытаться всё держать в себе — мы с тобой. Всегда.

Саэт слегка отстранился, заглядывая мне в глаза.

— А ты помнишь, как они выглядели? Или, может, слышала имена?

Я поморщилась, вспоминая.

— Имен не знаю. Один был белобрысый, с волосами, как у рыбы под лампой. Второй — в синих штанах и с выражением самодовольного павлина. Но по сути… выглядели они так же убого, как и остальные местные «красавцы».

Он замер на секунду, а потом тихо фыркнул и прикрыл лицо рукой.

— Ты неисправима, — выдохнул он, сдерживая смех, в голосе проступила тёплая усмешка. — Я тебя сейчас должен ругать, за то, что ты ничего нам не рассказала, а ты…

Я усмехнулась и подтянула колени к груди, опираясь щекой о его плечо.

— Ну извини, Саэт. Но вас пятерых планета не заслужила. Особенно после этого их парада гламурных тряпок и блестяшек.

Он обнял меня за плечи и покачал головой, а потом поцеловал мою макушку.