Глава 37

Прошло несколько дней.

Я почти не выходила из дома — и не потому, что боялась выйти. Просто… мне было хорошо. По-настоящему. Дом, уют, тепло. Мужчины, которые, казалось, соревновались, кто дольше удержит меня в своих объятиях, кто лучше позаботится, кто больше рассмешит. Они окружили меня такой нежностью, что все воспоминания о той встрече, том неприятном вечере, начали постепенно выветриваться из головы, как дурной сон.

Мы вместе готовили еду — по очереди, а иногда и все пятеро на кухне. Это было весело и немного хаотично. Саэт ругался на разбросанные полотенца, Риан пачкал меня мукой, пока я взбивала тесто. Вэлк разливал чай, Дрей с усмешкой наблюдал за всей суетой, а Келлар поднимал брови так выразительно, что все сразу притихали. До следующей шутки.

Ночами я засыпала в объятиях одного, просыпалась в объятиях другого, а иногда и не просыпалась вовсе — слишком уставшая после всех ласк и любви, что мне дарили. Всё это было настолько настоящим, что прошлое теряло очертания и стиралось без следа.

Я не говорила о той ситуации. Не потому, что пряталась — а потому, что теперь это казалось неважным. Не в свете того, что у меня есть.

— Тебе нужно выйти, — сказал Риан, садясь рядом и бережно беря мою ладонь в свою. — Уже несколько дней ты не выходишь за порог. Мы это понимаем… но у меня есть одно место. Особенное. Я хотел бы показать его тебе.

Я посмотрела на него, немного удивлённая. Его голос был мягким, почти осторожным, но в глазах горел тот самый свет — как у мальчика, который делится своим самым любимым секретом.

— Место? — улыбнулась я. — Это звучит интригующе.

— Обещаю, тебе понравится. И мы будем вдвоём. Просто погуляем. Немного свежего воздуха, чуть солнца — и я. Твой верный экскурсовод.

Я не смогла устоять. Не потому, что скучала по улицам или воздуху, а потому что Риан умел говорить так, что в его словах было тепло — уютнее, чем в любом пледе.

Мы шли по тихой улочке, потом свернули на одну из узких тропинок, утопающих в зелени. Она вела через небольшой сквер, потом вдоль ручья, пересекли мостик… и вдруг я остановилась.

Передо мной раскинулся настоящий фруктовый сад.

Я ахнула.

Деревья были высокими и раскидистыми, усыпанные яркими плодами — от алых до солнечно-золотых. Воздух был насыщен сладким ароматом, земля под ногами казалась мягкой, как мох. Где-то рядом пели птицы, и над всем этим царило удивительное, почти сказочное спокойствие.

— Я приходил сюда, когда был маленьким, — тихо сказал Риан. — Спрятаться. Помечтать. Иногда — просто быть собой. Здесь никто не спрашивал, почему я не такой, как другие. И, конечно, я таскал фрукты.

Я посмотрела на него и сжала его руку.

— Спасибо, что привёл меня сюда.

Он улыбнулся, и эта улыбка была… тёплая. Он отпустил мою руку только для того, чтобы протянуть вверх — и сорвать с ветки спелый, тёплый от солнца плод.

— Попробуй. Это вкус моего детства.

Я взяла фрукт, откусила… и закрыла глаза. Он был сочный, сладкий до умопомрачения. Я рассмеялась.

— Это… идеально.

— Я знал, что тебе понравится, — сказал Риан, обнимая меня за плечи. — А теперь просто побудь здесь. Насладись этим местом.

И мы сидели под деревом, рядом, в тени, среди благоухающей зелени. Ни о чём не говоря. Просто рядом.

И мир, на какой-то короткий миг, был по-настоящему идеальным.

Дальше, прогуливаясь по залитым солнцем тропинкам сада, мы остановились у живописного поворота. И тут мой взгляд зацепился за странную сцену: одна из женщин — ухоженная, нарядная, с вычурным браслетом на запястье — с раздражением отчитывала ранкара, похожего на моих мужей. Мужчина стоял с опущенной головой, плечи были напряжены, хвост чуть подрагивал от сдерживаемого раздражения.

— Что происходит? — шепнула я Риану, не отрывая взгляда.

— Свободный мужчина обязан помогать женщине, — ответил он спокойно. — Возможно, она попросила его что-то сделать, а он отказался. Или не смог.

— Больше похоже, что приказала, — я сжала губы. — С вами тоже так было?

— Да. Мы привычные к такому. Не переживай.

— Я не хочу «не переживать». Я хочу понять, могу ли я что-то сделать.

Он покачал головой:

— Только если бы он исполнял уже чью-то просьбу. Или если бы у него была жена.

Но я уже не слушала. Злость поднималась в груди, и я шагнула вперёд, выпрямляясь, придавая голосу холодную строгость:

— Простите, что тут происходит?

Женщина взглянула на меня с прищуром:

— Ничего. Этот ранкар отказался выполнить мою просьбу. Видите ли, у него нашлись какие-то… отговорки.

Я сцепила руки за спиной, как делала, когда особенно злилась:

— Конечно, нашлись. Он занят. Он помогает мне. И, судя по всему, вы мешаете ему в этом.

Дама передо мной замерла. В её взгляде мелькнуло откровенное раздражение, граничащее с яростью. Она медленно выпрямилась, прищурилась, глядя на меня с тем самым выражением, с каким смотрят на неуместную девчонку, посмевшую войти не в ту дверь.

Я не отвела взгляда. Стояла спокойно, с безмятежной уверенностью, но с такой холодной вежливостью, что воздух между нами словно натянулся.

— Что ж, мы обсудим с ним это поведение, — произнесла я ровно, с лёгкой, почти невинной улыбкой. — Не беспокойтесь, теперь он снова под моим присмотром.

Она сжала губы. Очень сильно. Почти до белизны.

— Он не говорил, что занят другим делом, — сухо сказала она, не отводя глаз.

— Теперь вы знаете. — Я повернулась к мужчине, сдерживая желание добавить что-то едкое. — Всё в порядке. Возвращайся, пожалуйста, к моей просьбе.

Мужчина едва слышно выдохнул, будто только что его отпустили из-под гнёта. Он склонил голову, не смея сказать больше ни слова, и быстро отошёл в сторону.

Женщина постояла ещё пару секунд, потом резко развернулась и ушла, оставив после себя шлейф надушенной обиды.

Риан появился у меня за спиной, как тень.

— И кто-то говорил, что будет вести себя сдержанно, — пробормотал он, не скрывая улыбки.

— Я вела себя сдержанно, — ответила я и поджала губы. — Поверь, это была моя вежливая версия.

— Если это была вежливая… боюсь представить настоящую.

Я тихо усмехнулась, но сердце всё ещё стучало быстро. Я почувствовала, как Риан приобнял меня за плечи и прижал к себе.

— Горжусь тобой, — прошептал он. — Ты снова делаешь невозможное, нарушая все наши устои. И снова — как будто между делом.

Риан повёл меня дальше, никуда не торопясь. Мы шагали по мощёным дорожкам, окружённым яркими кустами и цветущими деревьями, пока он вдруг не свернул в узкий проход между зданиями.

— Куда мы…? — начала было я, но он только лукаво улыбнулся и сказал:

— Сюрприз.

Пройдя всего несколько метров, я оказалась перед небольшим, но очень уютным заведением. На вывеске красовалась изящная вязь с названием, которое я даже не успела прочитать — взгляд сразу приковало огромное окно, за которым виднелась витрина с… пирожными?

— Это… кафе? — удивилась я.

— Самое сладкое на всей округе, — с гордостью подтвердил Риан. — Я ходил сюда в детстве. И решил, что сегодня ты заслужила хорошее настроение.

Внутри пахло карамелью, сливками и чем-то ванильным. Тепло и сладко, как в детстве. В зале было почти пусто — только пожилая пара в углу и несколько подростков у стойки. Нам достался столик у окна, за которым Риан, не спрашивая, заказал мне какой-то десерт.

— Надеюсь, ты любишь шоколад? — усмехнулся он, протягивая мне тонкое блюдо с чем-то, что выглядело как воздушный торт, залитый густой тёмной глазурью и усыпанный орешками.

— Я люблю, когда ты вот так обо мне заботишься, — ответила я, взяв ложку. — Даже если бы это было острое мясо, я бы съела.

— Не зарекайся, — рассмеялся он. — На Ранкаре и острое мясо может быть десертом.

Мы болтали ни о чём, наслаждались моментом, смеялись, он делился детскими историями — как он прятался от бабушки в этом же кафе, как впервые попробовал сладкое. Я ловила его взгляд снова и снова, и каждый раз в нём было тепло.

И когда я доела последнюю ложку, поняла — это был один из самых тёплых и нормальных моментов за всё моё пребывание на этой планете. Только он и я. И торт.

Мы вышли из кафе, в котором пахло ванилью, карамелью и чем-то уютным, совсем не из этого мира. Я держала Риана под руку, он шёл рядом, довольный и расслабленный, и казался даже моложе. Мы болтали ни о чём, смеялись, и мне казалось, что день удался. Воздух был мягким, почти весенним, и улицы, вымытые недавним дождём, блестели в свете ближайшего купола.

Я как раз собиралась сказать, что хочу запомнить этот день, как один из самых спокойных… но слова застряли в горле.

Недалеко от выхода из боковой улочки, в полосе теней, мы заметили знакомую фигуру. Тот самый парень — тот ранкар, которому я помогла в саду. Только теперь он выглядел куда хуже. Одежда порвана, лицо в синяках, губа разбита, одно ухо срезано у самого края — и он едва держался на ногах, пошатываясь и опираясь о стену.

— Что с ним случилось? — выдохнула я.

Парень не ответил, только скосил на меня взгляд. В его глазах не было страха. Там была пустота.

— Кто это сделал? — я подошла ближе, не дожидаясь ответа.

— Всё в порядке, — хрипло ответил он. — Я просто упал…

— Ты врёшь, — спокойно, но твёрдо сказала я. — Мы отведём тебя к врачу. Сейчас.

— Виола… — начал Риан, но я уже повернулась к нему.

— Риан. Ты видел его? Это не просто «упал». Его избили. Сильно. И он сейчас еле стоит. Мы не оставим его на улице.

Он закусил губу. Потом тяжело выдохнул:

— Хорошо. Пошли. Но после врача мы поговорим.

Парень даже не протестовал, когда Риан, нахмурившись, подхватил его под руку и повёл в сторону медцентра, не позволяя мне вмешаться. Я только шагнула, чтобы подставить плечо — но Риан мягко, но настойчиво преградил путь.

— Это за гранью, Виола. Ты не можешь прикасаться к чужому мужчине в таком состоянии. Даже если он пострадавший. Особенно если он пострадавший. Это будет неправильно. Я сделаю всё сам.

Я сжала губы, но не спорила. Понимала, что он прав по их местным правилам, каким бы абсурдными они мне ни казались. Поэтому я шла рядом, и лишь вглядывалась в лицо ранкара, надеясь, что он не потеряет сознание, пока мы дойдём.

Когда мы добрались до медицинского пункта, дежурная врач — женщина с упрямыми серыми глазами и длинными изогнутыми руками-манипуляторами — мельком посмотрела на нас, а затем хмуро велела положить пациента на ближайшую кушетку.

— Имя? — бросила она.

— Он не говорит, — ответил Риан.

— Неважно. Состояние хуже, чем выглядит.

Она сняла с него верхнюю одежду и тихо присвистнула. На спине были следы ожогов, старых и новых. Грудная клетка в гематомах, одно плечо — как будто вывихнуто. Она быстро ввела обезболивающее и начала обрабатывать раны, проверять пульс, накладывать какие-то охлаждающие повязки.

— Он может остаться тут? — спросила я. — Ненадолго. Чтобы восстановиться?

Врач посмотрела на меня.

— Мест нет. Только на экстренную помощь. После — ищите, куда его пристроить. Спать на улице ему нельзя. Несколько дней постельного режима, питание, тёплая вода, минимум стрессов. Иначе повторный обморок, возможно — внутреннее кровотечение.

Парень не проронил ни слова, даже когда она выворачивала ему плечо и щёлкнула сустав на место. Только зубы сжал. Я подошла ближе и сжала кулаки.

— У меня есть стойкое ощущение, что если ты вернешься в свой дом, то вылечиться тебе не удастся. Мы найдём, куда его привезти. Обязательно.

И в этот момент Риан тихо сказал мне, чуть в сторону:

— Ты понимаешь, что его нельзя взять к нам? Это чужой мужчина. Ты замужем. Ты не можешь жить с другим мужчиной.

Я встретила его взгляд.

— Это глупое правило не может стоить ему жизни.

Риан буравил меня взглядом, будто надеялся, что я одумаюсь. Я не отводила глаз. Он нахмурился сильнее, тень раздражения легла на лицо. Потом выдохнул, тихо выругался себе под нос — и сдался.

— Ты упрямая как тысяча пылевых ящеров. Ладно. Но знай: будут вопросы. Не от меня. От остальных.

— Пусть будут, — прошептала я. — Главное, что он будет в безопасности.

Он не стал спорить. Лишь поднял раненого ранкара с медицинской кушетки и, криво глянув на меня, направился к выходу. Я шла рядом, ощущая, как гулкая тревога внутри уступает место лёгкому облегчению.

Мы вызвали местный транспорт — глайдер, как его называли здесь. Он был чем-то средним между капсулой и летучим куполом, плавно зависающим над поверхностью. Прозрачная верхняя часть купола мягко светилась, подсвечивая дорожки под нами, а внутри пахло чем-то мятным и холодным.

— Какое… странное ощущение, — прошептала я, когда он мягко оторвался от земли. — Будто плывём.

— Потому что глайдер скользит по магнито-сетке. Нет колёс, нет шума, — сухо пояснил Риан, поддерживая ранкара, который, хоть и подлеченный, выглядел всё ещё бледным и отрешённым. Он молчал, но в глазах мелькало что-то похожее на смущение — или боль.

Мне стало не по себе: он словно не верил, что его правда спасают.

— Ты в порядке? — спросила я тихо, не приближаясь, чтобы не нарушать правил.

Он слегка кивнул. Но не ответил.

Риан посмотрел на меня из-под бровей. Хмуро. Раздражённо.

— Ты не должна была вмешиваться, Виола. Ты — замужняя. Ты не обязана спасать каждого поломанного чужака.

— А если бы это был ты? — отрезала я. — Я бы точно сделала то же самое.

— Вот об этом я и говорю, — пробормотал он себе под нос. И отвернулся к окну глайдера.

Мы ехали в тишине. Только лёгкое гудение транспорта и слабое дыхание ранкара рядом.

Когда глайдер мягко опустился у входа в дом, я первой распахнула дверцу. Риан, не дожидаясь моей помощи, подхватил ранкара под руку и поднялся с ним на ноги, не глядя в мою сторону. И довольно быстро затащил его в наш дом.

— Я помогу… — начала я, но не успела договорить.

— Не подходи, Виола, — рявкнул он, резко и зло. — Даже не думай к нему прикасаться или подходить лишний раз.

Я застыла. Его тон был как удар. Ледяной и обжигающий одновременно. Он не ждал моего ответа, просто потащил ранкара через холл, в сторону гостевых комнат. Я осталась стоять у входа, сжав губы и опустив взгляд.

Через мгновение в коридор вышли Дрейан и Вэлк. Видимо, только вернулись — на лицах ещё не было тревоги, только лёгкое удивление.

— Что происходит? — первым спросил Вэлк, кивая на мою угрюмую позу у двери. — Почему Риан с тобой так разговаривал?

— Он… — начала я, но не успела закончить.

Риан уже возвращался. Быстрым шагом, всё ещё злой, с сердитым прищуром. В дверях он остановился, сложил руки на груди и бросил в сторону:

— Потому что она притащила в наш дом мужика. Еще одного бракованного ранкара. Видимо решила собрать коллекцию.

В комнате повисла тишина. Дрейан медленно обернулся ко мне.

— Это правда? — спросил он уже куда более спокойно. Но взгляд был серьёзным. Ожидающим.