31 глава

Дар опускает ладонь в мои волосы — пальцы сжимаю пряди волос, и крепко охватывают затылок. Он тянет голову к себе. Мир смыкается в точку, где его губы накрывают мои. Поцелуй — густой, обжигающий мед, в котором растворяются остатки мыслей; губы мягкие, но в их жадности таится отточенная власть, и я таю под этим натиском.

В полумраке огромное окно отбрасывает на стены спектр приглушенных звездных полос. Я не помню, как потемнело и когда это случилось… Снаружи режет тишину мономерный гул двигателей, а внутри воздух напитан ароматом горькой ванили и наших раскаленных тел. На мгновение кажется, будто сама кабина корабля вибрирует от нашего дыхания.

Кас подходит сзади; теплая ладонь скользит от основания шеи вдоль позвоночника, словно оставляет на мне невидимый след. Пальцы сжимают мои бедра через тонкую ткань, и жар, зародившийся в месте его прикосновения, мутной волной разливается по всему телу. Сердце колотится так громко, что, кажется, сейчас просто вылетит наружу.

— Малышка… — Дар шепчет у самого уха, шершавый от хрипоты голос натягивает нервы, как струны. Я отвечаю тихим стоном: в нем вся моя дрожащая готовность.

Кас прижимается всем телом, губы скользят по шее трепетным огнем; его дыхание, горячее и неровное, оставляет влажный след. Колени подгибаются, будто лишенные костей и мышц. Я цепляюсь за рубашку Дара, чувствуя, как ткань под пальцами напрягается поверх твердых мышц.

— Мы слишком долго ждем… — жаркий шепот Каса искрит вожделением, рука проскальзывает под струящееся платье, ткань шуршит, комкается, пока его пальцы находят горячую кожу на талии.

Внутри меня вспыхивает волна огня, поднимаясь от живота к груди. Я захватываю затылок Дара, погружаюсь в шелковистые пряди, распускаю его хвост, вдыхаю его запах — смесь восточной древесной смолы и собственного разгоряченного тела. Каждая клеточка кричит о невозможном возбуждении, на грани сумасшествия.

Дар углубляет поцелуй, зубами чуть прикусывает нижнюю губу, проверяя мой предел, и получает в ответ отчаянный выдох. Кас, позади, освобождается от рубашки — ткань мягко падает на кресло — и, обнажив грудь, прижимается ко мне, накрывая руки и талию кольцом тепла. Мир качается, будто мы дрейфуем в невесомости, сливаясь в единое целое…

Я не замечаю, как тонкие лямки платья сползают; прохладный воздух ласкает плечи, а чьи‑то сильные ладони ведут жаркую дорожку по обнаженной коже. Каждое новое прикосновение — разряд электричества под кожей; я растворяюсь меж их тел.

Все тревоги, шум стадиона, вспышки фанфар — остаются где‑то далеко, по ту сторону вибрирующих стен. Здесь, в узком пространстве их рук, я слышу лишь ритм наших сердец и чувствую, как искры сбивают остатки осторожности, превращая наше дыхание в единый раскаленный поток. И этот пульс — острый, раскатистый, свободный — становится единственной реальностью, к которой я без остатка тянусь.

Тяжелое дыхание, стук наших сердец сливаются в единый ритм. Мои пальцы скользят по твердым мышцам обоих принцев, и каждый дюйм их тел кажется созданным, чтобы сводить меня с ума. Дар приподнимает меня на руках и осторожно прижимает к стене. Я не сдерживаю хриплый стон, когда он накрывает моей ладонью свой затылок, подставляясь под ласку.

Я не успеваю осознать, как платье скатывается ниже бедер, сползая на ноги, а сильные руки Дариана и Кассиана мягко поддерживают меня, покрывают поцелуями шею, ключицы… Я давно не стою на своих ногах и у меня нет сил. Дар закидывает мою ногу на себя, раскрывает. Между ног все горит огнем. Все тело пылает. На языке собирается солоноватый вкус их кожи, а внутри чуть ли не взрывается что-то. Я готова потерять голову окончательно…

Дверь спальни распахивается с грохотом, резко, как будто ее сносят. Мы все трое вздрагиваем, а сердце мое обрывается где-то у пяток. За долю секунды братья успевают буквально рывком прикрыть меня собой: Дар разворачивает меня к себе лицом и подхватывает под колени, притягивая на себя и укрывая пледом с кровати, а Кас мгновенно вскакивает и оборачивается к тому, кто посмел сюда ворваться.

— Что за… — Кас замирает на полуслове, и я вижу, как в его глазах пробегает закипающий гнев.

На пороге стоит Налиэн. Ее глаза сверкают злобой и неуемной ревностью. За ней топчутся охранники.

— Сколько можно терпеть эту низкую выходку?! Сколько можно мне терпеть ваши выходки?! — начинает принцесса, поднимая подбородок. — Почему вы ушли с праздника?! Все там, а вы здесь… с этой…

Я прикусываю губу, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Прячу лицо на мужской груди. Дар тяжко дышит, все еще придерживая меня на руках. Никакого стыда за нашу страсть внутри я не чувствую — лишь гнев и раздражение, что нас вырвали из этого блаженного момента…

— Как… Как… — он на мгновение даже теряет дар речи. — Как ты посмела? Как ты посмела ворваться сюда? — шипит Кас, и я слышу, как срывается его голос. Его ладонь взлетает и с силой хватает Налиэн за горло, вынуждая ее захрипеть. — Ты охамела, принцесса. Какое право ты имеешь вламываться в мою спальню?!

— Пусти меня! — фыркает она, но в глазах у нее проступает испуг.

— Я не позволял себе врываться к тебе, когда ты несколько дней веселилась с моими же молодыми охранниками! — яростно рычит Кас, сжимая пальцы на ее шее, пусть и без явного удушья. — Но, видимо, ты возомнила, что для тебя нет границ?!

— Это наглая ложь! Я ничего подобного… — хрипит Налиэн, хватаясь за его запястье, пытаясь отодвинуть сильную руку.

Дар прижимает меня сильнее к себе, словно боясь, что я замерзну после резкой смены их настроения и собственного перевозбуждения. Я же ощущаю, как внутри него бьется бешеный пульс, а его грудь вздымается вместе с моим дыханием. И… он еще больше прикрывает меня. Смотрю исподлобья на Налиэн: она пытается что-то выкрикнуть, но Кас не дает ей говорить.

— Прочь из моей спальни, — процедил он сквозь зубы, после чего буквально выталкивает ее наружу. Охрана при виде его ярости замирает, но не успевает даже попытаться ее защитить. Кас взмахивает ладонью, и от него по воздуху проносится короткая волна силы. Я не понимаю, как он это делает, но все стражи валятся на пол, сдавленно вскрикивают от боли.

И охрана Налиэн, и охрана принцев.

— Вон! — гневно кричит Кас. — Чтобы ни один из вас не смел приближаться к моей двери без приглашения!

В следующее мгновение он с грохотом захлопывает дверь и запирает ее, словно ставя точку. Я слышу, как Налиэн ругается вполголоса и топает прочь.

— Стерва… Сука! — вырывается у Каса. Он оборачивается, и я вижу, что весь он ходит ходуном. Его губы дрожат, дыхание сбивается, а на скулах ходят желваки.

— Кас, — тихо зовет его Дар, аккуратно отпуская меня. Я тут же укрываюсь поплотнее одеялом, а потом вижу, как Кас едва держится, сжимая кулаки.

Кас не просто сердится — от него буквально пахнет яростью и гневом: он тяжело дышит, воздух электризуется, и каждая прожилка его шеи пульсирует. Его шаги тяжелые, будто он влачит за собой якорь и ему тяжело идти. Дар, прижавшись ко мне сбоку, дышит часто — каждый вдох скользит вдоль моего виска горячим вихрем, но и он еле‑еле удерживает ярость внутри груди.

Полумрак спальни искрится их гневом. Настенные лампы мигнули пурпурным, будто чувствуя едва не начавшуюся бурю. Кас молча делает два шага — и с третьим почти обрушивается мне на колени, посадив меня на кровать. Он гладит меня по ногам, успокаивается понемногу и оставляет жаркие поцелуи около своего укуса.

— Прости… — глухо срывается у него; дыхание хриплое, как после долгого бега. Голова опускается на мои бедра, волосы — темные, густые — рассыпаются по пледу, и я, забыв обо всем, погружаю пальцы в эти пряди. Я веду ладонью по его затылку, пытаюсь успокоить.

С каждой медленной лаской ладони вспышки злости под кожей Каса затухают: рваное дыхание становится спокойнее, грудная клетка перестает подрагивать. Дар опускается по другую руку, ложится рядом на кровать; теплые пальцы ложатся на плечо брата — легкое успокоительное касание. Мы встречаемся с Дарианом взглядом поверх темной головы Каса, и молчаливая клятва взаимоподдержки проскакивает между нами.

— Все… тихо… — шепчу, пытаясь немного успокоить. А то они бы и убивать могли в таком состоянии… А я не хочу на это смотреть.

Внутри меня поднимается странная сила. Словно я действительно могу их успокоить.

Кас чуть сильнее прижимает лоб к моим коленям; от этого простого касания по коже разбегаются мурашки, теплые, доверительные. Он поднимает голову — в глазах янтарь все еще вспыхивает яростными искрами, но теперь рядом с ними мерцает чистая благодарность. Дар, улегшийся тоже у моих ног, выдыхает. Он успокоился быстрее брата, и теперь просто лежит рядом со мной, переплетая наши пальцы…

Тишина густеет; лампы переключаются в спокойный режим. Я медленно глажу волосы Каса, другой ладонью ласково сжимаю пальцы Дариана. Пламя, бушевавшее минуту назад, не угасло — оно затаилось, ждет, когда мы позволим себе вновь погрузиться в его жар.

И все‑таки внутри мелькает дрожащая мысль: что, если в следующий всплеск он задушит меня, захваченный желанием?.. Горячий страх обжигает — и тут же сменяется тягучим, сладким согласием, потому что я понимаю: он так не сделает.

И я… хочу, чтобы первыми были именно они, даже если в этом есть безумный риск.

Наклоняюсь к Касу — его волосы пахнут древесной смолой и стылым озоном после грозы — и касаюсь губами его губ. Поцелуй тихий, благодарный; внутри груди вспыхивает особый трепет. Я не знаю, что может случиться, чтобы я стала их бояться.