Эпилог
Понадобилось больше двух месяцев, чтобы нейтрализовать угрозу. Гости из другой Вселенной успели проникнуть так далеко, что нам и не снилось. На многих планетах они умудрились пролезть на руководящие должности. Даже маджестики оказались под их патронатом. Те самые безобидные фанаты натуральности спонсировались тайным сообществом вселенцев. И ради чего? А чтобы отвлечь внимание от их собственных темных делишек.
Впрочем, деррангам под предводительством Аскольда удалось задушить масштабный захват в самом зародыше. Они нашли тайные списки с целями по трем из обитаемых галактик. И теракт на Гораукане стал первой ласточкой.
Я же все это время обживалась на «Гермесе». Как говорится, на принца надейся, но и сама не плошай.
Мне не хотелось оставаться бессловесным придатком к громкому титулу мужа, а потому я заявила, что хочу получить причитающееся мне наследство и открыть… спа-салон!
Да, самый обычный, каких в далеком двадцать первом веке на всех углах пруд пруди. Пора напомнить местным дамам, как много они потеряли, отказавших от простых женских радостей! Генная инженерия и пластика — это, конечно, хорошо, но что может быть лучше расслабляющего массажа живыми камнями с Таккары, ароматного обертывания морруанскими водорослями или маски на все тело из горауканских какао-бобов?
Я ожидала, что меня начнут отговаривать, мол, не рентабельно, смысла нет. Но неожиданно мать Рейна меня поддержала. И что еще удивительнее, Гейл Нурран заявил, что салон должен быть не только для женщин. Мол, от хорошего массажа ни один лейр не откажется.
Был еще один неприятный момент с бывшим женихом. Суд запретил Маркусу приближаться ко мне ближе чем на двести метров. А после нескольких попыток подловить меня в разных местах, Рейн указом командора станции просто депортировал его без права на повторный въезд. Позже мы узнали, что он вернулся на Гораукан, где занял пост в каком-то министерстве.
В общем, наша жизнь потихоньку налаживалась и, казалось, мне пора вздохнуть с облегчением. Но тайна, которую я хранила от Рейна, не давала покоя. Она изгрызла мне душу. Вымотала все нервы. Я стала подозрительной, раздраженной. Я лгала мужу и сама себя ненавидела за эту ложь.
Я понимала, что должна все рассказать. Понимала и… не могла! Страх был сильнее.
Впоследствии этот страх показался мне детским, бессмысленным. Сама придумала, сама поверила. Но тогда он был сильнее здравого смысла.
Только месяц спустя я поняла, что больше молчать нельзя. В тот день, когда портативный анализатор показал в моей крови присутствие хорионического гонадотропина. Сначала этот сложный термин мне ничего не сказал, но потом…
Потом меня осенило.
Господи… я беременна…
Беременна!
От нахлынувших эмоций у меня едва сердце не встало.
— Тьяна?
Голос мужа заставил вздрогнуть. Чертов анализатор едва не выпал из моих рук. Я повернулась к Рейну и выдохнула одними губами, точно в прорубь нырнула:
— Рейн… нам нужно поговорить…
Да, только так.
Сначала я скажу ему правду. Потом о ребенке.
Если он, конечно, захочет слушать после того, как узнает, что я тоже вселенка. Захватчица.
Но иначе никак.
— Слушаю тебя.
Мой дерранг, как всегда, был сдержанным и немногословным. Впрочем, моих эмоций хватало на нас двоих.
Я мяла в руках пластмассовый анализатор, смотрела на Рейна и все не могла начать. Как сказать о том, что скрывала столько времени? Как признаться в том, что ты врала самому близкому человеку? Что заняла чужое место и все это время жила чужой жизнью?
Нет, такое не говорят. Такое скрывают до смерти.
Но я не могла.
Я поняла, что если сейчас не скажу, то потом будет поздно.
И я рискнула.
— Это кое-что обо мне, что ты должен знать.
Его черная бровь выжидающе приподнялась.
Я сглотнула комок.
— Нужно было давно рассказать… но я… в общем…
Он молчал и просто смотрел. Смотрел так, что по моей коже побежали мурашки. Не одна и не две, а целый табун.
— Я вселенка!
Ну вот, сказала. И будто гора свалилась с плеч. Теперь будь что будет, если он действительно любит меня, если я нужна ему…
Он поймет и простит.
Боясь встретиться с ним взглядом, я опустила глаза.
После секундной заминки Рейн произнес:
— Это все, что я должен знать?
И как всегда, по его голосу невозможно догадаться о чувствах.
— Ну… почти. Еще у нас будет ребенок…
Мои щеки залились румянцем. От смятения или тревоги? Я не знала…
Рейн шагнул ко мне. Обхватил руками за талию, прижал к себе, и я почувствовала его дыхание у себя на затылке.
— Глупая, — он поцеловал меня в шею, — а я-то все голову ломал, почему ты так странно себя ведешь. Переживал, что за червь тебя гложет. А вот оно что…
Я разревелась у него на плече.
Рейн подхватил меня на руки, отнес в нашу спальню и долго, обстоятельно и доходчиво утешал. А потом, когда я успокоилась, щелкнул по носу и сухо сказал:
— Думаешь, я не понял? Как оказалось, дерранги чувствуют вселенцев по эмоциональному оттиску. И я с первой встречи знал, что с тобой что-то не так. Ты не похожа на наших женщин, и этим привлекла мой интерес. Еще там, на «Гермесе». Когда лежала в медбоксе, беспомощная и беззащитная.
— Значит, ты все-таки приходил! — ахнула я.
— Конечно. С первого дня, как тебя вытащили из покореженной букашки и доставили в медбокс, я знал, что ты моя пара. Ты именно та, кто мне нужен. Та, кого я люблю.
А еще неделю спустя пришла весточка от Дэмиана. Он отправился в отдаленную галактику в составе полувоенной исследовательской экспедиции. И перед тем, как пропасть на долгие годы, пожелал нам с Рейном семейного счастья.
Я очень переживала за астарийца после того, что между нами случилось. Мне казалось, что расстались мы как-то неправильно. Нет, я понимала, чем он руководствовался в тот момент. Но… мне очень хотелось, чтобы он тоже обрел свое счастье.
Надеюсь, что все так и будет. Пусть Вселенная пошлет ему женщину, которую он заслужил.