Глава 6

Когда открылся люк, я увидела стоявшую с той стороны входа узкую кушетку и мужчину в черном комбинезоне. Он был почти полной копией следователя, только чуть моложе. Та же кирпичного цвета кожа, те же белые волосы, подстриженные коротким ежиком.

Заметив, что я смотрю на него, он вскочил и сделал странный жест правой рукой: на секунду коснулся двумя пальцами правого виска, затем левого плеча и отрывисто кивнул.

Память подсказала, что это обычное приветствие у военных.

— Лирра Дизраелли, — он шагнул в палату, и люк автоматически закрылся за его спиной, — позвольте представиться. Адъютант командора станции Дейн Старден.

— Это я уже поняла, — проворчала, сверля его настороженным взглядом. — Какими судьбами?

Молодой человек уставился на меня, явно не понимая смысла последней фразы.

— Простите?

— Я просто хотела узнать, что вас сюда привело.

— Лирра, нам всем очень жаль, что ваши родители погибли на территории станции, — на его лице мелькнуло виноватое выражение. — Есть подозрения, что это был террористический акт, но пока ни одна из известных группировок не взяла на себя ответственность за произошедшее.

Я скептично хмыкнула. Столько веков прошло, а в мире ничего не изменилось. По-прежнему воюют власть и оппозиция, да еще и террористы отыгрывают неуловимых мстителей.

Старден стоял почти вплотную к кровати, нависая надо мной, и от этого я чувствовала себя беспокойно.

— Пожалуйста, присядьте, — я указала ему на металлический стул с блестящими хромированными ножками, изогнутыми под фантастическим углом.

Адъютант поднес это творение дизайнерского беспредела ближе к кровати, уселся на него, широко расставив ноги в высоких ботинках, и произнес:

— Командор Сагира передает вам соболезнования от лица всего личного состава "Гермеса" и берет на себя все расходы по погребению. Он обещает, что виновные обязательно будут найдены и наказаны.

Да неужели?!

Очень хочется верить, но опыт прошлой жизни подсказывает, что если по горячим следам никого не нашли, то вряд ли уже найдут. И мне как бы дела нет до их политических и прочих проблем, если бы не одно «но». Причем, очень веское «но»!

Вполне вероятно, что именно я теперь цель террористов.

Конечно, есть шанс, что они все-таки охотились за отцом Тьяны или матерью… Но чуйка подсказывает, что вряд ли мне так повезет.

Жаль, что я никому не могу высказать свои домыслы…

— Сейчас на высшем уровне решается вопрос об отправке вас на Гораукан…

Последняя фраза заставила меня облиться холодным потом.

— Нет!

Только не это!

Я инстинктивно дернулась на кровати, позабыв о привязанных ногах. Голени пронзила судорога, пальцы ног болезненно сжались.

— Вам плохо? Вызвать врача? — засуетился Старден, подскакивая.

— Нет, все нормально, — пару раз глубоко вдохнула.

Сердце колотилось? как сумасшедшее. Но мышечные спазмы медленно отступили, оставляя после себя тупую тянущую боль.

Немного отдышавшись, пояснила:

— Передайте командору, что я хочу остаться на станции. Кстати, вам сообщили, что у меня полная амнезия?

— Да, лирра. Именно поэтому ваш жених настаивает на возвращении. Он считает, что родная планета и привычные вещи помогут восстановить память.

Ну вот, опять этот жених. Какой заботливый! Что-то он мне уже поперек горла. Родителей нет, значит, теперь он единственный, кто может заподозрить подмену. И ведь неизвестно, насколько близкие отношения у них были… И если вообще какие-то были. Странно, что Тьяна не упомянула о нем в своем завещании. Может, потому что он не входит в число «доверенных лиц»?

На всякий случай состроила скорбную мину и даже вздохнула:

— Боюсь, жениха я тоже не помню. Потому и хочу здесь остаться. Моя память как пустой лист бумаги, понимаете? Я не помню ничего, что было до того, как очнулась.

— Вы используете архаичные слова в непривычном контексте. Вас трудно понять, — пробормотал Старден.

Я замолчала на полуслове, растерянно хлопая ресницами. Черт! Так ведь можно и проколоться.

— Какое слово вам показалось архаичным? — поинтересовалась осторожно.

— Бумага. Она не используется уже больше трех тысяч лет.

Я быстро перебрала в памяти всю имеющуюся информацию. Так, глиняными табличками для письма пользовались еще в античном мире, но и в двадцать первом веке люди знали о них, потому что изучали в школе на уроках истории. Почему же слово "бумага" так удивило моего гостя?

— Сегодня вечером состоится официальный ужин, — продолжал он, приняв прежний невозмутимый вид. — Будут присутствовать командор Рейн Сагира, почетный посол Гораукана и несколько атташе. Я должен передать начальству ваш ответ. Вы действительно решили остаться?

— Да, — не задумываясь, ответила я. — Передайте командору, что я отказываюсь возвращаться на Гораукан и прошу у него политического убежища.

Ничего себе, я загнула! От собственной наглости у меня даже сердце забилось сильнее, но в душе зрела непоколебимая уверенность, что я все делаю правильно.

— Передам, но вы же понимаете, что для политического убежища нужна веская причина?

— А то, что меня чуть не грохнули — вам этого мало? — взвилась я. — То, что я сиротой осталась — это не достаточно веская причина по вашему мнению?

Меня охватила внезапная злость. До слез стало жалко бедную девочку, в теле которой я оказалась. Недоглядели, проворонили террористический акт! Всю семью погубили, а теперь хотят по-быстренькому от несчастной сироты избавиться. А там, глядишь, и дело замнут.

Ничего не меняется!

С языка уже готовы были сорваться резкие выражения на великом и могучем, но я усилием воли подавила этот порыв. Спокойно, Танюха. Держи себя в руках. Не стоит выдавать себя раньше времени.

— Простите, лирра, — кивнул Старден, — я передам ваши слова командору. Еще какие-то пожелания будут? Все устраивает?

— Все, кроме диеты, — буркнула, испытывая неловкость за всплеск эмоций.

Раньше со мной такого не бывало. Наоборот, я могла бы гордиться своим хладнокровием. Даже Олег не раз ворчал, что я как мороженая рыбина, никаких эмоций не проявляю. Хотя, конечно, проявляю, и даже очень, только умею держать лицо. Умела, во всяком случае.

— К сожалению, методы лечения не входят в компетенцию командора. Обратитесь с этим к лечащему врачу.

— Обязательно!

Я раздраженно наблюдала, как Старден поднимается со стула и отвешивает мне прощальный кивок.

Когда за ним закрылся люк, я уставилась в светящийся потолок. Вот так попала в будущее! А оно такое светлое, что хочется поскорее назад, в свое родное темное прошлое.

* * *

Я ждала, когда подойдет к концу срок моего заточения в медицинском боксе, когда я смогу вставать, а значит, и выходить за пределы этого помещения. У меня был стимул подумать, как жить дальше под чужим именем.

Итак, что мы имеем?

В моем распоряжении находится уйма информации, которую я пока не в силах осмыслить, хоть и стараюсь. Она хранится в инфонете, а доступ к ней лежит через аккаунт Эмитьянны.

Плюс у меня отлично получается изображать амнезию. Надо было послушать подруг и поступать в театральный, а не в политех. Доктор Нурран не заметил ничего подозрительного в моем поведении, адъютант Старден тоже. Если я и покажусь кому-то слегка эксцентричной, это всегда можно списать на потерю памяти и пережитый стресс.

Но что будет, когда они посчитают, что я здорова? Отправят на Гораукан, как сказал вчера Старден?

Каждый раз, стоило мне лишь подумать об этом, перед внутренним взором возникали мощные титановые стены бункера, затерявшегося посреди суровой безжизненной степи. Вначале я даже не поняла, то ли это память Эмитьянны проснулась, то ли мое воображение зашкаливает, но проверять не хотелось. Безопаснее всего для меня остаться здесь, на станции, и уже отсюда пытаться найти свое место в этом мире.

Да, получив тело Эмитьянны, а вместе с ним и ее проблемы, я вовсе не собиралась проживать ее судьбу. Прежде всего, я хотела дождаться, пока мне разрешат вставать на ноги, а затем потребовать встречи с командором "Гермеса".

Раз уж Фредерик Дизраелли погиб на территории станции, то ее руководство должно нести ответственность за этот инцидент. Наверняка командор Сагира испытывает сейчас если не вину, то хотя бы неловкость за то, что из-за халатности его службы безопасности одна юная лирра осталась сиротой.

Возможно, мне удастся сыграть на его чувстве долга — конечно, если оно у него есть — и вытребовать себе льготы в виде бесплатного проживания, питания и денежного пособия.

К тому времени я надеялась изучить память Эмитьянны, извлечь из нее все полезное и попробовать применить новые навыки.

В конце концов, мне придется освоить какую-нибудь местную профессию, если хочу начать новую жизнь. Понятное дело, волшебных плюшек я вряд ли дождусь, крестная фея не прилетит и влюбленный эльф не появится. Надо засучивать рукава и самой строить свое будущее в этом чужом пока еще мире.

Но пока это были только мечты и планы. Реальность же оставалась совсем не веселой.

Подняться с кровати я не могла. Правда, приставленный ко мне дроид Маша отлично справлялся с ролью сиделки: подносил судно из блестящей нержавеющей стали, обмывал меня дезинфицирующим раствором в нужных местах, менял постельное белье и одноразовую одежду, каждый раз доставая все новое из пластиковой упаковки. Я почти привыкла к роли младенца, которому меняют подгузники. Но бездействие начинало меня тяготить.

Мне хотелось выйти из этих стен и увидеть, что там за ними.

Господи! Да мне же теперь двадцать пять лет! А я так бездарно трачу драгоценное время.

На седьмой день моего заключения с утра заявился Нурран. Как раз в тот момент, когда я с трудом запихивала в себя какую-то дрянь, похожую на клей ПВА.

— Приятного аппетита, — врач бодренько улыбнулся мне.

Я едва не закашлялась.

Издевается?!

Бросила на него подозрительный взгляд.

— Как вы себя чувствуете, лирра? — он с профессиональным интересом уставился на показатели приборов. — Мне передали, у вас вчера был вечерний гость.

Да нет, вроде всерьез желает мне аппетита…

— Да, приходил адъютант командора. Соболезнования передавал… Доктор, мои ноги уже полностью восстановились? Скажите, когда я смогу вставать?

Этот вопрос интересовал меня сейчас больше всего.

— Куда вы торопитесь? Вам еще лежать и лежать.

Нурран откинул одеяло, приподнял подол рубашки и, недовольно нахмурив лоб, пощупал мои икры.

— Мышцы придется восстанавливать с нуля, — сказал он. — Даже если я сейчас разрешу вам встать, вы не сможете сделать и шага.

— Но если я не буду вставать на ноги, то мышцы вообще атрофируются! — возмущенно заметила я.

Он улыбнулся:

— Нет, такого мы не допустим. Вам сегодня же подключат стимулятор последней модели. Мы их только недавно получили от спонсоров. Хотя приборов всего три и они предназначены для реабилитации после анабиоза, но я смогу выделить вам один. Кстати, лейр Драммон уже спрашивал о вас.

Знакомое имя заставило вздрогнуть.

— Жених?

Обеспокоенная состоянием своего нового тела, я совсем забыла, что к нему прилагается бурное прошлое. И вот оно уже у дверей.

Я уже несколько раз отказывалась от встречи с этим Драммоном. Но бегать до бесконечности от него не могу. Нужно что-то решать.

— Да, лирра, ваш жених Маркус Драммон — старший сын президента Гораукана.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Мой жених — сын президента? — с трудом сдержалась, чтобы не присвистнуть.

Вот это да!

Хотя, чему удивляться? Почему бы дочке атташе не быть невестой президентского сына?

— Да. Вы так ничего и не вспомнили?

— Как видите, — пожала плечами.

— Ничего, ваше физическое восстановление идет полным ходом. Уверен, вскоре и память вернется. Не переживайте об этом.

Я едва не ухмыльнулась.

Ага, как же. Об этом я как раз ничуть не переживаю.

Но вот с женишком нужно что-то решать. Тем более, что замуж я больше не собираюсь. В обозримом будущем — точно. Хватит с меня последней попытки.

— И что мой жених спрашивал обо мне? — сделала пробный бросок.

— Интересовался вашим самочувствием. — Нурран бросил на меня внимательный взгляд. — Спрашивал, когда сможет встретиться с вами.

Я покопалась в памяти, но нет, личные воспоминания Эмитьянны были надежно спрятаны от меня. Зато в голову лезла всякая чепуха о политическом устройстве Гораукана, история его освоения и создание Конфедерации. Короче, все что угодно, только не то, что нужно.

Хуже всего, что я так и не поняла, какие отношения были у моей предшественницы с ее женихом. А вдруг любовь до гроба? Тогда жалко парня. Но если Эмитьянна его любила, почему не упомянула в своей исповеди? Почему не сказала что-то вроде "никому не доверяйте, только моим родителям и жениху"? Намеренно ли она позабыла его назвать? Или это было сделано специально?

— И что вы ему сказали?

— Что все зависит от вас. С моей стороны ограничений не будет.

Я забарабанила пальцами по металлическому подносу, на котором стояла тарелка с недоеденной размазней.

— Ладно. А где он сейчас?

— Здесь, за дверями. Приходит сюда каждый день с тех пор, как вас привезли. И кстати, большая часть лечения оплачена с его личного счета.

Последнюю фразу он произнес почти укоризненно. Это заставило меня замереть. Вряд ли лечение стоило дешево.

Собравшись с духом, я решила рискнуть.

— Хорошо. Согласна на встречу.

— Когда?

— Прямо сейчас.