Глава 7

Маркус Драммон оказался молодым парнем, на вид лет двадцати пяти, может, чуть больше. И довольно симпатичным, если не обращать внимания на уже примелькавшийся пепельно-голубой окрас кожи. На его лице выделялись широкие скулы, прямой нос и мягкие губы, а при улыбке мелькали небольшие клыки. Волнистые пряди были зачесаны на одну сторону, а вдоль щек так же, как у меня и Нуррана, спускался серебристый узор.

Из всего этого я сделала вполне обоснованный вывод, что мы трое принадлежим к одному виду модификатов, а вот краснокожий следователь и адъютант — это уже парни из другой оперы.

В отличие от виденных мной обитателей станции, жених Эмитьянны пришел на встречу не в комбинезоне, а в строгом кителе военного образца и в узких брюках, заправленных в сапоги с высокими голенищами. Сапоги эти, сделанные из какого-то синтетического материала, были начищены до зеркального блеска. Когда Маркус уверенно переступил порог палаты, на их зауженных носках заиграли отблески света.

В руках молодой человек держал роскошный букет ярко-красных пионов. Увидев цветы, я даже села от неожиданности, и все, что смогла выдавить из себя, это:

— Откуда?!

Откуда здесь, на космической станции, живые цветы? Да еще такие знакомые! Они как привет из далекого прошлого поразили меня в самое сердце.

— Из личной оранжереи командора Сагира. Просил передать вместе с соболезнованиями, — Маркус вложил букет мне в руки и присел на краешек больничной койки, приведя меня этим в смятение.

Охваченная внезапной неловкостью, я зарылась лицом в цветы. Смущение, растерянность, замешательство… Несвойственные мне чувства вынудили меня промолчать, хотя парень явно ждал от меня какой-то реакции.

— Ти… я рад, что ты выжила, — он взял меня за руку и прижал мою ладонь к своей груди. — На "Гермесе" объявлен трехдневный траур. Тела твоих родителей уже подготовлены к отправке на родину… Но мне передали, что ты не хочешь лететь?

Я нагнула голову еще ниже, боясь, что он прочитает досаду на моем лице вместо тоски по погибшим близким. Я совсем забыла, что должна изображать скорбящую дочь!

— Почему ты решила остаться? — в его голосе сквозило неприкрытое удивление. — Мы ведь уже обо всем договорились, еще до отлета на "Гермес". Я ведь и примчался сюда только ради тебя!

А жених-то у нас настойчивый!

— Маркус… — я попыталась осторожно высвободить руку из его сухих пальцев. — Разве доктор Нурран тебе не сказал?..

— Лейр Нурран? — Драммон оглянулся, словно врач мог находиться за его спиной. — Что он мне должен был сказать?

— Ну… что я потеряла память.

Я постаралась улыбнуться. Но улыбка вышла натянутой.

— Это я знаю, — отмахнулся парень. — На Гораукане она восстановится.

Пришлось добавить в голос печальных нот:

— Маркус, я ничего не помню. Абсолютно. Даже своего имени.

— А меня? — он одарил меня взглядом обиженного ребенка. Похоже, его сейчас волновало не то, что его невеста потеряла память, а то, что она не помнит именно его.

— И тебя тоже. Извини, но после аварии я очнулась с абсолютно чистым сознанием, и теперь мне нужно учиться как-то жить с этим. Даже о докторе Нурране я сейчас знаю больше, чем о себе самой. Именно поэтому я решила остаться.

Он выпустил мою руку и несколько секунд потирал нахмуренный лоб, что-то напряженно решая. Затем тихо проговорил:

— А как же наш проект, Эмитьянна? Как же наша договоренность?

Это было уже что-то новое.

— О чем ты? — я вся обратилась в слух. Моя интуиция буквально кричала: вот оно, начинаются проблемы!

— Не притворяйся! Или хочешь сказать, что вместе с памятью потеряла и свои способности… — он снова осторожно оглянулся, а потом наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей щеки, и едва слышно добавил: — …читать мысли?

Я замерла, переваривая услышанное.

— Повтори, что ты сказал? — мне стоило больших усилий говорить спокойно.

Он действительно это сказал? Эмитьянна же предупреждала, что про ее способности знал ограниченный круг людей. Если в этот круг входил и жених, значит ли это, что у них были близкие отношения?

— Эмитьянна, перестань смотреть на меня так, будто видишь впервые! — мужчина начинал злиться. Кажется, известие о моей амнезии не слишком его впечатлило. — Наши семьи заключили договор: твоя неприкосновенность в обмен на твои способности. Тебе дали шанс работать на правительство, но ты сбежала, как последняя шлайсса! (Мелкий грызун с планеты Гораукан. Похож на тушканчика.) Твоя безответственность поставила под угрозу весь проект.

— Подожди, не понимаю, о чем ты, — настороженно глядя на гостя, я прижала букет к груди.

Маркус же, резко поднявшись, начал нервно мерить шагами палату.

— О чем? — остановившись в двух шагах от меня, он рванул ворот кителя, словно тот не давал ему надышаться, а потом обвиняющим жестом упер палец в мою сторону: — Я тебя предупреждал, что ты доиграешься. Но ты решила, что умнее меня, умнее своих родителей, умнее нас всех! Если бы ты не напросилась с отцом на "Гермес", то сейчас бы сидела на Гораукане в президентском палаццо и встречала делегацию от Альянса, а твои родители были бы живы.

Я прикрыла глаза, понимая, что он по-своему прав. Сопоставить факты несложно, и если то, что он говорит — правда, то Эмитьянна действительно подставила своих родителей под удар.

Но с другой стороны, разве ее отец и мать не знали, что очень рискуют, беря дочь с собой? Если они держали ее в титановом бункере, значит, на это была причина. И эта причина — ее способности. Таким образом они пытались ограничить ее телепатию? Надо бы узнать об этом побольше…

— Маркус… ты сказал, что я умею читать мысли? — я одарила его взглядом потерявшейся девочки. — Расскажи, я ничего не помню об этом…

— Ну, наконец-то! — он выдохнул с явным облегчением и снова опустился на край кровати.

Я инстинктивно отклонилась, не желая, чтобы он нарушал мою зону комфорта. Но парень, похоже, этого не заметил.

— Да, в детстве у тебя случайно обнаружились способности к телепатии. Твои родители это скрывали, сколько могли, но трудно спрятать оголенный провод, если он постоянно под напряжением! В общем, твой отец выкупил большой участок земли в малонаселенном районе и построил там огромный особняк Дастаун. Звукоизолирующий купол, магнитное поле, высокое напряжение, армия киборгов для охраны, андроиды вместо друзей и игрушек — короче, не поскупился, охраняя единственную дочь. Несколько лет тебя скрывали от всех, ты жила как затворница, общалась только с родителями, дроидами да искинами. А когда тебе исполнилось двадцать, оказалось, что ты способна улавливать мысли на расстоянии до нескольких бранов! (один бран = 1,500 км)

Я слушала его, боясь пропустить хоть слово, а перед глазами всплывали странные и пугающие картины теперь уже моего прошлого. Я видела Эмитьянну маленькой девочкой с огромными глазами, в которых застыло непонимание. Я видела высокого горауканца в строгом костюме, крепко держащего Эмитьянну за руку, и безжизненную пустыню, посреди которой возвышалась настоящая крепость, способная выдержать любую осаду.

И хрупкую голубокожую женщину, едва достающую этому мужчине до плеча. В ее глазах затаилась печаль. Я была Эмитьянной, а она сидела на корточках передо мной и шептала, почти не разжимая губы: "Не слушай их, Ти, не слушай. Закрой свой разум, как ты закрываешь ушки!"

А в следующий момент я уже видела Эмитьянну шестнадцатилетней девушкой, одиноко сидящей на остановившихся механических качелях. Она сидела, не шевелясь, устремив стеклянный взгляд в пространство и, казалось, отрешившись от всего, что ее окружало.

И еще один кадр — Эмитьянна, на пару лет старше, катается по полу в дикой истерике, выкрикивая ругательства и раздирая ногтями лицо. Несколько мужчин в странной одежде, похожей на скафандры химзащиты, пытаются ее удержать. Один из них держит в руке предмет, напоминающий пневматический пистолет-шприц с длинной тонкой иглой.

Голос Маркуса звучал сухо и деловито, точно голос ведущего новостей:

— С этим нужно было срочно что-то решать. Вот тогда лейр Дизраелли и обратился к моему отцу. Они же вместе учились в дипломатическом корпусе, да и после учебы постоянно общались. Мой отец выделил средства на изучение твоего феномена. Организовали лабораторию на территории особняка, пригласили лучших специалистов… Для инфонета выдали альтернативную версию, мол, изучаем возможности астрального перемещения во Вселенной. Информация о тебе была засекречена на самом высоком уровне, но где-то произошел сбой.

— Ты о покушении? — я сморгнула, выныривая из чужих воспоминаний, и только теперь заметила, что раздавила в кулаке стебли цветов.

— Да. По всей видимости, произошла утечка. Мы думали, это беснуются маджестики. Тем более, что одна из их сект объявила тебя монстром. По их мнению, только боги имеют право читать мысли людей, а ты даже не человек, ты для них презренный мутант.

В голосе Маркуса звучала неприкрытая горечь.

— Подожди, — я остановила его. — Так эти маджестики, они что, земляне?

— Горстка ортодоксальных идиотов, ратующих за чистоту человеческой расы и отказ от любых модификаций, — мужчина не скрывал своего презрения. Мне показалось, что он еле сдержался, чтобы не сплюнуть на стерильно чистый пол медицинского бокса. — Но я сейчас о другом. Месяц назад правительство Гораукана договорилось о встрече с представителями Альянса. Те предлагают нам помощь в разработке иридиевых и осмиевых шахт, но взамен требуют, чтобы мы подписали нейтралитет на случай военных действий на территории Конфедерации. Но мой отец думает, что они слишком темнят. Он хочет знать их истинные мотивы, потому-то и предложил тебе войти в президентский штат.

— Так у меня еще и должность при президенте? — Ну, Эмитьянна, спасибо тебе огромное! Такую информацию — и утаила!

— Официально это называется помощник пресс-секретаря. Но сама понимаешь, с такими способностями обязанности тебя ждали несколько другие.

Я понимала. Эмитьянна должна была присутствовать на всех официальных встречах и слушать мысли представителей Альянса. Но как быть с мыслями других людей, того же горауканского президента, например? Сомневаюсь, что в них не было ничего крамольного. Но если это так, то девчонка со своей телепатией попала по полной программе. Вряд ли ее отпустили бы потом. С такими способностями она ходячая бомба с часовым механизмом и опаснее любого оружия. Как говаривал Натан Ротшильд — кто владеет информацией, тот владеет миром.

— Маркус, а почему твой отец сомневался в честных намерениях Альянса? — тихо спросила я.

После его слов я уже не была уверена, что по-прежнему хочу встретиться с бывшими соотечественниками и посмотреть, как изменилась родная планета за три тысячи лет.

— На планетах Альянса тяжелые металлы почти не встречаются, а на Гораукане и его девяти спутниках хоть отбавляй, — Маркус потер лоб тыльной стороной ладони. — Титан, иридий, осмий, хром, вольфрам — лежит буквально на поверхности, все горы набиты им под завязку. Но чтобы бурить шахты и строить заводы, у нас не хватает производственной мощности. Все силы кинуты на поддержку фермеров. Сама понимаешь, металл на хлеб не намажешь и в тарелку не нальешь, а прокормить несколько миллионов человек задача не из легких. На Гораукане много гор, пустынь и воды. Плодородных земель всего тридцать процентов, но мы стараемся использовать их очень аккуратно, чтобы не истощить, как земляне истощили свой чернозем. И теперь, когда они предлагают это соглашение, возникает много вопросов. Если мы подпишем его, то де-факто выйдем из состава Конфедерации и окажемся беззащитны перед Альянсом. Гораукан может просто превратиться в горнодобывающую колонию, на которую опять, как и полторы тысячи лет назад, будут ссылать всякий сброд из переполненных тюрем.

— Понятно. Но теперь, к сожалению, я помочь ничем не смогу, — я пожала плечами. — Мысли я больше не читаю, ничего из того, что знала — не помню. Я бесполезна для вас. Даже собственное имя узнала от врача.

— Да, я все это понимаю, — Маркус нахмурился, вновь завладевая моей рукой. Сжал ее между своих горячих, шершавых ладоней. Я как завороженная уставилась на его пальцы с искрящимися чешуйками поверх моих собственных. Оказывается, цвет его кожи намного темнее, чем мой. — Я сегодня же свяжусь с отцом. Эта амнезия спутала нам все карты, но это не означает, что я отказываюсь от тебя, как от невесты.

Он неожиданно подался вперед, сжимая меня за плечи, и не успела я возмутиться, как горячий ищущий рот горауканца прильнул к моим губам.

Его язык оказался сухим и шершавым, таким же, как пальцы. Он с завидной настойчивостью пытался разжать мои зубы, которые я успела стиснуть изо всех сил.

Отвечать на поцелуй не было никакого желания. Мало того, что я видела его впервые в жизни, так он еще и вызывал у меня странные чувства. Возможно, это были отголоски чувств Эмитьянны, но не мои — сто процентов!

Уперев кулачки в грудь мужчины, я попыталась его оттолкнуть. Тело Эмитьянны было хрупким и слабым, казалось, надави я чуть-чуть сильнее, и обязательно хрустнет какая-нибудь кость.

— Да что с тобой? — парень встряхнул меня за плечи. — Ти! Ты забыла свое имя, но ты не могла забыть о нас!

— Отпусти! — прохрипела я, пряча лицо от его настойчивых губ. — Хватит!

Не выдержав, залепила ему пощечину. Моя ладонь хлестнула его по щеке.

Он оторвался от меня. Тяжело дыша, смахнул с лица пряди волос. Его глаза лихорадочно блестели, зрачки сузились в вертикальные полосы, и я отстраненно подумала, что это признак большого волнения.

Ожидая реакции, я напряглась. Но Маркус молча встал и отошел от кровати на пару шагов. Нервным жестом поправил воротник. В свете люминесцентных квадратов на его шее блестели чешуйки, приковывая мой взгляд.

— Тебе не стоило этого делать, — отчеканила я ровным голосом и демонстративно вытерла губы. — Если между нами что-то и было, то я ничего не помню. И твои действия можно расценивать как насилие.

— Какое насилие? — он уставился на меня, явно не понимая. — Ты моя невеста! Мы обручились перед всем Горауканом. Нас показали по всем ультравизорам планеты. Репортеры объявили нас парой года!

— А как насчет моего несовершеннолетия? — вспомнила я. — Разве это не делает нашу помолвку незаконной?

— Это всего лишь формальность! Браки разрешены с восемнадцати лет! Ты не можешь просто так взять и вычеркнуть меня из своей жизни!

— Извини. Я уже это сделала, — тихо, но твердо ответила я.

Маркус застонал, схватившись за волосы.

Я его понимала, даже сочувствовала, но помочь ничем не могла. Мое тело странно реагировало на него, и это мне совершенно не нравилось. От его близости я терялась и переставала ощущать себя взрослым, уверенным в себе человеком. Переставала себя контролировать. Будто влюбленная девочка-подросток, впервые оставшаяся наедине с предметом своих желаний.

Но я-то давно не девочка. И не испытываю ни малейшей влюбленности.

Несколько минут он буравил меня тяжелым взглядом, под которым я начала покрываться холодным потом. Руки Маркуса были крепко сжаты, на щеках ходили желваки, плечи напряглись так, что казалось, китель вот-вот лопнет по швам. Наконец, горауканец резко выдохнул, выпуская воздух из легких, а потом произнес:

— Все, Тьяна, отдыхай. Может, это и к лучшему, что ты решила остаться здесь. Хотя, сама понимаешь, без охраны я тебя не оставлю. Как не оставлю и попыток вернуть ответные чувства.

— Это твое право, — из нас двоих только я одна знала, что никаких ответных чувств нет и возвращать нечего.

— Да, мое право. По закону у нас есть пять триз, чтобы сделать ребенка и пожениться или по-тихому разойтись. И я приложу все усилия к тому, чтобы ты стала моей женой. (Горауканский год-цикл делится на девять триз-месяцев по числу спутников планеты, прим. автора.)

Я молча наблюдала, как Маркус уходит. Он нервно потирал шею, будто воротничок кителя душил его. И только когда за ним закрылся люк бокса, позволила себе облегченно вздохнуть.

Внутри ничего не осталось, ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Я была похожа на выжженную солнцем пустыню, по которой ветер гоняет песок.

Память послушно подсказала: семейный кодекс Гораукана лаконичен и прост. Обрученные пары обязаны прожить вместе девять триз. По истечению этого времени, если девушка забеременела, состоится свадьба, если нет — пара расходится, чтобы попытать счастья с другими. Именно поэтому браки разрешаются до наступления официального совершеннолетия.

Их мутация не прошла даром, теперь у мужчин и женщин этой планеты странная несовместимость. Только при идеальном сочетании генов происходит зачатие и рождается младенец с унаследованными чертами горауканца. В противном случае либо зачатие не происходит вообще, либо на свет появляется нежизнеспособный ребенок.

Вирусы Гораукана полторы тысячи лет назад изменили людей, посмевших ступить на его поверхность, и дали возможность жить на этой планете.

Но за все в жизни нужно платить. Кому-то за новый дом, а мне за свободу.