Глава 14. Массаж

Треес-Ол занес меня в полутемную каюту. Помещение было небольшим, явно гостевым или запасным. И такое ощущение, что все настроено было под мое состояние. Точнее, согласно рекомендациям Градиента.

Приглушённый золотистый свет мягко струился из панелей в стенах. Воздух был прохладным и совершенно нейтральным, без запахов. Даже стены и мебель были без явных акцентов. Минимум всего.

Маршал осторожно, как хрустальную вазу, опустил меня на ноги. Его алые шлейфы ослабили хватку, но не отпустили полностью, поддерживая под локтями, будто не веря, что я устою. Пол под босыми ступнями оказался тёплым и упругим.

— Посмотри на меня, алаана, — его голос прозвучал здесь по-другому.

Ниже. Без командирской металлической ноты. Почти… бережно.

Я прикусила губу, чувствуя, как жар стыда заливает все лицо. Преодолевая желание спрятаться, все же подняла на него взгляд. Граас стоял передо мной такой же огромный и величественный, как на многочисленных портретах, что я видела в академии.

Но были и отличия. Его рубиновые глаза излучали мягкий свет. Он изучал моё лицо с явным и активным интересом.

— Я не хотела, чтобы всё сломалось из-за меня, — слова вырвались сдавленно, сами собой. — Простите, я… не контролирую… свой каф.

Он безапелляционно поднял руку, явно замедляя резкость своего движения, чтобы не пугать, но тем не менее прерывая мои слова.

— Не извиняйся, алаана. Никогда не извиняйся за то, что твоё тело и твой разум реагируют на невозможное.

Треес-Ол сделал шаг ближе, положив свои тяжелые ладони на мои плечи. Его лицо стало серьезным.

— То, что с тобой сейчас происходит — это не истерика, Ольга. Это попытка синхронизации. Твой каф, твой эй-до, вся твоя сущность получила импульс сразу от четырёх сильных араанов. Четырёх! Даже с одним процесс синхронизации может быть… интенсивным и сложным. А ты пытаешься удержать связь со всеми нами одновременно.

Оставаясь тёплым, его взгляд тем не менее потяжелел, подчёркивая всю важность его слов.

— Твой каф и организм в шоке, — продолжал он, вглядываясь в мои глаза. — Любая другая на твоём месте уже давно была бы без сознания. И это я не преувеличиваю. На полном серьёзе. Отключилась бы. Организм, сознание, не выдержали бы такой нагрузки. А ты держишься. Ты очень сильная, просто сама этого еще не понимаешь. И… просто сейчас перегружена.

Неожиданные слова поддержки от настоящей легенды всколыхнули внутри радостную надежду. В них было то, чего я так жаждала и так боялась не услышать. Но я должна была ему сказать.

— Это ошибка, — прошептала я, глотая комок в горле и быстро отводя глаза в сторону. — Просто сбой кафа. Глюк. Такого не бывает.

— Бывает, — ответил он твёрдо, без всяких колебаний.

Его палец осторожно коснулся моего подбородка, вернув мой взгляд к себе.

— Каф никогда не даёт сцепки просто так. Это не глюк, Ольга. Это выбор. Твой выбор. На уровне, который глубже сознания. Вам должны были это осветить в академии.

В голове резануло болезненным воспоминанием. Холодные глаза того первого, избранного кафом. Его злые слова после сцепки: «Таким, как ты, нельзя было каф выдавать».

Я резко зажмурилась, пытаясь стереть эту картинку из головы. Не хочу спорить. Не могу сейчас.

— Мне нужно успокоиться, — пробормотала я, больше для себя. — Как сказал Градиент.

— Да, — согласился Треес-Ол просто. — И я помогу тебе. Но для этого мне нужна твоя помощь. Немного доверия. Всего чуть-чуть. Согласна?

Я открыла глаза, глядя на него с опаской.

— Какого доверия?

— Закрой глаза, — с необычайно мягкими интонациями для такого влиятельного сурового мужчины, сказал он.

Я поколебалась секунду. Но в мужском взгляде не было ни угрозы, ни фальши. Только твёрдая, спокойная уверенность. И я послушно опустила веки.

Темнота мгновенно обострила все остальные чувства. Я услышала его тихие шаги, почувствовала, как воздух передо мной сдвинулся. Он зашёл за спину. Я почувствовала, как его шлейфы медленно соскальзывают с меня, оставляя обнаженной.

Руки инстинктивно метнулись к груди и другим стратегическим местам, но мою панику остановил низкий спокойный голос за спиной.

— Не бойся, алаана. Доверься мне. Сейчас мы все поправим.

Я замерла в этой глупой зажатой позе. А потом на мои обнажённые плечи легли его ладони. Горячие. Огромные. Но их прикосновение было на удивление нежным и осторожным. Пальцы мягко вдавили напряжённые мышцы у основания шеи.

Я вздрогнула, но не отшатнулась.

— Расслабься, — его голос прозвучал прямо у уха, низкий, бархатный, почти гипнотический. — Дыши глубже. Я просто помогу твоему телу вспомнить, что такое покой и настоящее расслабление.

Его большие пальцы начали медленные, глубокие круговые движения, разминая окаменевшие узлы стресса.

Сила, с которой он давил, была ощутимой, но совершенно болезненной. Точное, выверенное давление, размягчающее панцирь моей зажатости. Волна тепла от его рук растекалась по спине, проникала внутрь, достигая самых закоулков, где пряталась глубинная дрожь.

Я невольно тихо застонала. И почувствовала, как по моей спине, в ответ на его прикосновения, пробежала лёгкая рябь. Серебристо-бирюзовый отблеск. Мой каф, наконец, отозвался. Пока не полным проявлением, а робкой, живой вспышкой под кожей, следуя за движением опытных мужских рук.

И я доверчиво расслабилась еще больше. Отпустила себя. Оказалось я все это время, как сжатая пружина была.

— Вот видишь, — прошептал маршал, с едва уловимой улыбкой в голосе. — Твой каф слушает. Он чувствует. Доверься ему. Доверься… мне, Ольга.

Мужские руки скользнули ниже, к лопаткам, разминая невыносимое напряжение, копившееся, кажется, все четыре года академии. А я стояла с закрытыми глазами, позволяя этому могучему, опасному мужчине, маршалу Альянса, с невероятной нежностью разбирать по камешкам крепость моего отчаяния. И где-то в глубине, сквозь стыд и страх, пробивалось крошечное, тёплое чувство облегчения и благодарности ему.

Его руки продолжали своё магическое действо, разогревая и размягчая мой каждый зажатый мускул. Я растекалась под его пальцами, как воск под пламенем, теряя последние остатки скованности. Сознание уплывало, уступая место чистому, приятному ощущению тепла и безопасности.

Как же давно я не ощущала подобного спокойствия! Как же легко оказалось просто довериться кому-то сильному и надежному.

Я не заметила, как его ладони скользнули с плеч ниже, обхватив талию широкими, тёплыми обручами. А затем одна рука легла плашмя на живот, чуть ниже пупка, точно на то место, где внутри, как сжавшийся, испуганный ёжик, пульсировал узел моего кафа.

И случилось чудо.

От его требовательного прикосновения тот самый ёжик вздрогнул. Живая волна тепла прокатилась из-под его ладони по всему моему телу, от кончиков пальцев ног до макушки. И по её пути, как по мановению волшебной палочки, проступила серебристо-сиреневая ткань. Плавно, обволакивающе, как вторая кожа.

Она закрыла меня с шеи до ног в привычную, строгую форму комбинезона, и я почувствовала, как материя успокаивающе сжалась на мгновение, будто обнимая изнутри и извиняясь за свой срыв.

— Вот и всё. Умница, — горячие мужские губы почти коснулись чувствительной кожи под мочкой.

Одновременно с этим Треес-Ол притянул меня к себе спиной, и я всем телом ощутила его твёрдый, рельефный торс. И ещё кое-что. Неоспоримое, горячее свидетельство его возбуждения, упруго прижавшееся к моим ягодицам через тонкий слой кафа.

Резкая, отрезвляющая волна осознания ударила в голову. Этот мужчина — маршал, легенда, незнакомец — хочет меня. Физически. Страстно. Сейчас.

Это неожиданное открытие обожгло меня смесью инстинктивного страха и такого же дикого, запретного волнения. Оно пугало своей силой и прямолинейностью, но где-то в глубине, в той части, что отозвалась на его прикосновения, что-то затрепетало в ответ.

Но он ведь совсем не знает, кто я такая! Он видит только картинку. Красивую обертку, которая только недавно такой стала. А вот что насчет начинки? Или ему все равно, как всем остальным?

Резко, почти инстинктивно, я сделала шаг вперёд, выскользнув из его объятий. Я скрыла свое смятение, постаравшись вернуть спокойное выражение на лице. Только потом обернулась.

Треес-Ол отпустил не сразу, его пальцы на мгновение задержались на моих бёдрах, прежде чем разжаться окончательно. В бордовых глазах мелькнуло разочарование, но тут же погасло, уступив место привычной сдержанности.

— Корабль рекомендовал травяной настой, — сказал он спокойно, как будто ничего и не произошло.

Граас отступил к стене и коснулся панели. Скрытая ниша беззвучно открылась, обнажив миниатюрный репликатор. Его пальцы быстро пробежали по интерфейсу.

— Не голодна? — уточнил он.

Я лишь отрицательно помотала головой. Мысль о еде вызывала тошноту. Желудок был сжат в тугой комок.

Маршал хмуро сдвинул брови, но не стал настаивать. Через минуту он повернулся ко мне, держа в руке высокий прозрачный стакан. Из него поднимался лёгкий, изумрудный пар, пахнущий мятой, чем-то цитрусовым и ещё какой-то незнакомой, горьковатой травой.

— Горячий, — предупредил он, протягивая стакан. — Пей осторожно.

Я взяла стакан и сделала первый маленький глоток. Настой обжёг язык приятным теплом, а вкус… был странным. Освежающая мята смешивалась с лёгкой горчинкой и послевкусием мёда. Он струился внутрь, и почти сразу по телу разлилось ощущение мягкого, умиротворяющего тепла.

Напряжение, оставшееся внутри, ослабло само собой.

Я выпила всё, под его пристальным, немигающим взглядом. Маршал стоял, прислонившись к стене, скрестив мощные руки на груди. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность к мгновенному действию. Как у крупного хищника, позволяющего себе отдых, но не теряющего бдительности.

Он не торопил меня. Но и не уходил.

Поставив пустой стакан на ближайшую панель, я почувствовала, как по телу разливается приятная, ватная тяжесть. Страх отступил, уступив место глухой усталости и странной раздвоенности.

Я была благодарна ему за эту передышку, за каф, за чай… но его присутствие, его молчаливая, мощная фигура в маленькой каюте, давила почти физически. И воспоминание о том, как его тело отозвалось на моё, жгло щёки.

— Спасибо, — прошептала я, старательно не встречаясь с ним взглядом.

— Не за что, — отозвался маршал, оттолкнувшись от стены. — Тебе нужно отдохнуть, Ольга. Ложись и постарайся уснуть.

Он кивком указал на компактную, встроенную в стену койку.

Я послушно сделала шаг к ней, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются от усталости и действия настоя. Но в этот момент пол вдруг ощутимо вздрогнул, а на стенах проступили странные темные кляксы.