Глава 15. Кляксы

Пол под ногами вздрогнул снова. На сей раз ощутимее. Глухой, неприятный вибрационный толчок, будто где-то далеко в корпусе что-то огромное и тяжёлое сдвинулось с места. На стенах полутемной каюты темные кляксы пошевелились, поплыли, сливаясь в более крупные пятна неправильной формы.

Я замерла, вцепившись взглядом в эти странные движущиеся тени. От них исходило ощущение холода и… пустоты. Как будто сама материя стен в этих местах истончалась, выцветала.

Треес-Ол окаменел. Вся его расслабленная поза мгновенно собралась в тугую, готовую к взрыву пружину. Широкие плечи напряглись, скулы выступили резче.

Его бордовый взгляд, секунду назад мягкий и сосредоточенный на мне, метнулся к стенам, сканируя их с холодной, молниеносной оценкой, в глазах промелькнуло нечто знакомое — то самое выражение, которое я видела на голограммах, когда он анализировал прорыв вражеской обороны. Жесткий, безэмоциональный расчёт угрозы.

Меня снова, предательски, сжало внутри от страха. Только что наступившее умиротворение развеялось как дым. Знакомая паника упруго толкнулась внутри. Опять что-то не так…

Маршал, явно уловив новую волну моего ужаса, тут же переключился на меня. Его взгляд обратился ко мне, и снова стал сосредоточенным, удерживающим.

— Что это? — выдохнула я, указывая взглядом на ползущие по стене тени.

Мой голос всё же дрогнул. Треес-Ол нахмурился, явно не желая тратить время на объяснения.

— Ничего, что могло бы тебе навредить, пока ты со мной, — сказал он, и его голос обрёл едва заметные металлические нотки. — Каюта безопасна. Пятна на стенах придётся потерпеть. Тебе нужно спать, Ольга. Ложись. Мы разберёмся.

От его тона я снова напряглась — от этих жёстких интонаций, от возвращающейся реальности, в которой я снова была беспомощной проблемой, которую нужно изолировать и успокоить, пока взрослые разбираются с важными делами.

Я съежилась, почувствовав, как сердце заколотилось тревожной дробью.

Внутри меня, какая-то тонкая, но прочная струна — терпение, покорность, усталость — натянулась до предела и с треском лопнула.

Нет, я не хотела оставаться здесь одна. В этой незнакомой каюте, с ползающими по стенам тенями, не зная, что происходит за дверью.

После всего, что случилось, одиночество казалось самой страшной пыткой. Я боялась своих мыслей, боялась, что паника вернётся, а с ней и этот кошмарный выброс энергии, который мог снова всё сломать.

И тогда я сделала нечто совершенно немыслимое. Сама не понимая, откуда взялась эта дерзость, я вдруг приблизилась к нему вплотную.

Не знаю, почему. Может, от отчаяния или от того мимолётного ощущения близости, что было между нами минуту назад, когда он делал с моим телом и моим кафом такие приятные и правильные вещи.

Моя ладонь, чуть подрагивающая, легла ему на грудь. Прямо на мощную, широкую плоскость, обтянутую тёмно-бордовым кафом. Под упругой тканью я ощутила твёрдость, тепло и ровное, сильное биение сердца.

Сделала и застыла в шоке от собственной наглости. Это же маршал Треес-Ол! Легендарный граас, перед которым трепещут целые флотилии, да что там, весь галактический альянс! А я… трогаю его.

Мысли неслись стремительно и чётко. Но с другой стороны, он сам же только что держал меня голую в своих руках. Касался меня так интимно, так уверенно.

Его каф под моей ладонью отозвался мгновенно — глубокой приятной вибрацией. Ткань стала теплее, мягче, будто прижимаясь к моей коже. Это странное, живое ответное чувство придало мне смелости.

Я подняла на него взгляд, стараясь, чтобы в нём читалась не паника, а просьба. Настоящая просьба.

— Можно я… с тобой? — тихо, но с неожиданной для самой себя твёрдостью попросила я. — Я не хочу оставаться здесь одна. Учитывая, как мои эмоции влияют… Ты сейчас очень помог. Мне уже лучше, правда. Я буду тихо. Не помешаю.

Бордовые глаза маршала пристально, неотрывно смотрели на меня. Взгляд скользнул с моего лица на мою руку, всё ещё лежащую на его груди, потом снова вернулся к глазам.

В его взгляде бушевала внутренняя борьба. Долг, требующий нейтрализовать угрозу и источник помех — то есть явно меня, и… что-то другое. Что-то, заставившее его секунду назад так бережно меня утешать.

Треес-Тол накрыл мою ладонь своей. Большая тёплая рука. Жест, полный уверенности и силы. Он прижал мою маленькую кисть крепче к своей груди.

— Там будут другие, — пристально смотрел он на меня. — Ксарец. Нокс-Тар и Рекс-Тар. Они, конечно, для тебя не угроза, но, Ольга, ты уверена?

Я это очень хорошо понимала, и вопрос был правильный. И всё же мысль, что я буду здесь одна, просто убивала. Я решительно кивнула.

— Хорошо, — произнёс он, после паузы. — Держись рядом. И делай то, что мы скажем. Поняла?

Облегчение хлынуло на меня такой волной, что ноги на миг ослабели. Мне даже показалось, что каф что-то снова выкинет, но он вёл себя спокойно. Я быстро кивнула, осторожно высвобождая руку из-под его широкой ладони.

— Поняла.

Он ещё секунду смотрел на меня, словно проверяя мою решимость, потом резко кивнул. Развернулся и широким шагом направился к выходу из каюты, даже не обернувшись, уверенный, что я последую за ним.

— Идём.

Я сделала глубокий вдох, сделала свой каф чуть плотнее — послушался тут же, успокаивая меня этим — и бросилась вслед за маршалом.

Из каюты мы вышли в полуосвещённый коридор. Свет тревожно мерцал.

Тени здесь были ещё отчетливее. Они пульсировали, медленно растягиваясь вдоль металлических панелей, оставляя за собой матовые, словно выцветшие полосы.

Даже не представляла, что это. На курсах по аномалиям гиперпространства или взаимодействию эй-до с органическими интерфейсами ничего подобного не рассказывали.

Но Треес-Ол шёл с такой уверенной целеустремлённостью, что было ясно — он знал, с чем имел дело. Или, по крайней мере, понимал уровень угрозы.

Шёл быстро, но без суеты, не бежал, что давало мне понять, что маршал считает ситуацию контролируемой. Или доверял тем, кто сейчас в рубке, что тоже придавало спокойствия.

Пришлось прибавить шагу, почти бежать, чтобы поспевать за его размашистой, не снижающей скорости походкой. Мысли в голове крутились, не отставая от ног.

Вообще-то моя просьба пойти с ним была так себе идеей.

Мы шли в рубку, и его вопрос был очень правильным. Там будут другие — два могущественных маршала альянса, и… император.

Включая Треес-Ола, я снова окажусь в одном пространстве с ними.

Четверо мужчин, чьи шлейфы только что опутывали меня, чьи взгляды прожигали насквозь, чье молчаливое противостояние висело в воздухе гуще этих самых теней.

Четверо, из-за которых мой мир перевернулся за пару часов.

Но странное дело — теперь, после той вспышки паники, после рыданий, после того как они… не отвернулись, а попытались успокоить, эти суровые опасные мужчины перестали казаться абсолютно чужой и пугающей силой.

Угрозой — да, всё ещё. Непредсказуемым фактором, свалившимся на голову, — безусловно.

Но теперь в этой угрозе читалась какая-то… направленность. Не на разрушение меня, а на что-то другое, что я ещё не понимала. И оставаться одной в той каюте, слушая непонятные звуки и наблюдая, как стены медленно выцветают, было бы куда страшнее.

Треес-Ол резко свернул в последний коридор, ведущий к рубке. Дверь была приоткрыта, из щели лился неровный, мигающий свет и слышались отрывистые, чёткие голоса. Жёсткий, деловой обмен информацией. Очень быстрый и слаженный.

Картина, представшая передо мной, когда мы вошли, на секунду вытеснила все личные страхи.

Рубка освещалась аварийными огнями и яростным мерцанием десятков голографических экранов. На главном дисплее, вместо звёздной пустоты, бушевало море огня.

Я похолодела, мгновенно оценивая ситуацию, всё же не зря я в академии столько корпела над анализом космических манёвров. И заслуженно считала себя в этом лучшей на потоке. Это и все преподаватели, и куратор признавали.

Ситуация была откровенно плохой. Градиент был под атакой.

Десятки мелких, юрких кораблей маневрировали поодаль от него, выплёвывая в пространство короткие, ядовито-зелёные импульсы энергии.