Глава 18. Стабилизация

От похвалы Рекс-Тара меня охватило странное чувство. Очень тёплое… с едва уловимым привкусом горечи.

Он снова меня назвал красоткой… Но теперь это слово относилось к моим умениями и навыкам. Я справилась, помогла, выдала нужное решение, выполнила порученную мне задачу. Поэтому красотка!

Впрочем, судя по внимательным взглядам мужчин, мои внешние данные они тоже оценивали весьма высоко… Точнее, в первую очередь они увидели красивую обёртку. Но… и содержание… тоже, получается, рассмотрели? Доверили же мне сейчас работу оператора.

Я могла бы, конечно, решить, что это был способ занять мои мозги, чтобы я не эмоционировала и не сбивала Градиент… Только вот они же приняли результат моих вычислений! Не отмахнулись от моих слов. И применили.

Осознание произошедшего накатывало тёмными, тугими волнами.

Всё тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью, будто каждый мускул был перегружен до предела. Мои шлейфы, всё ещё протянутые к мужчинам, безвольно обмякли и начали медленно втягиваться обратно в каф.

Ох уж этот мой каф… Наконец, он снова был послушен, без единого намёка на сбой.

Но эта его покорность была вымученной, усталой. Каждый мускул ныл, веки налились свинцом, а в висках пульсировала тупая боль.

Я уставилась на мерцающие строки данных на своём терминале, уже не видя их, просто пытаясь удержать равновесие в этом внезапно поплывшем мире.

И тут рядом возникла высокая, прямая тень, заслонившая мерцание экранов.

Оуэн Арк’Нор подошёл так тихо, что я не услышала. Его тёмный, пронзительный взгляд был прикован к моему лицу. Он просто поднял руку — медленно, давая мне время отпрянуть, отшатнуться, сделать то, что я делала раньше.

Но что-то внутри оборвалось. Усталость ли, осознание, что бегство ничего не решит, или та странная, зародившаяся в бою связь — не знаю.

Я не отодвинулась. Не смогла. Не захотела.

Его ладонь, широкая и тёплая, опустилась на моё плечо. Властно. Бесконечно осторожно.

Я отчётливо чувствовала его сдерживаемую мощь, способную смести всё на своём пути, но добровольно закованную в бережные рамки.

От этого прикосновения во мне что-то окончательно рассыпалось, сдалось.

Не хотелось больше прятаться. Не хотелось бежать. Дикое, иррациональное желание — прильнуть к этому высокому, сильному мужскому телу, почувствовать ту самую надёжность, что приняла на себя удар о потолок рубки.

Хотя… честнее было признаться самой себе: хотелось обратно. В тот хаотичный, тёплый, невероятно безопасный кокон из четырёх пар рук, из сплетения алых, синих, аквамариновых и багровых шлейфов. Где не надо было выбирать, где все они были вместе, создавая вокруг меня непробиваемую стену.

На мгновение меня пронзил дикий страх — а вдруг каф снова взбесится? Сейчас, при таком близком контакте?

Но нет. Ткань лишь отозвалась на прикосновение ксарца — не исчезновением, а мягкой, глубокой вибрацией, похожей на тихое, довольное урчание. Как будто что-то внутри успокоилось, нашло точку опоры.

И тогда я сделала кое-что. Неожиданно даже для себя.

Приблизилась к нему и уперлась лбом в твёрдую поверхность его кафа, слушая ритмичный стук его сердца. Мои руки сами обняли его за пояс.

Император замер на долю секунды. Потом обнял меня в ответ. Сильно, но бережно. Одна рука легла на спину, другая погрузилась в мои волосы. И это было… правильно. Именно так, как должно было быть.

Я приоткрыла глаза, не отрываясь от него, и поймала взгляды маршалов. Они стояли у своих постов, внимательно за нами наблюдая.

Треес-Ол — с привычной, каменной сосредоточенностью, но в бордовых глазах горела тлеющая искра. Нокс-Тар — оценивающе, холодно, будто просчитывал варианты развития событий. Рекс-Тар — с той самой хитрой, понимающей полуулыбкой.

Маршалы не вмешивались, просто смотрели. Напряжённые, цепкие, готовые в любой миг шагнуть вперёд и вмешаться, но… позволяющие.

И странное дело, от этих взглядов, от этого молчаливого, бдительного присутствия троих, становилось спокойнее.

Император наклонил голову, его губы почти коснулись моего уха. Голос прозвучал низко, глухо, только для меня:

— Не испугаешься сейчас? Если я положу ладонь на твой живот? Там узел твоего кафа. Он дрожит от перегрузки. Я помогу его стабилизировать. Моя эй-до… она может усмирить хаос. Но только с твоего позволения, Ольга.

Раньше такие слова, такой намёк на вторжение в настолько интимное — в точку сосредоточения моей связи с кафом — вызвали бы панику.

Но сейчас… после тех рыданий в его объятиях, когда он лишь молча держал меня, после того массажа Треес-Ола, который был таким же прямым, но целительным вторжением… это не казалось нарушением. Казалось логичным продолжением. Помощью. Восстановлением безопасности.

Я сделала едва заметный кивок, прижимаясь к нему ещё сильнее.

— Да… — прошептала я. — Только… осторожно.

— Всегда, — серьезно ответил он.

Его рука, лежавшая у меня на спине, медленно скользнула вниз, к пояснице, а потом перешла на живот.

Ладонь была огромной и очень тёплой. Он накрыл ею всю нижнюю часть живота, чуть ниже пупка, точно зная, где искать. Уверенное давление.

Тут же почувствовала волну упорядочивающего импульса. Что-то тёмное, глубокое, невероятно спокойное и неумолимое. Его энергия просочилась сквозь слои ткани, кожи, мышц и коснулась того самого сжавшегося, перегруженного узла.

Всё внутри отозвалось глубоким, облегчённым вздохом. Напряжение, которое я даже перестала замечать, фоновая дрожь во всём теле, начали рассеиваться.

Мышцы живота, которые были тугим корсетом, мягко отпустили. Каф на моём теле отозвался синхронной, умиротворённой вибрацией, материал стал чуть мягче, пластичнее, идеально повторяя изгибы тела.

Я даже застонала глухо от невероятного чувства облегчения. Будто кто-то вынул раскалённый уголёк, который я носила внутри. Голова закружилась уже не от усталости, а от странной, приятной истомы.

— Вот так, — прошептал Оуэн, его губы теперь легко касались моего виска. — Всё хорошо. Дыши глубже. Позволь ему успокоиться. Ты в безопасности.

И я поверила. В этот миг, в его объятиях, под прикрытием трёх пар внимательных глаз, я позволила себе наконец-то просто быть. Не бороться, не бежать, не пытаться всё контролировать. А просто… довериться.

— Неплохо, ксарец, — медленно произнёс Нокс-Тар, — теперь наша с Рексом очередь. Ольга, позволишь?