Глава 21. Кают-компания

Кают-компания Градиента оказалась небольшим, но очень уютным помещением с мягкими, плавными линиями стен, окрашенными в тёплые, нейтральные тона.

В центре стоял низкий стол из того же перламутрового биоматериала, вокруг — широкие, встроенные в стены диваны, обтянутые мягкой на вид тканью цвета тёмного мха.

Маршалы с непринуждённой уверенностью заняли пространство. Треес-Ол и Рекс-Тар опустились на диваны.

Император, после секундного колебания, выбрал место чуть поодаль, у края, но так, чтобы иметь меня в поле зрения. Его поза была более собранной, но в ней уже не было прежней боевой готовности, скорее настороженность сытого хищника.

Нокс-Тар направился к гладкой панели в стене, коснулся её, и поверхность ожила, засветившись мягким голубым светом, проступили сложные, плавно меняющиеся узоры.

— Пищевой синтезатор, — пояснил мне Нокс, не оборачиваясь, следя за появляющимися в воздухе голографическими меню.

Его длинные сильные пальцы стремительно управляли невидимыми переключателями.

— Градиент, открой протокол гостевого питания. Биометрия объекта: землянка, женский пол, возраст приблизительно двадцать два стандартных оборота, состояние — постстрессовое, энергозатраты высокие. Нужно сбалансированное, легкоусвояемое, с повышенным содержанием быстрых углеводов и белков для восстановления. Сделай подборку из баз данных Альянса по земной кухне.

Он говорил отрывисто, будто отдавал команды в бою.

Я же тихо справлялась с очередным потрясением.

Сам маршал. Капитан легендарного Градиента. Лично настраивал мне еду.

От этой мысли смущение снова накрыло с головой, смешанное с тёплым чувством признательности.

— Нокс-Тар, я могу сама… — попыталась я.

Он обернулся, и его синий, пронзительный взгляд на секунду остановился на мне.

— Ольга, твой каф и так перегружен. Не трать силы на интерфейсы. Просто скажи, что предпочитаешь. Что-то конкретное? Или доверишься подборке Градиента? Он неплохо справляется с гостевыми вкусовыми профилями.

Все они посмотрели на меня. Ждали моего ответа. Я собралась, заставив себя говорить спокойно и четко.

— Что-то… тёплое. И сытное. Не острое. И… можно чай. Чёрный, если есть. С сахаром.

Нокс-Тар кивнул, повернулся обратно к синтезатору. Его пальцы снова замелькали.

— Принял. Градиент, запускай профиль «комфорт-восстановление», модификация «земля-тёплое». Добавь нейтральный углеводный гарнир. И чайный настой, тип «классический земной чёрный», подсластитель — глюкозный симулянт. Температура подачи — оптимальная для употребления немедленно.

Послышался едва уловимый, мелодичный гул. Внутри панели что-то мягко зашевелилось, замерцало. Через несколько секунд на выдвинувшейся гладкой платформе появилась глубокая миска с аппетитно выглядящим густым крем-супом светло-золотистого цвета, от которого поднимался лёгкий пар, и высокий прозрачный стакан с тёмно-янтарной жидкостью. Рядом лежала ложка странной, обтекаемой формы, сделанная из того же тёплого биоматериала, что и стены.

Нокс-Тар взял миску и стакан, перенёс их на стол перед тем диваном, который оказался свободным и как раз между Треес-Олом и Рексом-Таром. Место для меня.

— Садись сюда, Ольга. Ешь, пока горячее.

Я послушно подошла и опустилась на мягкую поверхность. Диван тут же нежно обнял мои бёдра и спину, подстроившись под изгибы тела.

Запах, идущий от миски, был божественным — что-то среднее между куриным бульоном с травами и нежным сливочным кремом. Чай пах как настоящий, земной.

В это время синтезатор снова мягко загудел. На платформе появились ещё три такие же глубокие миски, но с содержимым другого оттенка — более плотным, с аппетитными кусочками.

Нокс-Тар взял первую и опустился на диван напротив меня. Рекс-Тар и Треес-Ол поднялись, каждый взял свою миску и вернулся на свои места.

Осталась одна, последняя миска, дымящаяся на платформе.

Все взгляды, включая мой, невольно скользнули к Оуэну.

Он сидел чуть поодаль с невозмутимым лицом, его тёмная фигура выделялась на фоне светлых стен. Его лицо было спокойным, почти невозмутимым.

Затем, медленно, с непередаваемым чувством собственного достоинства, поднялся. На его красивых, чётко очерченных губах играла лёгкая, ироничная улыбка.

Казалось, вся эта ситуация — он, император могущественной звездной империи, ожидающий своей порции супа на разведкорабле граасов, — его тихо забавляла. И в этой иронии читалось снисходительное принятие абсурдности момента, которое ни на йоту не умаляло его величия.

Он подошёл к синтезатору, взял оставшуюся миску и вернулся на своё место. Его тёмный взгляд скользнул по Нокс-Тару.

— Благодарю, капитан, — обозначил кивок он.

В уголках его губ так и осталась едва заметная, ироничная улыбка.

Нокс-Тар ответил таким же коротким, едва уловимым кивком.

Маршалы переглянулись — на их лицах появились похожие, понимающие усмешки. Беззвучный диалог, полный чего-то понятного только им, мужчинам.

А мне от этих переглядов, от всей этой сложной, молчаливой игры между четырьмя альфа-самцами, стало слегка не по себе.

Я снова почувствовала себя центром, вокруг которого вращаются невидимые оси их противостояния и соглашения.

Но всё же голод был сильнее смущения. Суп пах слишком вкусно, тело требовало энергии.

Я опустила глаза в свою тарелку, решительно зачерпнула ещё одну ложку и сосредоточилась на еде, пытаясь заглушить зудящее чувство, что все они сейчас наблюдают не только за тем, как я ем, но и друг за другом, выстраивая какие-то новые, пока неясные мне границы.

Вкус был… идеальным. Точь-в-точь как тот суп, который мне готовила бабушка в детстве, когда я болела. Тёплый, успокаивающий, насыщенный. Я закрыла глаза на секунду, позволив этому простому удовольствию растопить последние льдинки внутри.

Через пару ложек я почти забыла о напряжённой атмосфере. Я просто ела, чувствуя, как тепло разливается внутри, успокаивая дрожь и наполняя силами.

Изредка я поднимала взгляд — Нокс-Тар деловито уплетал свой обед, Рекс-Тар ел задумчиво, время от времени бросая оценивающие взгляды то на меня, то на Оуэна.

Треес-Ол поглощал пищу с той же основательностью, с какой делал всё остальное, поглядывая на меня.

Оуэн ел спокойно, с той же императорской сдержанностью. Он попробовал суп, одобряюще кивнул и невозмутимо продолжил.

Его взгляд, когда он поднимал глаза от тарелки, всегда находил меня. И в нём уже не было прежней жгучей, пугающей жадности. Было что-то другое. Наблюдающее. Оценивающее. Защищающее.

Впрочем, другие тоже на меня смотрели.

Я опустила глаза, чувствуя, как под этим коллективным мужским вниманием кровь снова приливает к лицу. Но они не давили. Они просто молча ели, поглядывая на меня.

Постепенно, под убаюкивающий звук ложек и тёплое чувство сытости, я начала расслабляться. Напряжение в плечах отпустило, дыхание выровнялось.

Мне было слишком хорошо от еды, от чувства, что мой каф наконец-то послушен, поэтому я просто наслаждалась и приходящей сытостью.

Когда еда у меня закончилась, я отпила сразу большой глоток чая и блаженно сощурилась — вкусно.

А затем, набралась смелости и снова подняла взгляд.

— Мне очень интересно, — нарушила молчание я, — что я сделала шлейфами, когда получала информацию? Как это… вышло?

Рекс-Тар отложил свою ложку, положил ногу на ногу, приняв позу лектора. Его бирюзовые глаза загорелись.

— Ты не просто «сделала», Ольга. Ты установила прямой, неструктурированный канал глубокого считывания.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Обычно интерфейсы кафа работают через стандартные протоколы, — пояснил он. — Твои шлейфы, будучи в состоянии гиперчувствительности из-за стресса и близости мощных чужеродных биополей, проигнорировали их. Они считали данные напрямую, на уровне сырых информационных потоков. А твой мозг, вместо того чтобы отключиться от перегрузки, мгновенно начал их анализировать и структурировать.

Рекс-Тар широко улыбнулся и добавил:

— Это называется «чистым считыванием» или «интуитивным доступом». Крайне редкий навык. Его целенаправленно развивают у творцов высочайшего класса для работы с зашифрованными или повреждёнными базами. У тебя он проявился спонтанно. И не просто проявился. Ты на лету выделила закономерности и построила на их основе тактическую модель. С ошибками, да, из-за перегрузки — дёрнула сразу громадный сырой массив. Но сам факт…

Он не договорил, но его уважительный тон был более чем красноречив.

— Это… опасно? — спросила я, чувствуя, как внутри снова вспыхивает знакомый страх.

— Для неподготовленного — да, — серьёзно сказал Треес-Ол, остановив на мне тяжёлый взгляд. — Можно сжечь нейронные связи, получить информационный шок. Каф должен был тебя заблокировать. Но он не сделал этого. Наоборот, усилил сигнал. Значит, посчитал, что ты справишься. Или… что риск был оправдан.

Я перевела взгляд на Оуэна. Он слушал молча, его лицо было непроницаемой маской, но в глубине тёмных глаз горела горячая заинтересованность.

— А для корабля? Для… Градиента? — тихо спросила я.

— Он зафиксировал глубокое вмешательство, — ответил Нокс-Тар. — Но оценил его как неагрессивное и, более того, полезное. Он смог структурировать часть твоего запроса и использовать для собственных расчётов. Это говорит о высочайшей степени совместимости твоего эй-до с квази-живыми системами. Для уровня вчерашней выпускницы академии такое влияние… необычно. Но объяснимо, учитывая твой потенциал.

— То есть я могу… общаться с ним? Напрямую? — продолжила уточнять я.

— Не только можешь. Ты это уже сделала, — кивнул Нокс-Тар. — Он откликнулся на твой импульс, переданный через шлейфы. И использовал его.

Мне было так приятно это слышать, а еще наблюдать их взгляды. Могущественные маршалы смотрели на меня не как на проблему или диковинку, а как на что-то перспективное и с большим потенциалом.

Постепенно завязалась беседа. Они спрашивали, а я всё охотнее отвечала.

О моём обучении в Академии, о специализации, о том, как я управлялась с кафом до этого.

Сначала я говорила сжато, потом всё более подробно, чувствуя, как под их спокойным, профессиональным интересом тает последняя скованность. Это было похоже на разбор полётов после сложной миссии.

Затем как-то они начали обсуждать тонкости управления шлейфами в невесомости, особенности тактики против роя, делились какими-то профессиональными моментами.

При этом они всю время включали меня в разговор, спрашивая моё мнение. Я чувствовала себя на странном, головокружительном экзамене, где преподаватели были легендами, но относились ко мне как к коллеге с потенциалом.

Когда я допила последний глоток чая, осознала во всём теле приятную, сонную тяжесть. Усталость накрывала мягкой, но неумолимой волной.

Нокс-Тар, заметив это, встал.

— Всё. Разбор полётов окончен. Тебе нужен сон, Ольга. Полный цикл восстановления. Я покажу тебе каюту.

— Я уже показывал ей каюту, провожу, — встал Треес-Ол.

Император тоже встал. Он не сказал ни слова, но в его тёмном, пристальном взгляде, устремлённом на Нокс-Тара, явно читалось желание тоже меня проводить. Не знаю, уж как это я поняла. Почувствовала.

Впрочем, Рекс-Тар тоже уже был на ногах.

Я покраснела, снова чувствуя себя объектом соперничества и ценным призом.

Нокс-Тар, однако, не дал никому вставить слово. Он распрямил плечи, его взгляд похолодел.

— Я капитан Градиента, — произнёс он жёстко. — Я знаю, какая каюта наиболее подходит для гостьи в её состоянии. И какие настройки нужны для максимального покоя.

Он повернулся ко мне, и его взгляд, властный и в то же время успокаивающий, заставил меня затаить дыхание.

— Идём, Ольга. Сейчас — отдых. Всё остальное — потом.

Не стала возражать. Он был прав. Мне нужно было спать.

— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо.

Нокс-Тар жестом указал к выходу. Я пошла за ним, чувствуя, как взгляды остальных провожают меня. Но я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы как-то на всё это реагировать.