Глава 31. Апартаменты

Оуэн вёл меня за руку по бесконечным коридорам резиденции, и я ловила себя на том, что не могу перестать улыбаться. Глупо, наверное. Но после всего, что случилось — после паники, слёз, сражения, после их предложения и моего робкого «я постараюсь» — держать его за руку было... правильно.

За нами следовали маршалы. Я чувствовала их присутствие, их взгляды на своей спине, и это не давило. Наоборот — грело.

Оуэн остановился перед массивной, но изящной дверью, которая бесшумно растворилась при нашем приближении.

— Здесь, — произнёс он, пропуская меня вперёд. — Весь этот сектор — для особо приближённых. Он примыкает к моим личным покоям.

Я вошла и с любопытством осмотрелась.

Помещение, в котором мы оказались, было огромным. Просторная гостиная с панорамными окнами во всю стену, открывающими вид на фиолетово-синюю планету внизу.

Мягкий, тёплый свет струился отовсюду, но я не могла понять, откуда именно. Стены цвета слоновой кости с тонкими золотистыми прожилками, которые пульсировали в такт с моим сердцебиением.

Мебель — низкие диваны, обтянутые тканью нежного серебристо-сиреневого оттенка. Мой любимый цвет. Неожиданно.

— Это общая гостиная, — пояснил Оуэн, крепче сжимая мою руку и делая свободной рукой широкий жест. — Отсюда есть проходы в личные апартаменты.

Он указал на три двери в дальней стене:

— Там — для Нокс-Тара, Рекс-Тара и Треес-Ола.

Его взгляд скользнул по маршалам с едва уловимой усмешкой.

— Отдельные комнаты. Чтобы никто никому не мешал. Осмотритесь. Апартаменты Ольги я покажу ей сам.

Треес-Ол хмыкнул, оценивающе оглядывая пространство.

— Приемлемо, — произнёс он с лёгкой усмешкой.

— Я польщён, — иронично отозвался Оуэн.

Маршалы не двигались, обмениваясь взглядами с императором. Синий взгляд Нокс-Тара встретился с моим.

— Тебя оставить наедине с Оуэном? — спросил он меня.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло от его заботы.

— Хорошо. Правда. Я с удовольствием посмотрю, что мне покажет Оуэн.

Он удовлетворённо кивнул и маршалы, бросив предупреждающие взгляды на императора, отправились каждый к своей двери, оставляя нас вдвоем.

Оуэн смотрел на меня с выражением, которое я уже начинала узнавать — собственническим, но бережным. Гордым.

Он молча повёл меня к ещё одной двери, которую я сначала не заметила — она была скрыта в боковой стене, искусно замаскированная под общий рисунок.

— Здесь, — сказал Оуэн, и дверь бесшумно растворилась.

Я переступила порог — и забыла, как дышать.

Это было... невероятно.

Просторная комната, залитая мягким, рассеянным светом, льющимся отовсюду и ниоткуда одновременно.

Панорамное окно занимало всю стену, но сейчас его прозрачность была приглушена до лёгкой дымки, сквозь которую фиолетовые вихри планеты казались далёкой, успокаивающей акварелью.

Цвета... Нежно-сиреневый, серебристый, тёплый бежевый.

Мои цвета. Те, что я всегда любила, но никогда не могла объяснить почему. Стены с едва уловимой текстурой, напоминающей ткань. Пол под ногами — тёплый, чуть пружинящий, идеально гладкий.

Кровать занимала центральное место на небольшом возвышении. Огромная, круглая, застеленная струящимся покрывалом цвета глубокого индиго, расшитым серебряными нитями, которые слабо мерцали в приглушённом свете. Над ней — балдахин из полупрозрачной, переливающейся ткани, ниспадающей мягкими волнами.

Слева — зона отдыха с низкими диванами и пуфами, обтянутыми сиреневым бархатом. Рядом — столик из полированного камня с перламутровыми прожилками, на котором уже стояла ваза с незнакомыми, но невероятно красивыми цветами — крупными, с лепестками, переливающимися от бледно-голубого к фиолетовому.

Справа — рабочий уголок с плавным, обтекаемым столом и парящим в воздухе голографическим интерфейсом. Тонкая настройка, которую я могла бы менять под себя.

В углу — дверь, ведущая, судя по всему, в ванную комнату.

И повсюду — мелочи. Изящная ваза на столике. Несколько книг на низкой полке. Лёгкий, едва уловимый аромат, свежий, цветочный, с нотками чего-то тёплого, напоминающего ваниль.

Всё это было не просто красиво. Это было... моё. Будто кто-то заглянул в самые потаённые уголки моей души и воплотил их в реальность.

Я медленно прошла в центр комнаты, оглядываясь, не в силах поверить.

— Оуэн... — выдохнула я. — Это... очень красиво.

Он стоял у входа, наблюдая за моей реакцией. В его тёмных глазах светилось глубокое удовлетворение.

— Эти покои я готовил когда-то… — произнёс он негромко, — для своей будущей супруги.

Я замерла, обернувшись к нему.

— Давно, — пристально глядя на меня, добавил он. — Ещё до того, как стал императором. Тогда я думал о том, что моя жена будет совершенна. Что мы обязательно будем идеально подходить друг другу. Что даже вкусы будут совпадать.

Он сделал паузу, и его цепкий взгляд оценивающе скользнул по комнате.

— Я сам выбирал цвета. Текстуры. Каждую деталь. По своему вкусу. Точнее думая о том, как должна выглядеть обстановка, которая понравится жене. Долгие годы эти комнаты стояли пустыми. Я уже и не надеялся, что они когда-нибудь пригодятся.

Его глаза снова встретились с моими.

— Точнее, я снова начала надеяться, что пригодятся. Когда узнал, про… — он сделал паузу, опустив взгляд на мои губы. — Когда узнал о том, что у граасов иногда, в исключительно редких, счастливых случаях, появляется возможность встретить свою идеальную пару. Алаану. И для других рас, обучившихся работе с кафом, это тоже доступно.

Я смотрела на него во все глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает странный, тёплый комок.

Оуэн шагнул ко мне. Остановился в шаге, давая пространство, но его близость обжигала.

— Можешь менять здесь всё, что захочешь, — сказал он тихо. — Кафом или через интерфейсы. Система подстроится под любой твой запрос. Здесь всё — для тебя, алаана моя.

Я смотрела на него, и внутри меня разворачивалось что-то огромное, тёплое, пугающее. Он ждал… Мечтал, представлял, оформлял покои для женщины, которую даже не знал.

А потом встретил меня.

— Мне не нужно ничего менять, — ответила я честно. — Всё... и так идеально.

Его лицо дрогнуло — самую малость. В тёмных глазах вспыхнуло что-то настолько горячее, что у меня дыхание перехватило.

— Моя алаана, — произнёс он низко, с какой-то особенной, проникающей в самую душу интонацией. — Я очень рад, что наши вкусы совпадают. Но ты всё равно, если захочешь меняй. Всё, что захочешь.

Он протянул руку и осторожно коснулся пальцами моей щеки.

Я не отпрянула. Только смотрела в его глаза, чувствуя, как под кожей разливается жар, а каф начинает приятно вибрировать в потаённых местах.

— Ты даже не представляешь, Ольга, — прошептал он, не отрывая взгляда от моих губ, — как долго я тебя ждал.

И поцеловал меня. Его губы накрыли мои медленно, смакуя, будто он пробовал меня на вкус и не мог насытиться. Одна его рука скользнула мне на талию, притягивая ближе, другая — погрузилась в волосы, бережно фиксируя голову.

Я задохнулась от ощущений. Мой каф отозвался мгновенно — вибрацией, которая пробежала по всему телу, от макушки до пят, собираясь сладким, пульсирующим теплом где-то внизу живота.

Оуэн углубил поцелуй, и я застонала — тихо, почти неслышно, но он услышал. И от этого звука его объятия стали крепче, требовательнее.

Его губы оторвались от моих на секунду, чтобы прошептать:

— Благодарен тебе. За то, что не бежишь.

И он снова впился властным поцелуем в мои губы. Его ладони требовательно двигались по моей спине, зарывались в волосы, спускались ниже, стискивая ягодицы.

Я таяла в его руках, теряя способность думать, анализировать, бояться. Остались только ощущения — его требовательные губы, его властные руки, его жар, его запах.

Поцелуй становился глубже, напористее. Его язык встретился с моим, и по позвоночнику пробежала такая сладкая судорога, что я вцепилась пальцами в его плечи, боясь упасть.

Он целовал меня так, будто я была воздухом, а он задыхался все эти годы. Так, будто в этом поцелуе решалась судьба его империи.

И, кажется, решалась. Потому что я больше не хотела никуда бежать. Я хотела остаться здесь. В его руках. В этом поцелуе. В этом безумии, которое стало моей реальностью.

Оуэн оторвался от моих губ резко. В тёмных глазах бушевала буря, которую он с трудом сдерживал.

Император смотрел на меня — на мои припухшие губы, на раскрасневшиеся щёки, на глаза, в которых, наверное, читалось всё, что я чувствовала.

А затем он перевёл тяжёлый взгляд на кровать — огромную, круглую, застеленную струящимся индиго. Такую манящую.

Я проследила за его взглядом и почувствовала, как жар заливает все лицо уже не от поцелуя.

Оуэн снова посмотрел на меня. В его глазах горело желание — тёмное, глубокое, почти неконтролируемое. Я видела, как напряглись мышцы его шеи, как сжалась челюсть, как пальцы на моей талии дрогнули, будто борясь с собой.

Он хотел. Очень хотел. Я это отчётливо понимала.

Я тоже хотела… Эта мысль пришла внезапно, но не испугала. После всего, что случилось, после его рук, его губ, его слов — я хотела его. Прямо здесь. Прямо сейчас.

И всё же было страшно. Я же никогда ни с кем… Хотя… Хотя с ним, я бы да. Однозначно да. Неужели прямо сейчас?..

Но Оуэн медленно, с видимым, почти физическим усилием, разжал объятия, только тяжёлую руку оставил на моей талии.

Он резко втянул воздух, закрывая глаза на секунду, а когда открыл — в них всё ещё горело желание, но теперь оно было обуздано. Взято под контроль той самой железной волей, которая делала его императором.

— Идём на прогулку, — произнёс он хрипло.

Я моргнула, не сразу понимая смысл слов.

— Что?

Он улыбнулся самым краешком губ.

— Я сказал: идём на прогулку, Ольга, — его большой палец погладил мою ладонь, — У тебя есть ещё три араана. Три защитника, которым я обещал, что не буду забирать тебя целиком.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то огромное, тёплое, переполняющее меня до краёв.

Он — император. Привыкший брать, владеть, повелевать. И он останавливает себя. Ради меня. Ради них. Ради баланса, который нам всем нужен.

— Тебе нужен не только я, Ольга, — целуя меня в висок, произнёс Оуэн. — Другие арааны тоже тебе нужны. А мне нужно, чтобы ты была в балансе. Со всеми нами.

— Оуэн... — выдохнула я.

— Это мой выбор, — он приложил палец к моим губам, останавливая слова, которые я ещё не успела сказать. — Наш выбор. Я обещал, что мы будем вместе — все четверо. Я сдержу слово.

Он снова меня поцеловал — легко, почти целомудренно, мягким прикосновением губ.

— А теперь, — его голос обрёл привычную твёрдость, хотя в глазах всё ещё плескалась тьма, — идём. Я покажу тебе Нилир. Обещанная экскурсия.

.

Вторая книга литмоба про землянок-целительниц! Горячий представитель расы хардов — сын Ауро, теневого императора в новинке:

Его неуловимая землянка https:// /shrt/cnLU

Мы с сестрой в смертельной опасности, потому что мы — землянки. Самый ценный товар в этой части галактики.

Нас всё же выследили. Чтобы уберечь сестру, я согласилась на задание: проникла ночью в чужой дом, не зная, что это жилище самого опасного из хардов.

Он поймал меня. Ради сестры я вынуждена идти до конца. Провести с ним ночь... не подозревая, что этот пугающий красавец-хард — наследник теневой империи. Тот, кого боятся сильнее, чем его отца. Тот, кто узнал мой главный секрет и теперь меня не отпустит...

ГОРЯЧАЯ ИСТОРИЯ ЗДЕСЬ: https:// /shrt/A0XV