Глава 43. Второй араан

Я перевела взгляд на остальных. Оуэн смотрел на нас с лёгкой усмешкой, в его глазах плескалось что-то тёмное, жаркое, но… протеста там не было. Скорее… ожидание моей реакции.

Рекс-Тар улыбнулся, Нокс-Тар перевёл взгляд на Оуэна.

— Иди, Ольга, — спокойно сказал император. — Ты ведь уже решила. А мы… подождём. Нам есть о чём поговорить.

Треес-Ол не стал ждать моего ответа. Он просто поднял меня на руки, легко, будто я ничего не весила, и понёс прочь из гостиной.

Я прижалась к нему, чувствуя, как предательский жар заливает щёки, но не возражала. Не хотела. После всего, что случилось между нами, после их поддержки и принятия... я хотела этого. Хотела его.

Треес-Ол нёс меня по коридору, и я чувствовала, как его руки, такие сильные и уверенные, держат меня бережно, как самое дорогое сокровище. Его шлейфы, алые, как пламя, уже начали обвивать мои ноги, подниматься выше, и каждое прикосновение оставляло на коже дорожку возбуждающего огня.

Спальня, в которую он вошёл, была залита мягким, золотистым светом.

Огромная кровать, застеленная покрывалом цвета тёмной меди, стояла у панорамного окна, открывающего вид на вечернюю Альрию. Озёра внизу уже начали светиться в сумерках, их призрачное сияние отражалось на потолке, создавая иллюзию, что мы парим среди звёзд.

Треес-Ол опустил меня на кровать, и я откинулась на подушки, глядя на него снизу вверх. Он стоял надо мной, огромный, мощный, и в его рубиновых глазах горело яркое, пока ещё сдерживаемое желание.

Маршал наклонился, его губы накрыли мои, и я выдохнула в этот поцелуй всё, что накопилось за день. Благодарность. Принятие. Ответ и согласие на всё, что будет между нами происходить.

Сильные руки скользнули по моему телу, и каф послушно исчез, оставляя меня обнажённой. Широкие мужские ладони тут же накрыли мою грудь, и я застонала, выгибаясь навстречу его горячей требовательности.

— Какая же ты нежная и чувствительная, — прошептал он в мои губы. — Красавица моя. Алаана… Я так ждал тебя…

Горячие губы скользнули по шее, ключицам, задержались на груди, и я ухватилась за его плечи, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Влажный нетерпеливый язык уже дразнил сосок, зубы слегка прикусывали, и каждый раз я вздрагивала, теряя нить реальности от такой простой ласки.

Большие, умелые руки заскользили по моему телу с властной нежностью. Треес-Ол знал свою силу, чувствовал хрупкость моего тела под своими пальцами, и эта осознанность делала его власть надо мной еще более полной.

Он целовал меня, опускался ниже, оставляя горячие поцелуи на коже, и каждый его жаркий вздох возбуждающе обжигал, распаляя огонь внутри меня все сильнее. Когда его жадные губы коснулись самого интимного места, я даже вскрикнула, пытаясь отодвинуться, но его руки крепко держали мои бедра.

И тогда я зажмурилась, сдаваясь тем невыносимым ощущениям, которые разрывали меня на части.

Маршал был безжалостно терпелив, заставляя мое тело все больше раскрываться перед ним с каждым движением его неумолимого языка, с каждым аккуратным прикосновением пальцев. И очень скоро я уже не могла думать ни о чем, кроме нарастающего внутри кипящего страстью напряжения, которое стон за стоном срывалось с моих губ.

— Треес... — выдохнула я, когда он поднял голову.

— Весь твой, алаана, — хриплым, вибрирующим от желания голосом отозвался он. — Иди ко мне. Сейчас.

Властные мужские руки скользнули ниже, раздвинув мои бёдра, пальцы осторожно проверили мое сокровенное место, уже влажное и готовое принять его.

Треес-Ол довольно улыбнулся, потом стремительно наклонился к моему лицу и властно, глубоко поцеловал, одновременно погружаясь в меня своими пальцами внизу.

Ощущение было таким ярким, что я выгнулась навстречу с глухим протяжным стоном, чувствуя, как он растягивает и готовит меня к своему скорому вторжению.

Два пальца, три, и каждое плавное движение отзывалось во мне новой вспышкой удовольствия. А его горячий язык повторял эти властные движения, исследуя глубины моего рта.

Очень скоро я сама нетерпеливо задвигала бёдрами навстречу его руке. Тогда маршал убрал свои пальцы и навис надо мной. Я смотрела затуманенным взглядом в его глаза, видя в них отражение своего желания.

Мой араан начал проникать в меня невероятно медленно, заполняя собой каждый миллиметр моего пульсирующего лона.

Я задышала чаще, цепляясь за его плечи, понимая теперь его осторожность. Треес-Ол был очень крупным. Очень.

В какой-то момент я замерла от непривычного чувства наполненности и сильного растяжения. Даже закусила губу, чтобы не закричать. Ощущения были настолько острыми, что граничили с болью, но эта боль была слишком сладкой и такой желанной, что я бы ни за что не отказалась от нее.

Треес-Ол тоже замер, давая мне привыкнуть к своему размеру, его губы снова нашли мои в нежном, благодарном поцелуе.

— Принимаешь меня всего, — хрипло выдохнул он, а в его потемневших глазах плескалось что-то обжигающее. — Умница моя. Всё правильно.

Его шлейфы жадно обвили мои бёдра, талию, грудь, каждое прикосновение усиливало ощущения. Я чувствовала их пульсацию в том же ритме, что и его член пульсировал сейчас внутри меня, и это заставляло желать намного большего.

Треес-Ол заглянул в мое лицо и задвигался с невероятно размеренной медленностью, растягивая этот момент эйфории до бесконечности.

Каждое новое проникновение было чуть глубже, чуть полнее, и очень скоро я начала отвечать ему, подстраиваясь под его ритм. Мне хотелось больше, глубже его в себе. И размеры уже не пугали. Все так естественно и идеально поместилось во мне, что я не могла сейчас думать больше ни о чем, кроме того, как туго и плотно он наполняет меня, даря невероятные по яркости ощущения.

Его сильное и рельефное тело возвышалось надо мной. Каждый совершенный мускул на его груди и плечах был напряжен и идеально прорисован. Я с замиранием сердца наблюдала, как под смуглой кожей играют стальные мускулы.

Его губы снова нашли мои вновь, но теперь поцелуй был другим — жадным, полным разделенного желания. Я ответила ему с той же страстью, впуская его язык, кусая его нижнюю губу, и он издал тихий, одобрительный рык.

Потом улыбнулся, и в мужском взгляде вспыхнуло жаркое одобрение.

Алые шлейфы заново обвили меня, но теперь немного иначе. Я и не предполагала, что в моменты близости наши кафы будут играть такую важную роль. Это было еще одним открытием для меня.

А маршал приподнялся и передвинул меня шлейфами. Теперь каждый его новый толчок ощущался ещё более остро и глубоко. До головокружения просто.

Он брал меня теперь иначе. Быстрее. Сильнее. Глубже. И с той же безжалостной нежностью, что и прежде.

Каждый толчок был точно рассчитанным ударом, и я уже не стонала, а кричала, впиваясь пальцами в его мощные плечи, чувствуя, как внутри меня нарастает что-то неизбежное, огромное, готовое поглотить с головой.

Треес-Ол смотрел на меня, не отрываясь, его рубиновый взгляд был пристальным, полным горящего торжества.

Мир взорвался знакомым алым светом, спина выгнулось в финальной судороге, и я почувствовала, как он изливается в меня, горячими пульсирующими толчками, с низким, сдавленным рыком.

Сознание постепенно возвращалась. Я осознавала себя под Треес-Олом. Он больше не двигался, но всё ещё находился внутри меня, удерживая себя на руках, не давая себе придавить меня своей тяжестью.

Улыбнулся в мои расфокусированные от недавнего оргазма глаза и ловко перевернулся на спину, уложив меня на себя.

— Алаана моя, — широкая тяжелая ладонь властно легла на мое бедро. — Наконец-то, ты со мной.

— Да, — я облегченно прижалась щекой к его груди. — С тобой.

За панорамным окном мягко мерцала вода Альрийских озёр. Переполненная наслаждением, я лежала в его объятиях, слушала его сердце, чувствовала успокаивающее тепло его тела и понимала, что этот шаг был правильным. Внутри мягко колыхалось умиротворение.

И я позволила себе просто лежать в надежных маршальских руках и чувствовать. Пребывать в этой полной безопасности.

Альрия светилась внизу, и казалось, что вместе с ней светилась и я.