Глава 45. Отчёт

Сердце забилось чаще.

Мои показатели. Знакомые цифры перед глазами. Результаты тестов по управлению кафом, по стабильности эй-до, по прогностическим моделям — всё, что я сдавала все эти годы.

Но теперь эти цифры показались мне… странными. Я знала, что учусь хорошо, что мои результаты — одни из лучших на потоке. Но здесь, в этом отчёте, они выглядели иначе.

— Смотрите, — Рекс-Тар подался вперёд, его бирюзовые глаза быстро сканировали строчки. — Показатели стабильности — в зелёной зоне, но… это средние значения. Для универсала её уровня они должны быть как минимум на треть выше.

— Анализ энергопотенциала, — добавил Нокс-Тар, его пальцы пробежали по интерфейсу, вызывая новые графики. — Тоже в пределах нормы. Но не выше.

— То есть диагностика не выявила её реальный потенциал, — подытожил Оуэн, нахмурившись. — Почему?

Рекс-Тар молчал, просматривая данные. Я видела, как его глаза бегают по строчкам, как он что-то просчитывает, сопоставляет. Нокс-Тар застыл неподвижно, цепко изучая графики.

— Вот, — наконец произнёс Рекс-Тар, и его голос стал напряжённее. — Смотрите сюда. Первый курс, первые тесты. Показатели были значительно выше. А потом — резкое падение.

Он указал на график, и я увидела этот излом. Кривая, которая шла вверх — и вдруг резко обрушилась вниз, почти к базовым значениям.

— Когда это было? — спросил Треес-Ол, и его низкий голос наполнился опасными интонациями. — Ольга, когда у тебя была первая сцепка?

Рекс-Тар увеличил шкалу, и я увидела дату. Прикинула быстро. Да, совпадает…

— Да, примерно в это время и было, — тихо ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Воспоминания нахлынули с новой силой — его презрительный взгляд, холодный голос и жестокое «таким, как ты, нельзя было каф выдавать».

Вспомнила, что я тогда проплакала всю ночь. А потом решила, что буду лучшей. Что докажу всем, что я чего-то стою. Но я даже не подозревала, что как раз в тот момент что-то сломалось. Во мне.

— Защитный механизм, — произнёс мрачно Рекс-Тар. — После первой сцепки и последовавшего за ней стресса каф Ольги активировал блокировку. Он «закрылся», чтобы предотвратить повторную нежелательную связь, реагируя на ее внутренние желания.

— И что это значит? — голос Оуэна был спокоен, но я чувствовала его напряжение.

— Это значит, что реальные показатели Ольги были подавлены кафом, — пояснил Рекс-Тар. — Стандартная диагностика, которую проводят в академии, видела только то, что каф «разрешал» ей показывать. А он все это время был в защитном режиме. Поэтому система оценивала её как среднего уника. Не больше.

Значит, всё это время… пока я вкалывала до изнеможения, ночами не спала, зубрила теорию, тренировалась до кровавых мозолей — мои результаты были искусственно занижены? Мой каф… мешал мне?

— Почему глубокая диагностика не выявила блокировку? — спросил Треес-Ол, властно обнимая меня одной рукой и притягивая к себе.

Он будто он пытался передать мне свою силу и защитить меня от моих мыслей и воспоминаний. И… пожалуй, у него получалось. Мне стало спокойнее.

— Если бы про сцепку стало известно, Ольгу взяли бы на особый контроль. Проинструктировали бы араана. Наблюдали бы. Провели бы удалённую диагностику, — ответил Нокс-Тар. — Да и в целом, если араан или арааны рядом, блокировки бы не произошло. Впрочем, сцепка настолько большая редкость…

Он замолчал.

— Но никто ничего не узнал, — закончил за него Оуэн.

Я опустила глаза, чувствуя, как жгут слёзы. Всё это время. Все эти годы.

Мои сомнения, неуверенность, бесконечная гонка за результатом, который всё время ускользал — всё это было не моей виной. Это каф держал меня в клетке. Защищал. От чего? От повторной боли?

— Куратор, — сказал Нокс-Тар, вызывая новые данные. — Он фиксировал жалобы Ольги на вибрации, на нестабильность. Но без знания о блокировке он списывал это на обычные перегрузки. Для среднего уника такие явления в пределах нормы.

— Он не знал, — тихо сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Никто не знал. Я думала, что просто… недостаточно стараюсь. Что нужно ещё больше работать. Ещё больше тренироваться.

Треес-Ол крепче прижал меня к себе, и я уткнулась лицом в его плечо.

— Ты не могла знать, — его низкий голос прозвучал прямо у моего виска. — Ты делала всё, что было в твоих силах. И даже больше.

— Дальше всё по наклонной, — продолжил Рекс-Тар. — Нарастающий дисбаланс вызывал всё более сильную тревогу. Тело пыталось справиться с растущей мощью эй-до, но каф, оставаясь в защитном режиме, не давал тебе полностью раскрыться. Отсюда — сбои, вибрации, панические состояния. Ты боролась сама с собой, Ольга. И ты проигрывала, потому что не знала правил этой игры.

— А теперь? — хмуро спросил Оуэн.

— Теперь блокировка снята, — ответил Рекс-Тар. — Сцепка с четырьмя араанами активировала каф на полную мощность. Защитный механизм распознал, что Ольга больше не одна. Что её арааны рядом.

Я подняла голову на него. В бирюзовых глазах маршала светилась уверенность.

— Контур постепенно стабилизируется, — продолжал он. — Это видно по показателям. Четыре араана — четыре точки опоры. Четыре источника стабилизации. Уже всё очень даже неплохо. Когда связь будет полной со всеми, её контур выйдет на оптимальный режим.

Тишина, повисшая после его слов, была тяжёлой, почти осязаемой. Я чувствовала, как внутри меня борются страх и облегчение, сомнение и принятие.

— Если бы тот парень не струсил, — мрачно произнёс Оуэн, нарушая молчание, — Ольгу давно бы поставили на особый учёт. Ей бы не пришлось годами мучиться в одиночку. Терпеть эти сбои, эту нестабильность, думая, что она недостаточно хороша.

В его голосе звенела яростная сталь. Я видела, как сжались его челюсти, как напряглись мышцы шеи. Император едва сдерживал гнев.

— Прошлого не изменить, — твёрдо сказал Треес-Ол, — но теперь мы все вместе. И мы исправим последствия. Ну а того парня уже проверяют, — опасно сверкнул глазами он. — И что-то мне подсказывает, что проверки он не пройдёт.

Я смотрела на них, чувствуя, как к глазам всё же подступают благодарные слёзы. Какие же они у меня всё-таки…

— Я предлагаю не задерживаться здесь, — Рекс-Тар поднялся с кресла и подошёл к окну, глядя на сверкающие озёра. — Прогуляемся к коренным жителям Альрии. Заодно и к целителям заглянем.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Зачем?

— Их древние практики помогут укрепить твою энергетику, — пояснил он, оборачиваясь. — Дадут положительные эмоции, которые сейчас важны для стабилизации. Технологии — это хорошо, Ольга. Но иногда старые методы работают эффективнее.

— Хорошая мысль, — подтвердил Оуэн, поднимаясь и подходя ближе. — Альрийские целители славятся тонким подходом, — его тёмные глаза сверкнули, — да и озёры, уверен, вам понравятся.

— Тогда собираемся, — Треес-Ол встал, всё ещё держа меня за руку. — Не будем терять время.

Мы уже двинулись к выходу, когда интерфейс на запястье Оуэна вспыхнул ярким, требовательным светом. Император замер, его лицо стало непроницаемым.

— Что-то случилось? — спросил Нокс-Тар, внимательно глядя на него.

Оуэн секунду размышлял, затем коснулся интерфейса, и в центре гостиной развернулась голографическая проекция.

Перед нами возник советник — тот самый, что встречал нас на станции. Его лицо было напряжённым, а глаза — встревоженными.

— Ваше Величество, — начал он, и в его голосе звучала сдерживаемая тревога. — Прошу прощения за беспокойство, но возник срочный инцидент. На одной из отдалённых планет империи — Валлиар-Сигма.

Оуэн не двинулся с места, его тёмные глаза были прикованы к изображению советника.

— Говори. При всех, они — союзники.