Глава 6. Вопросы

Министр протянул руку ректору, не отводя пристального взгляда от меня.

Ректор, так же, разглядывая меня, крепко пожал его руку.

После этого министр снова тронул свои странные часы, рядом вспыхнул такой же золотистый круг, как и в моей квартире. Я отшатнулась. Министр шагнул в круг.

Всё стихло. Ни блондина-министра. Ни золотистого круга.

Только красивый просторный кабинет. И здоровенный брюнет-ректор. Рассматривающий меня.

Я тоже смотрела на него.

По идее, я должна сейчас протестовать, или просить вернуть меня домой, или ещё что-то…

Но мне даже слово сказать было дико страшно.

Хотя они тут двое так спокойно говорили между собой, мне было очевидно. Эта доброжелательность — лишь оболочка.

Тут явно два матёрых хищника, и должности тут не причём, боялась я до одури их обоих.

Хорошо, хоть один ушёл. Или нет. Непонятно.

Точно, хорошо? Пока они между собой говорили, со мной относительно не взаимодействовали, я только слушала. А сейчас… Будет ведь говорить со мной сейчас.

Я не ошиблась. Ректор взял стул, крутанул его и поставил перед диваном, прямо напротив меня, и сел.

— Я ректор академии межгалактических связей и передовых космических технологий. Эрдос Кинд. При посторонних обращайся ко мне, как все курсанты. Ректор Кинд. Судя по вводной от Ларсена, мы с тобой много времени будем вместе проводить. Поэтому наедине Эрдос. Повтори.

Я заморгала. Он сдвинул брови, и я кое-как произнесла:

— Ректор Кинд. При посторонних. Наедине, — я покраснела. — Эрдос.

— Ты небезнадежна, — хмыкнул ректор. — Твоё имя?

— Маша, — тихо ответила я.

— Второй вопрос, и сразу же на него даёшь ответ, — Эрдос усмехнулся. — Ты не просто не-безнадёжна. Ты перспективна. Тогда третий вопрос. Какой у тебя главный ко мне вопрос?

Помедлив, я сказала:

— Я могу вернуться домой?

Ректор помедлил, разглядывая меня пристально, причём в его взгляде не было ни крохи сочувствия.

— Нет, не можешь, — ответил он. — И на это целый ряд причин. Заканчивая тем, что за тобой сейчас охотятся все головорезы этой и ближайших галактик. Начиная с того, что именно болтается у тебя на шее.

Я поёжилась.

— Вопрос ты задала неправльный, — продолжил ректор, пристально разглядывая меня. — Поэтому я не могу тебя назвать многообещающей. Останешься пока просто перспективной. Что уже неплохо. Учитывая, что ты не паникуешь, не спрашиваешь о том, сон ли это. И вообще, не истеришь и не орёшь. Образцовая девочка.

Я сжала ракушку сильнее. Понятно, что с ней что-то очень сильно не так.

Но именно сейчас, волны успокаивающего тепла по телу и мою способность сохранять присутствие духа, я связала именно с ней. С милой, столь любимой мною, ракушкой.

— Давай, малышка Маша, задай мне вопрос, — приподнял бровь ректор. — Правильный вопрос.

Да, я знала, какой вопрос он от меня ждёт.

Я очень хотела узнать ответ на него. И при этом боялась задавать этот вопрос до жути.

В конце-концов, если я сплю, то я проснусь, и мне ничего не будет больше угрожать.

Если я сошла с ума и галлюцинирую где-то в психбольнице, то меня или вылечат, или нет — в первом случае мне будет хорошо, во втором — всё равно.

Что касается варианта, что всё происходящее — правда, то…

Да ладно, я ведь уже знаю всё, я всё понимаю, никакой это не сон! Это всё правда происходит со мной…

Это всё правда…

Всё происходящее — наяву! Мамочки…

В глазах появились слёзы, я учащённо задышала, пытаясь справиться с навалившейся на меня паникой.

Это ведь всё правда… Я и правда не дома в своей постели, и это всё…

— Вот этого мне не надо, — нахмурился ректор.

Быстрым гибким движением он пересел на диван — прямо рядом со мной. Взял обе мои руки в свои широкие ручищи и начал мягко массировать мои пальцы, нажимая какие-то точки.

— Дыши, малышка, дёргаться не надо, — его низкий голос вдруг стал мягким, обволакивающе-успокаивающим. — Да, вляпалась ты. Бывает. Главное, что военный министр у нас быстрый и сообразительный, успел тебя перехватить. Не надо было тебе к грэргам. Там тебе точно было бы плохо. А здесь ещё есть варианты.

Я совершенно ошеломлённо смотрела на то, как его длинные сильные пальцы чутко и быстро массирует мои кисти, перемещаясь на запястья.

Безумно приятно. Сильно, уверенно. Ни малейшей боли или дискомфорта. Наоборот.

От его умелого массажа, мысли улетучились. Слёзы высохли. Тело расслабилось, в руках и ногах появилось тепло.

— Умница, не надо бояться, — продолжал говорить ректор, — вот так, сейчас будет полегче.

Плавным бережным жестом он положил одну мою руку на моё бедро, а другую руку обхватил обеими ладонями, подержал, согревая. Начал массировать активнее, поднимаясь от запястья по предплечью к локтю, всё время прожимая какие-то точки.

— Что вы делаете? — тихо спросила я.

— Обращайся ко мне на ты, — ответил он. — Здесь так принято. Обращение во множественном числе могут посчитать оскорблением. Я думаю, тебе не нужны дополнительные неприятности с недопониманием. У тебя и так проблем столько, что в трюм космо-траулера не поместится. Спроси меня на ты ещё раз. Потренируйся.

Обращаться к незнакомцу, к ректору, на ты… Учитывая, что я всегда считала вежливость одной из главных ценностей… Ох, как это было трудно.

Ректор положил мою разнежившуюся руку на моё бедро, и принялся за вторую. Теперь и моя спина расслабилась, позвоночник выпрямился, а по всему телу проходили восхитительные волны успокаивающего тепла.

Глубоко вздохнув, я переспросила:

— Что ты делаешь?

От этого вопроса потолок не рухнул, я не проснулась, но зато ректор глянул на меня проницательно и одобрительно кивнул.

— У тебя высокая степень адаптации. Поэтому вель-ра и выбрала тебя. Кроме прочих твоих положительных качеств, — он опустил взгляд на мою руку, его поглаживания стали легче и плавнее. — По поводу того, что я делаю. Стабилизирую твой эмоциональный фон. Слишком много потрясений и перемен за короткий промежуток времени.

Теперь обе мои ладони тонули в его больших руках. Он держал и не отпускал.

— Как сейчас себя чувствуешь? — спросил он, поднимая взгляд и глядя мне прямо в глаза. — Плакать хочется?

Утонула в его глазах… Такие строгие, пронзительные. С нереально благородным тёмно-серым оттенком. Холодным и при этом… Как сталь на дорогом клинке. Пожалуй, лучшее сравнение.

— Не хочется, — тихо ответила я. — Спасибо.

— Рад помочь, — кивнул он. — Я не слышу от тебя самого важного вопроса.

Да знала я уже, какой вопрос он от меня ждёт.

Не решаясь высвободить руки из его больших горячих ладоней, я набрала побольше воздуха и всё-таки спросила:

— Что такое велискольдера?..