Глава 29

Ливен…

Она лежала на моей постели — без сознания, бледная, с прядью рыжих волос, прилипшей ко лбу. Я сидел рядом, не отрывая взгляда от ее бледного лица, и не мог перестать спрашивать себя: кто она такая?

Ответа не было. Только ее ровное дыхание и какая-то странная тень на лице — как эхо той ярости, что вырвалась из нее на вечеринке и едва не стерла всех нас с лица планеты.

Я снова и снова прокручивал в голове, как это началось. Мы с Кейром соревновались, держа шары с плазмой и управляя ими усилием воли. Я помню, как смеялся Майоран, как девушки-рабыни в прозрачных тряпочках послушно хлопали в ладоши. Я помню, как Маша стояла в углу, создавая видимость покорности, но я чувствовал всем сердцем, что она очень напряжена.

И вдруг на всех нас полился поток ментальной силы. Кто-то застонал, кто-то зажмурился, всё еще не понимая, что происходит. Я ощутил слабый толчок в лобной доле головы — словно кто-то попытался перехватить управление моим разумом. Я напрягся, всё еще не выпуская шар. Что происходит???

Потом послышались крики, стоны стали громче.

Мои собратья — высокомерные, самодовольные и жестокие, но всё-таки собратья — начали падать один за другим, хватаясь за головы. Кейр тоже рухнул на пол и завыл от боли, захрипел. А я всё еще держался, едва-едва.

Меня спасала сила императорской крови. И всё равно ощущения были такими дикими, будто лезвие пилы медленно входит в мозг.

И тогда я увидел Машу.

Перешел на иное зрение и заметил, что из ее тела будто вырывается мощный смерч. Сразу же вспомнилось, как я нашел ее около поверженных кашлотов. Это ведь тоже сделала она! Я совсем забыл об этом, был беспечен…

Сейчас она явно была в себе. В ней не осталось ничего, кроме ярости, я чувствовал это. Вместо глаз черные провалы. Она хотела убивать…

Я двинулся к землянке, преодолевая ментальное сопротивление. Каждый шаг был пыткой. Пространство вибрировало, ломалось, дрожало. Стены — колыхались, будто сделанные из жидкого стекла. Я собрал всю свою волю, сосредоточился, как учили в детстве — ещё в императорской академии — и ударил, чтобы остановить атаку.

Это был болезненный импульс, но у меня не было другого выхода.

Она начала падать, как подкошенная. Я подхватил её на руки — горячее тело осталось напряженным даже в бессознательном состоянии. Не оборачиваясь, рванул прочь. Главное — никто не должен был понять, что это сделала она.

Я знал, что нужно действовать быстро. По пути связался с Мелисом и передал краткий, жесткий приказ: "Удалить все записи с вечеринки. Немедленно!»

Подчиненный вскоре отчитался, что всё выполнил.

Потом я принёс её сюда, в свои покои. Самое безопасное место. Никто сюда не войдёт без моего разрешения. Уложил её на своё ложе, бережно, будто она была хрупким стеклянным сосудом. Сам сел рядом. Смотрел.

Всё было неправильно.

Она человек. Землянка. Это очевидно.

И в то же время — она уложила группу сильнейших дарийцев одной только ментальной силой. Это решительно невозможно! Люди — слабые. У них почти нет ментальной энергии. Мы изучали их, сканировали тысячами. Ни один не был способен на такое.

Откуда у неё эта сила?

Может, мы ошибались? Может, среди землян есть такие, кого мы не заметили? Кто может тягаться с нами или даже с Императорской Семьёй...

Но… это же кощунство. Бред. Но Маша… она сломала даже Кейра одним взглядом, а он реально силен, иначе не стал бы соревноваться со мной.

Почему она сделала это?

Вопрос жёг мне мозг сильнее, чем всё остальное.

Ведь у неё был шанс использовать эту силу раньше. Например, на аукционе. Там было в три раза больше дарийцев. Почему она молчала тогда? Почему не ударила, не сбежала, не сожгла их? Почему — именно сейчас?

Только одна причина приходит в голову. Не выдержала. Унижения. Гнева. Отвращения. Может, сегодняшний день стал последней каплей…

Она не убийца. Не хищник, скрывающий когти. Она — обиженный человек. Я видел её глаза. Это глаза жертвы…

Я почувствовал вину. Перед ней, перед всеми землянами, который сейчас живут на Дарре. Моему народу не стоило делать их бессловесными рабами. Но… изменить что-либо даже я не в силах...

Сжал руки в кулаки.

Я должен был бы гневаться на землянку за то, что она навредила моему народу, но я скорее ненавидел всех их, чем ее.

Совсем пропащий.

Потому что, глядя на неё сейчас, даже в беспамятстве прекрасную — понимал, что хочу быть ближе. Хочу знать, кто она и откуда у нее такая сила. За что борется. И что у неё в сердце, под этой бронёй.

Одно ясно: если кто-то узнает, на что она способна — её убьют. Без суда, без пощады. Или отправят в Императорскую лабораторию, как подопытную.

Я этого не допущу.

Даже если ради этого мне придётся пойти против собственной крови.

***

Я проснулась, будто вынырнув из густого тумана. Медленно моргнула, уставившись в потолок — незнакомый, высокий, с полупрозрачными гравировками, мерцающими в такт моему сердцебиению. Что… где я?..

В следующий миг свет заслонила чья-то голова, склонившаяся надо мной. Я вздрогнула.

Надо мной нависал Ливен.

Сердце глухо бухнуло в груди.

Я заморгала, пытаясь понять, почему он здесь. Почему я лежу, а он смотрит на меня с таким напряжением или нет, с тревогой, недоумением, нежностью и с чем-то ещё, чего я не могу понять?

Я попыталась вспомнить, что произошло, но мысли ускользали, как рыбы в мутной воде. Всё смешалось — яркий свет, шум, крики... Или это мне приснилось? Я напряглась, силясь вытянуть хоть одну внятную нить из этого мрака, но ничего не выходило. Только бессвязные образы, странные обрывки без особенного смысла. Но сквозь это всё вспомнила поцелуй.

Мой и его.

Его я вспомнила как раз-таки отчетливо. Как Ливен смотрел на меня и как пылко отвечал…

Я покраснела. В груди что-то приятно сжалось, сердце заколотилось быстрее. Я улыбнулась. Не смогла иначе. Хоть губы были сухими, потрескавшимися, всё равно — уголки их растянулись в улыбке сами собой.

В его глазах промелькнуло удивление, потом радость. Ливен улыбнулся в ответ и весь засиял. Боже, я прямо залюбовалась. Какой же он красивый, чёрт возьми! Прямо невыносимо красивый. Таких не бывает.

А потом внутри что-то дрогнуло.

Будто душу накрыла противная серая тень. Какой-то осадок… мерзкий, липкий, как послевкусие боли, ярко проявился в душе. Я что-то забыла? Что-то важное, болезненное, тяжёлое.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал Ливен.

Голос его был бархатным, ласковым, почти нежным. Он смотрел на меня, как будто боялся спугнуть. Как будто я была чем-то хрупким, редким, бесценным.

И у меня внутри всё… взорвалось.

Всё это — не важно, не сейчас. Он здесь. Я здесь. И мы… ведь мы уже целовались, правда? Это значит, что между нами что-то есть…

Я отключила мысли. Просто приподнялась и поцеловала его.

Коротко, быстро, но сладко — губы к губам, и дрожь по спине.

Ливен опешил, замер. Но лишь на миг. А потом… потом улыбнулся снова, как будто солнце вырвалось наружу, и наклонился ниже, к моему лицу. Его губы накрыли мои, и всё вокруг исчезло на довольно длительный срок…