Эпилог

— Тужься, Северина, тужься! Ну же! — Я дрожащими руками гладила мордочку своей любимицы. Рядом стоял Лиг, он немного хмурился и переглядывался с ветеринаром.

Снова раздалось истошное «мяу», но котёнок не выходил. Не знаю, как и где она успела забеременеть, на маяке видов, хоть отдалённо похожих на кошек, не было. Быть может, кто-то побывал у Трин? Иногда приходилось отправлять Северину к ней: элейские предсвадебные мероприятия, конечно, интересные, но очень затратные по времени. Мы только неделю праздновали помолвку. Теперь моё испуганно-ошарашенное лицо (заразы журналисты подловили в неудачный момент) светилось во всех таблоидах.

* * *

В первый день празднования помолвки к нам прибыл сам император Элеи. Очуметь! Высокий, статный, надменно-холодный, он вышагивал по траве, приближаясь к нам. Мы все поклонились. Подойдя к нам с Лигом, он обнял его, а затем и меня, шепнув при этом:

— Добро пожаловать в семью, маленькая храбрая человечка.

Ах ты ж! Однозначно бывал на Земле!

Он погладил мой живот, и я смущённо дёрнулась (вот тут меня и засняли вездесущие журналисты).

— Жду правнуков!

Я сглотнула и кивнула.

Только вчера Лиг рассказал мне, что леди Лаонтис — незаконнорождённая дочь императора. Тот никогда не был женат, потому как хотел сына, а у фавориток рождались лишь дочери. Если новая фаворитка родит ему сына, император женится на ней. Все фаворитки императора из древних элейских родов. Леди Лаонтис — самая младшая из трёх его дочерей.

По-моему, Маэлин могла бы дать фору любому мужчине.

— Навёрстываю упущенное, — говорил Лиг, приглашая меня на свидания. — Ты ведь мало меня знаешь, на одной влюблённости семейную жизнь не построить. Он подмигнул мне: — Очарую, обольщу!

Лиг даже организовал небольшой круиз на роскошной яхте Лаонтисов по Элейском океану. Мы купались, загорали, останавливаясь недалеко от небольших приморских городов, и бродили по улицам, утопавшим в зелени и цветах, взявшись за руки.

На моей прикроватной тумбочке начали появляться цветы, а иногда коробочки с украшениями. На маяке Лиг действительно поселился у меня, мы спали вместе, но до главного не доходили.

— Почему? — спросила я как-то, отдышавшись после крышесносных поцелуев. Он снова от меня отодвинулся. Я ясно видела, что он хочет меня, недвусмысленный бугор натянул ткань трусов. Лиг правильно понял мой вопрос.

— Хочу, чтобы ты узнала меня, привыкла ко мне.

Лиг нашёл общий язык со всеми членами команды, перед этим выяснив отношения с Дииарном; они устроили спарринг с оружием. Экрекье несколько раз подначил Лига, мол, он не сможет обеспечить мою безопасность. Это было за завтраком, и Лиг, подхватив глефу, кивнул в сторону выхода и предложил:

— Пошли, проверим, зверолюд.

Я испугалась. Встала в дверях и попросила:

— Лиг, пожалуйста, не калечь Экрекье!

Экрекье громко рассмеялся.

— Так и быть, не убью твоего ушастика, Лани. Но бока ему немного намну.

— Ставлю на Лига, — тут же подхватила Дзя.

Я тоже поставила бы на него: я-то видела, как он владеет глефой. Но озвучивать мысль не стала. Ставки разделились следующим образом: Дзя и Джабриса поставили на Лига, остальные — на Дииарна. Мы уселись на маты и замерли в ожидании поединка. Парни сперва делали пробные выпады, внимательно следя друг за другом, а затем началась настоящая схватка. После пары болезненных толчков Экрекье перестал сдерживаться, и теперь уже Лиг пропустил пару мощных ударов. Всё закончилось ничьей. Они оба улеглись на пол и тяжело дышали. Зверолюд был в мелких порезах, из которых сочилась кровь. На скуле Лига наливался синяк. Парни поднялись и пожали друг другу руки.

— В медицинский отсек, живо! — прикрикнула я на них. — Далири осмотрит вас.

У Лига оказалось сломано ребро, а у Дииарна вывихнуты пальцы на левой руке.

— В амниотическую капсулу! — приказала я. Я злилась. А если на маяк нападут или кому-то понадобится экстренная медицинская помощь, а они в медкапсулах?

— Лани, а у нас сегодня театр.

— Обойдусь без театра.

— А я не обойдусь. Обещаю, что как только мы вернёмся обратно, я лягу в капсулу. А пока Далири наложит мне повязку.

Уже подлетая к роскошному монументальному строению в Элейской столице, я спросила:

— Ты ведь подставился?

Лиг сверкнул улыбкой.

— Не хотел, чтобы он затаил обиду. Экрекье отличный боец и силы распределяет равномерно, просто он не сталкивался с такой техникой боя, как моя.

Спектакль оказался чудесным. Я почти не понимала древнеэлейского, на котором пели актёры, но тем не менее то, что происходило на сцене, было мне ясно. Эта была любовная драма. Настроение немного омрачили журналисты, столпившиеся перед театром. Синяк на скуле Лига налился и стал чёрно-фиолетовым. Я могла даже не гадать, что напишут журналюги, скорее всего, что-нибудь про защиту моей чести.

Антракт только-только закончился, на сцене поменяли декорации, и теперь актриса красивым грудным голосом что-то напевно вопрошала, протягивая руки к залу. Краем глаза я заметила, что через край ложи переползает щупальце, держащее похожий на оружие предмет! Щупальце ползло к Лигу, а ведь он был ранен! Я без раздумий выхватила из сумочки санти и воткнула в щупальце быстрым движением.

— Охрана!

Под балконом раздался крик боли:

— А-а-а!

Крик прозвучал очень громко, и актриса перестала петь. Прожекторы развернули на шум, нашу ложу ярко осветили. Охрана оттеснила нас в коридор, там, трясясь от страха, я рассказала Лигу, что случилось.

Он обнял меня и поцеловал в висок.

— Умница моя, отличная реакция!

* * *

В отсек вошёл довольный Лиг и поставил огромную корзину с цветами.

— Эти от деда. Он в восторге от тебя.

Лиг поставил цветы на пол, потому что места на столе уже не осталось — там стояли букеты от отца Лига и его брата, лежала бархатная коробочка с роскошной парюрой в сине-серых тонах — под цвет моих глаз — от леди Маэлин.

Я боялась высунуть нос из отсека. Мне было стыдно. Журналисты проехались по мне всей своей братией. Они написали, что я сорвала премьеру спектакля и чуть не убила бедного журналиста — того, кто протянул своё щупальце в нашу ложу, чтобы подбросить записывающее устройство. Написали, что Лиг всегда прячется за юбкой; сначала своей матери, а теперь — будущей жены.

Мы с Лигом даже слетали в медицинский центр, где проходил лечение тот журналист. Выяснилось, что, как только из его щупальца вытащили мой санти, тот умудрился свалиться с балкона; хорошо ещё, что угодил в проход и никто, кроме него, не пострадал.

— Приношу свои глубочайшие извинения, господин Оторо, работа смотрителя (я специально явилась в медицинский центр в комбинезоне смотрителя с нашивками номера маяка) не всегда безопасна, иногда нужно реагировать так быстро, как можешь.

— Что вы, что вы, леди Мелания, — замахал журналист щупальцами. — Всё это только пошло на пользу моей карьере! Я уже дал три интервью и два крупных издания заказали у меня статьи! Спасибо, что ранили меня!

Да он сумасшедший!

* * *

— Лани, ты уверена, что хочешь со мной на Жеврейзу? Согласно протоколу, я могу прибыть туда один, без невесты. И это всего на два дня.

Я понимала, почему он спрашивает. На Жеврейзе жёсткий патриархат, их женщины никогда не появляются без сопровождения мужчин на улице, они всегда замотаны в несколько слоёв ткани, несмотря на жару, а ведь Жеврейза — жаркий, пустынный мир. Недавно он начал оживать. Местные учёные разработали технологии, позволяющие обернуть вспять процессы климатического опустынивания. Лигу поручили провести предварительные переговоры.

— Да, я хочу с тобой. Такие поручения ведь не пропадут, а ты хотел, чтобы я узнала тебя.

Лиг сидел на цветном ковре с подушками и пил прохладный сок. Переговоры закончились два часа назад — жеврезийцы согласились принять у себя делегацию элейских учёных, занимающихся проблемами опустынивания. Я сидела на коленях рядом с Лигом, замотанная в тёмно-серую ткань. Открытыми оставались только глаза. Хотелось пить, но для этого пришлось бы открыть лицо перед посторонними, а в этом мире подобное — табу.

Интересная одежда у местных мужчин. На Лиге были белые мягкие шаровары и золотой пояс, на руках — золотые наручи, короткая синяя жилетка не застёгнута. На грудь ему нанесли знаки, сообщавшие о его мужественности и силе.

Нас развлекали песнями. От заунывных звуков и духоты глаза начали слипаться, но я взбодрилась, когда в зал вбежала стайка девушек. Лица их были закрыты, а вот всё остальное — очень даже наоборот, полупрозрачные одежды одалисок мало что скрывали. Танцы были очень зажигательными, девицы то и дело дотрагивались до Лига, я злилась и ревновала.

— Не хотите какую-нибудь из девушек на ночь? — вкрадчиво спросил Лига главный крифэ: так называется у местных должность главного дипломата. — Или, быть может, всех?

— Благодарю вас, крифэ, но я прибыл сюда с невестой, она полностью обеспечит мой досуг.

— Быть может, ваша невеста покажет нам свои умения… в танцах?

Вот ведь гад! Выводит Лига из себя.

Отказать значило отменить результаты переговоров, жеврезийцы под любым предлогом отказа ли бы учёным во въезде. А если отказала бы лично я, то с мужчиной, который подчинятся женщине, дел вести тоже не стали бы.

Лиг посмотрел на меня. Я чуть кивнула. Вот теперь я по достоинству оценила, что в школе навигаторов преподают танцы.

Одалиски увели меня переодеваться. Мне подобрали лёгкое полупрозрачное одеяние зелёного цвета — низко посаженные шаровары, открывающие живот, и крошечный лиф. Одно резкое движение — и грудь просто выпала бы из него. Плотная ткань укрывала лицо, оставляя открытыми только глаза. Волосы мне распустили, надели множество браслетов на руки и ноги.

Лиг никак не отреагировал на мой вид. А вот крифэ зашушукался со своим помощником. Застучали бубны и барабаны. Очень смущали масляные взгляды местных мужчин, и я встала прямо перед Лигом.

Это свидание. Просто необычное. Почему на свидании я не могу потанцевать для него?

Я смотрела в голубые глаза любимого и танцевала, покачивая бёдрами. Прогибалась назад, извивалась, подняв руки вверх, двигалась, выставляя ногу вперёд, резко ударяя бедром. Движения для тренированного тела несложные. Музыка умолкла. Лиг лениво открутил сочную ягоду от грозди таких же и положил её в рот, а после посмотрел на крифэ.

— Теперь я спокоен за досуг дорогого гостя, — отметил тот.

Нас проводили до выделенных покоев. Как только дверь закрылась, Лиг заблокировал её и шагнул ко мне, а я к нему. Поцелуй, полный страсти, ошеломил меня, и я пошатнулась. Лиг подхватил меня на руки, я обхватила его ногами, и он, не разрывая поцелуя, понёс меня на постель.

* * *

Снова раздалось жалобное «мяу».

— Ждать больше нельзя, я забираю вашего питомца в операционную. Нужно извлечь плоды, — сказал он и увёз Северину.

Исследование показало, что у Северюшки родится четыре котёнка. Довольно крупных, так что ветеринар предполагал такое развитие событий.

Через сорок минут нам вынесли котят. Увидев их, мы с Лигом ошарашенно уставились друг на друга.

— Как? — спросила я.

— Быть может, это влияние чёрной дыры на Северину и Хиша?

У маленьких, пока ещё слепых пушистых комочков были довольно большие уши и тёмно-серые кожистые крылышки.

Хорошо, что котята появились сегодня, иначе бы я сильно нервничала из-за Северины, а ведь завтра начиналась наша свадебная церемония. Она должна была продлиться три дня, нас, как я поняла, ждали испытания; мне снова придётся нырнуть в то светящееся озеро. И только вечером третьего дня мы разрежем ладони ритуальным клановым ножом и соединим их. Пока я буду идти к алтарю, Лиг будет петь старинную венчальную балладу. К нему меня поведут Дин и Трин.

Через три дня я стану… леди Лаонтис!

Я нервно хихикнула.

Очуметь!

Интермедия

Ольга возвращалась со смены из детского дома. Она получила отличные новости: сегодня Маша Метёлкина, когда-то маленькая и забитая сверстниками, защитила медицинскую кандидатскую.

Ольга любила свою работу и уважала своих подопечных, она обожала получать такие чудесные новости. Не один её воспитанник благодаря её помощи и наставлениям осуществил свою мечту.

В глаза бросился угол бумаги, торчащий из её почтового ящика. Разве бумажные письма все ещё ходят? Некрасивые, измятые и облупившиеся почтовые ящики раздражали её. Давно стоило поговорить с компанией, управляющей домом, чтобы, наконец, сняли это безобразие. Вся переписка давно велась по электронной почте.

Ольга достала конверт, на котором было выведено:

«Тёте Оле».

Она вошла в пустую квартиру — дочь вышла замуж и жила отдельно, сын улетел осваивать Марс и раз в месяц присылал фотографии и краткий отчёт.

Конверт притягивал. Сняв пальто и вымыв руки, Ольга прошла на кухню и вскрыла его. На стол выпала крошечная зелёная флешка. Ольга с недоумением посмотрела на неё: и зачем использовать такой огромный конверт?

Ольга вставила флешку в считывающее устройство и замерла. На неё с прозрачного плоского экрана смотрела Мелания Васькина.

Замелькали кадры.

Лани в сером комбинезоне сидит за партой. Лани плавает в бассейне с другими ребятами, так похожими на людей. Страшное существо щерится огромными зубами, но Лани обнимает его и смеётся. Лани тренируется с какими-то острыми штырями. Фея Динь-Динь сидит на плече Лани, и они обе смеются. Лани пилотирует корабль, мелькает огромная космическая станция, состоящая из трёх колец.

А это, кажется, какая-то церемония. Лани, очень красивая и нарядная, стоит рядом со сказочным эльфом, они держатся за руки, сквозь пальцы сочится кровь. Эльф целует её.

Ольга раз за разом просматривала кадры, не замечая, что по её щекам катятся слёзы. Слёзы радости.