Эпилог

Два года спустя.

.

Сегодня мы на флагмане — величественном крейсере, принимаем парад имперской флотилии в честь двухлетней годовщины нашей свадьбы и воцарения Триумвирата.

Триумвиры — три императора, братья, объёдинённые созвездием и одной женой, последовательно убирали противоречия и закладывали основы для процветания громадной империи, раскинувшейся на обитаемых планетах в космическом пространстве нескольких галактик.

Поначалу противоречия между тремя братьями и несогласие во мнениях случались регулярно.

Но, несколько раз увидев мою боль от своих стычек, он всё стали решать мирно. Никто из троих не мог выносить, если мне хоть чуть-чуть становилось плохо.

Поэтому пришлось им договариваться. Ведь каждый из трёх всегда старался сделать всё, чтобы мне жилось и чувствовалось очень и очень хорошо.

Хаст властным жестом протягивает мне руку. Лор и Рин на мгновение крепче сжимают мои руки, Рин правую, а Лор левую. Одновременно целуют мои пальцы и мягко подталкивают меня к старшему брату.

Как всегда при виде старшего императора — высокого, холодного, нестерпимо красивого — меня охватывает… нет, уже не страх, я разучилась бояться Хаста. Меня наполняет трепет перед его могуществом и… бесконечно глубоким чувством ко мне.

Он пока ни разу не говорил мне о своих чувствах. За два года — ни разу. Но я чувствую. Знаю. Что на самом деле значу для него — всё.

Я опускаю обе ладони на его руку, он сжимает мои пальцы, чуть гладит, обнимает за талию и ставит меня перед собой.

Лордел и Ринкар по бокам. И, как обычно, лишь Хаст соблюдает протокол, а его братья, как всегда, нарушают.

Ринкар просто отводит прядь от моего лица и мягко гладит моё правое открытое плечо, а Лордел нахально наклоняется и целует левое.

В ответ на это узор созвездия вспыхивает, и я тоже вспыхиваю желанием, неосознанно прижимаясь спиной к Хасту. Он тут же реагирует, смыкает руки на моей талии и, накрывая ладонями мой пока ещё плоский живот, сильнее привлекает меня к себе.

Мы уже знаем, что там, внутри меня, тройня. Знаем, что это три мальчика — сыновья каждого из мужей, Хаста, Рина и Лора.

Всё благодаря созвездию. Именно оно даёт моему телу защиту и силу выносить сразу трёх могущественных цернанцев — наследников Империи.

За два года созвездие на моей коже разрослось, покрывая полностью живот и спину, бёдра до середины и руки до локтей. При этом оно стало намного бледнее, тоньше, словно тонкое невесомое кружево изящнейшей работы.

Очень красиво. Мужьям очень нравится ласкать его и целовать, наблюдая, как вспыхивают алые звёзды и мерцают серебристые линии.

Нежась в обожании трёх мужей, щедро одаривая своими эмоциями каждого, я оглядываю огромный зал командной рубки крейсера.

На громадных экранах виден парад с разных сторон. Величественные эсминцы и фрегаты, быстрые истребители и прочие атакующие корабли, в которых я всё ещё не очень разбираюсь, эффектно движутся, демонстрируя свои лучшие стороны.

В зале много людей. Они действуют быстро и профессионально, с почтением и даже благоговением поглядывая в нашу сторону.

Да, на нас смотрят. Нас практически боготворят. Где бы мы не появлялись, только почитание. Потому что именно с воцарением Тримувирата жизнь всех народов, населяющих Империю стремительно меняется к лучшему.

Лишь через полгода после свадьбы я смогла выяснить у мужей, как же они стали императорами. Оказалось, их отец, прежний император, затеял странную войну. Его пленили, но сыновья его освободили.

Потом было много странного, в том числе и сражений. Но, в итоге, он отрёкся от титула в пользу своих сыновей.

Бывший император до сих пор где-то живёт, спокойно и мирно. Я с ним встречалась два раза: во время и после свадьбы в рамках официальных мероприятий. Тепла в наших отношениях не было, да оно и не было нужно. Ведь я неотрывно была с мужьями.

Они, кстати, тут же почувствовали моё смущение и неловкость, поэтому быстро оградили меня от этих встреч. Они вообще меня тщательно ограждали от всего, что могло меня расстроить.

Мне это очень и очень нравилось. Совершенно не тяготилась их присутствием. Наоборот. Когда дела требовали отсутствия одного или двух мужей, я по ним всегда нестерпимо скучала.

Мужья вообще всё время находили возможность порадовать меня. Например, они положили конец произволу с похищением землянок. Теперь ни одну девушку не похитят так, как это было сделано со мной.

После того, как жёстко, даже жестоко, по приказу моих суровых мужей, покарали всех, отвечающих за похищения и охоту за мной и землянками, все головорезы империи резко стали смирными.

Даже в нейтральных секторах космоса, где власти у императоров не было, они нашли возможность навести порядок.

По моей просьбе, Лордел, отвечающий за внешние связи империи, продавил изменения в законодательстве нейтральных секторов. Кроме всего прочего туда вошла защита рабочих. Сборщиков фелидаргов, и других уязвимых профессий, теперь никто не сможет использовать в своих целях.

Наконец, парад закончился, и мы вернулись в нашу каюту.

— Чем нам ещё порадовать тебя, любимая? — спросил меня Ринкар, обнимая сзади и целуя меня в висок.

Хаст и Лордел тут же скрестили на мне взгляды. Хаст — холодный и оценивающий. Лор — горящий и нетерпеливый.

Я нежно погладила Рина по руке и улыбнулась Лору и Хасту. Ведь я уже знала, что попрошу.

— Я хочу снова погулять по Земле.

Да, мои мужья уже устраивали мне такой отдых. Мы летали на Землю. Даже посетили дом, откуда меня похитили, когда я фотографировала звёзды.

Из родни у меня на Земле никого не было. А с бывшими знакомыми не было смысла встречаться — всё равно меня никто бы не узнал. Да я и не хотела.

Моя новая жизнь императрицы — обожаемой супруги, меня полностью устраивала.

У меня всегда находилось много интересных занятий. И приятное общение с очень милыми женщинами из влиятельных семей.

Подруг мне подобрали мужья, зная, что они из преданных императорам семей, и от них никаких интриг не будет. Да и созвездие рядом с ними окатывало тёплым и уютным чувством.

Дел всегда у мужей было много, но сейчас приближалось время нашего совместного отдыха. В основном, мужья выбирали место отдыха, показывая мне потрясающие необычные планеты.

Да, все они были прекрасны. Но я часто просилась на свою.

— Вы мне показывали такие красивые водопады, — сказала я. — Мы можем посмотреть водопады на моей родной планете?

Мужья переглянулись и согласно кивнули.

— Любовь моя, я прикажу просчитать маршрут, — сказал Лордел и требовательно, жадно поцеловал.

Я задохнулась и жарко ответила на его поцелуй. А затем на горячий и требовательный поцелуй Рина и медленный, чувственный — Хаста.

— Как же я люблю вас, каждого, — выдохнула я то, что они и так чувствовали и знали, но я каждый раз старалась повторять.

Вечер мы провели втроём на нашей кровати. Я лежала на груди Хаста, а Лор и Рин удобно расположились рядом и гладили созвездие на моё коже.

Я млела, любовалась мужьями, их совершенными телами и тем, как красиво на их рельефных торсах смотрится их часть созвездия.

А потом подумала о сыновьях. О том, какими они будут. Я решила, что имена им должны дать отцы.

Вдруг Хаст погладил меня по щеке, сжал мой подбородок и вынудил меня посмотреть на него.

— О чём думаешь?

Как всегда, от его строгого вопроса, я сначала затаилась, а потом ответила, открыто ему улыбнувшись.

— О ваших сыновьях. О том, что имена должны им дать вы трое. Каждый своему сыну.

Хаст от моего ответа совсем окаменел. Зато Лор и Рин, как всегда открыто выразили свои эмоции. Они меня наобнимали, нацеловали.

Я сначала не поняла в чём дело, что такого я сказала. А потом Ринкар показал на моё созвездие и объяснил.

Оказывается, у цернарцев именно так выражается крайняя степень доверия жены отцу своего ребёнка — когда она решает, что именно муж должен дать сыну имя. Это говорит об истинной любви и принятии.

— Приняла нас окончательно, Серебряночка моя любимая, — широко улыбнулся Лор.

— Рия, любовь моя, — поцеловал мои пальцы Рин, — я так этого ждал!

Я подняла взгляд на Хаста. Он смотрел на меня своим фирменным холодным и нечитаемым взглядом.

Моя улыбка поблекла.

— Ты не рад? — тихо спросила я.

Рин и Лор замерли, ожидая его ответа.

Хаст молчал очень долго и, наконец, сказал:

— Рад, моя девочка. Очень, — он отвёл прядь волос у моего лица осторожным и бережным жестом. — Не выразить, как рад. Как и не выразить, как сильно… я тебя люблю.

.

. КОНЕЦ .

.