4

4

— Ада, просыпайся. Просыпайся, соня, — стала тормошить ее, как только мы остались одни.

Она открыла глаза и резко села.

— Что? — удивилась она. — Скажи, что это все сон и мне все это снится.

— Нет, Адка, — печально ответила ей. — Это все наяву и у нас с тобой большие проблемы.

— Есть проблемы больше, чем наше похищение огромными Аватарами? Это же мне не приснилось? — я отрицательно покачала головой. — Все действительно так плохо? — спросила она.

Когда я ей пересказала наш с доктором разговор, то Ада уже еле сдерживала гнев, ее глаза просто метали искры и она уже была готова начать вновь все крушить.

— Не надо, Ада, этим ты сделаешь только хуже.

— Понимаю, но от злости руки чешутся все тут разнести к чертовой матери.

— Знаешь, с одной стороны мне очень жаль этих альдарцев и хочется помочь, но с другой — это как– то не по-человечески получается.

— По какому по-человечески? О чем ты говоришь? Они же не люди! — начала возмущаться подруга. — Жалостливая ты наша. Вечно ты кошечек, да собачек жалела, только не забывай, что эти синие не бедные собачки и совсем не милые кошечки.

— А какой у нас есть выход, Ад? Если будем открыто сопротивляться, то в их возможностях сделать нас инкубаторами насильно.

— Да уж, куда мы денемся с подводной лодки, — согласилась со мной подруга и уже решительнее продолжила: — Я не хочу ощущать себя медицинской подопытной или бесплатной маткой для их детенышей, поэтому хочу нормальных отношений. Предполагаю выставить наши условия: во-первых, никакого искусственного оплодотворения, поэтому нужны реальные знакомства и настоящие отношения и мы сами будем решать кто будет нашим партнером. Во-вторых, детей своих никому не отдадим и воспитывать будем сами, — заключила она и я была в кои-то веки с ней согласна.

— Думаешь если нам не понравятся подобранные кандидаты, они представят других? — спросила я.

— Давай сначала хотя бы посмотрим на них. Вдруг будет что-то стоящее. Вот док наш, отторжения у меня не вызывает, в молодости, наверное, хорош собой был, это и сейчас видно, — попыталась подбодрить она. — А если честно, то куда они денутся? Раз мы такие ценные, то согласятся на все как миленькие. А если нет… — она наклонилась к моему уху и шепотом рассказала, как она собирается добиться своего.

Когда к нам зашел куратор и за ним залетела платформа с едой, мы с Адой уже сидели более спокойные и уверенные в своих силах.

— Как вы себя чувствуете, Аделина? — поинтересовался он.

— Вашими молитвами, — ответила она и начала поглощать из контейнеров предложенные ей разноцветные пюре.

Доктор смутился, не поняв ее выражений.

— Значит ничего не беспокоит? — переспросил он.

— Все норм, — не отрываясь от еды, ответила Ада.

Зельн только в удивлении поднял свои брови, а себе под нос пробормотал:

— Переводчик, наверное, барахлит, нужно настроить, — на что я только улыбнулась. Слэнг не все переводчики могут разобрать.

— Чёт, какие-то безвкусные, — высказала подруга претензию по поводу еды, но уплетать пищу не перестала, а когда до конца расправилась с едой решительно перешла к серьезному разговору: — У нас есть условия, — с ходу начала она.

Ада выложила на стол наши требования и прочитала ему лекцию о связи психо-эмоционального состояния землянок с их гормональным фоном, от которого напрямую зависит зачатие и вынашивание детей, но, несмотря на наши опасения, доктор только одобрительно улыбался.

— Хорошо, я подумаю, над вашими требованиями, — вновь загадочно улыбаясь, ответил доктор. И мне почему-то показалось, что мы как раз выдвинули те требования, которые он изначально ждал от нас, а поэтому полностью их одобрял.

Я всегда считала, что все доктора много зная об организме и всех процессах проходящих в нем, читают нас как раскрытую книгу, поэтому от них тяжело что-то утаить. Они всегда для меня были особыми людьми, которые все знают, но почему-то не спешат делиться информацией, поэтому и казалось, что Зельн с нами ведет какую-то свою игру.

Доктор повел меня в мой отсек. Перед этим мы, конечно, с подругой крепко обнялись и дали друг другу обещания, что все у нас будет хорошо.

Когда мы зашли в палату, то я попросила доктора хоть о каком-нибудь занятии для себя, потому что сидеть запертой в стеклянной коробке без общения, телевизора или книг, для меня было подобно пытке.

— А чем вы занимались у себя на планете? — спросил он.

— Я была учителем начальных классов, обучала детей, учила их читать, писать, считать, рассказывала об окружающем нас мире.

— А в свободное время, чем обычно занимались?

— Обычно смотрела телевизор или сидела в интернете, а еще очень любила читать.

— Хорошо, я принесу вам планшет с доступом к библиотеке. Другого пока для вас ничего сделать не могу.

— И на том спасибо.

Меня вновь оставили одну в совершенно пустой стерильной неуютной комнате наедине со своими мыслями и терзаниями. Вся эта история, случившаяся с нами и миссия, возложенная на нас с подругой навело меня на некоторые мысли. На Земле я слишком долго выбирала того, кого хотела бы видеть рядом со мной, все присматривалась, изучала характеры потенциальных женихов, как будто выбирала не мужчину, а кусок говядины или сладкую выпечку. И с каждым разом выбор сделать мне было все сложнее и сложнее. Я даже как то подумала, что не просто так меня в детстве называли Снежной королевой, я как она была будто заморожена изнутри. И все надеялась, что появиться кто-то при одном только взгляде на которого я сразу пойму, что он именно тот кто мне нужен. Но со временем разочаровавшись в своих способностях разглядеть нужного, очень жалела, что у нас не существует истинности, как во многих романтичных произведениях, когда сама судьба за тебя решает кто тебе подходит больше всего и кто будет лучшим для тебя партнером.

А вот у Ады все было совсем наоборот, она бесстрашно брала судьбу в свои руки и была чрезмерно влюбчива. При этом ее восторга я не разделяла, потому что воотчую видела как она влюбляется в очередного недостойного ее проходимца. Она просто теряла трезвость мышления рядом со своими возлюбленными и не видела их существенных недостатков, оттого и страдала потом, но меня, пытающуюся открыть ей на их недостатки глаза, упорно не слушала.

Может, если бы я была на ее месте, то тоже не замечала бы самовлюбленность одних, жлобство других, жадность третьих.

А теперь мы оказались в той ситуации, когда и выбирать-то у нас возможности, вовсе нет. Теперь мы будто попали в средневековье, когда родители выбирали мужа для дочери, а она обязана была подчиниться и исполнить их волю. В таких условиях, чтобы создать крепкую семью и комфортные для себя условия совместного проживания, порядочные люди, наверное, стремились подстроиться друг под друга, где-то уступить, где-то сдержать свои порывы и, конечно, хотели становиться лучше, чем есть или хотя бы бороться со своими недостатками.

Читая романы про жизнь в далеком прошлом, я часто задумывалась, смогла бы я выйти замуж за совершенно незнакомого человека, которого родители посчитали для тебя хорошей партией. И, возможно, в моем случае это было бы даже благом. Ведь сама я с этой задачей не справилась, да и у Ады ее попытки решить свою судьбу самостоятельно не увенчались успехом.

Сколько я так просидела в раздумьях не знаю, без часов и возможности видеть движение солнца, время будто зависло, остановилось. И я в полной мере поняла на сколько важно для меня ощущать себя во времени.

О том, что отсутствие часов никак не влияет на функционирование моего организма доказывало усиление его естественных потребностей, которые стали все более интенсивно напоминать мне об их наличии и неудовлетворенности. Поэтому я, наконец, была вынуждена выйти из оцепенения и направилась исследовать пространство за ширмой на практике.

Утилизатор, похожий на трубу с сиденьем вмонтированную в пол, как пылесос затягивал все испражнения, а потом окроплял тело специальной жидкостью. Рядом с космическим унитазом на полу был начерчен белый круг, встав в который по неосторожности, я была сильно напугана, потому что со всех сторон на меня обрушились струи воды смешанной со специальными моющими средствами нейтрального запаха. Промокший насквозь комбинезон не стал проблемой, потому что сразу за струями воды стал дуть теплый воздух, который и просушил одежду и волосы. После такого душа Шарко сразу ощутила себя тарелкой в посудомойке.

И если с туалетом и душем я быстро разобралась, то как удовлетворить потребность в еде так и не догадалась. Я обошла весь периметр моей палаты и не нашла ни каких кнопочек, экранчиков или чего-нибудь служившего для связи или вызова, не нашла никаких потайных дверей или оконцев.

Поэтому подошла к стеклянной двери и начала стучать в нее, но никто на это не реагировал, вокруг также было пусто и через прозрачные стены не было видно ни одной живой души. Кстати, за все время нахождения здесь никого, кроме доктора, я не видела и никаких посторонних шумов, указывающих на присутствие здесь других людей тоже не слышала.

Я еще немного по-побарабанила по стеклу и даже покричала в пустоту, дабы обратить на себя чье-нибудь внимание, но ничего не произошло. Вновь почувствовала себя как в одиночной, но комфортабельной тюремной камере. Мне пришлось вернуться на кровать и приняться ждать.

Вот, в некогда совершенно ровной стене, которую раньше я даже не разглядела, открылась небольшая дверца и, из нее выехал робот-полотер. Он был похож на прозрачное ведро с водой с вибрирующим полотном на дне. Робот шустро принялся натирать полы и инопланетные технологии на время отвлекли меня от голода.

Прошло еще немного времени, влажная уборка уже была давно окончена и, наконец, ко мне вошел куратор и притащил за собой летающий поднос с едой.

— Вы, вы оставили меня здесь одну, — накинулась я на него с возмущениями. Он лишь поднял брови от удивления. — А если бы мне стало плохо? Как мне вас дозваться?

— Ах, я забыл, что вы считаетесь отсталой расой. Вот, смотрите, — он показал на потолок. — Везде визоры и микрофоны, они подключены к моему коммутатору, но у меня очень много обязанностей, поэтому я не смотрю в него постоянно, но, вот если бы вы позвали меня по имени, то я бы сразу отреагировал и пришел к вам.

— Но я звала. Правда не конкретно вас, просто стучала и звала кого-нибудь, — оправдывалась я.

— Наша интеллектуальная система контроля не реагирует на это. Она отреагирует и примет меры лишь если распознает критическую для вашей жизни ситуацию или услышит мое имя, — пояснил он.

— Ясно, — вздохнула я.

— Так зачем вы меня звали?

— Сначала, чтобы сказать, что я проголодалась, а сейчас еще хотела бы получить часы. Мне сложно здесь находиться, не ориентируясь, день сейчас или ночь, время обеда или завтрака, — пояснила я.

— Для этого, как обещал, я принес вам планшет и пропитание. А еще сообщить, что завтра к вам придет предполагаемый будущий партнер, — огорошил он меня новостью.

— А к моей подруге тоже завтра придет?

— Тоже.