6

6

Прошел еще один скучный день в безделии и ожидании, отчего от тревоги невозможно было отделаться. Дома, если меня одолевали переживания, то всегда помогало какое-нибудь дело, когда заставляешь переключиться мозгам решением бытовых задач. Особенно хорошо проветривало голову разбирание шкафа, хорошо работало и мытье полов, но исключительно руками, потому что, ощущая грязь, тяжесть ведра и холод воды, как выражалась моя бабушка «заземляешься», и выходишь из состояния тревоги, которая на самом деле только у тебя в голове. Здесь же совсем нечем было заняться. К тому же стали раздражать эти прозрачные стены, когда не можешь найти себе никакого укромного места, кроме санитарной кабинки, и ощущаешь себя как на площади, у всех на виду, пусть даже никого ни разу кроме доктора и не видела.

Когда доктор Зельн зашел ко мне вечером, чтобы проведать и сообщить о завтрашнем визите нового кандидата, то я пожаловалась на отсутствие личного закрытого пространства.

— Ну, в этом я могу немного помочь, — по-доброму сказал он. — Давай-ка, настоим тебе стены, убрав состояние прозрачности.

Он провел какие-то манипуляции на своем компьютере, закрепленном на его руке и все стены моей палаты тут же окрасились в светло-бежевый цвет. Прозрачной осталась только дверь.

— Так лучше?

— Определенно, — с облегчением ответила я.

— Это все, чем я пока могу вас порадовать. Когда вы определитесь с кандидатом, то вас переведут уже в другой блок, где условия проживания гораздо лучше, а когда у вас получиться зачать, то и вовсе отпущу на Ардалион. А там в вашем распоряжении будет вся собственность самца и целая планета для развлечения.

— И на этом спасибо, — понуро ответила ему.

— По поводу завтра не переживайте, я лично проведу беседу и уверяю вас, что больше никто не сможет вам навредить.

— Надеюсь на это. К Аде тоже завтра придет новый кандидат?

— Нет, к ней позже.

Как ни странно, но ночь прошла спокойно, бессонница, из-за страх завтра столкнуться с очередным самовлюбленным самцом, меня не мучила. И вот наступило утро. Я приняла местный «душ Шарко», надела чистый белый комбинезон, скинув вчерашний в специальный отсек для грязного белья, и позавтракала цветными пастами.

Он вошел и, как-будто занял собой половину пространства моей палаты. «Ну почему эти альдарцы, как на подбор прекрасно сложенны?» Наверное, чтобы еще больше подчеркнуть идеальную мужскую фигуру на нем тоже был комбинезон, обтягивающий его тело как вторая кожа, оттого мне было четко видно каждый изгиб мышц, а синий переливающийся цвет материала визуально делал его еще больше и опаснее.

У этого двухметрового альдареца был синий цвет кожи настолько темного оттенка, что ее можно было бы назвать антрацитовой. Он стоял какое-то время без движения, распространяя вокруг себя ауру силы и уверенности, только хвост с черной кисточкой на конце плавно ходил из стороны в сторону и смягчал его грозный вид.

Он был насколько устрашающе–опасен, на столько же и поражающе-прекрасен.

Причем если к первому посетителю я вначале испытывала только интерес, то этот притягивал взгляд внешней красотой. У него было лицо с правильными чертами лица, крупным носом, волевым подбородком и четко очерченными почти черными губами. Темные длинные волосы были рассыпаны по широким плечам и впечатляли своей густотой и блеском. Если на Земле я считала, что длинные волосы у мужчин удел рокеров/металлистов или тех, кто не ухаживает за собой, потому что не видела ни одного мужчину кому бы длинные волосы шли и у кого бы они были настолько хороши. Этому же представителю инопланетной расы они очень подходили и, ни мягкости, ни женственности ни капли не придавали.

На его плечах и мощной груди красовались фигурные накладки из металлических пластин. Сильные руки и ноги с хорошо развитыми мускулами поражали размером и рельефностью.

Встречаем, наш Гард Аконтар.

Но я не стала преждевременно обольщаться, ведь он тоже мог оказаться прекрасным снаружи и ужасным внутри.

Решив все-таки познакомиться, он приятным басом отрапортовал:

— Я советник командора восточного крыла военного Галактического флота Гард Аконтар.

Еще при разговоре с доктором я заметила, что язык альдарцев изобилует выделенными звуками «р» и «х», отчего кажется, что они больше рычат, а не говорят. Но когда я услышала речь советника, то поняла, что такие существа как он и должны разговаривать на этом языке. Образ большого сильного воина, который низким тембром с рычанием отдавал команду «К бою» был предельно гармоничен.

— Ангелина Марченко, — представилась я.

— Доктор Зельн предупредил, что вы хотели бы лично познакомиться и пообщаться, прежде чем примете решение о партнере, — как-то смущенно, что ли, пробасил он, так и не сойдя с места.

Эта неуверенность совершенно не вязалась с его образом. Ему больше шло решительно командовать, громко раздавая приказы и подчинять своим напором и авторитетом.

— Помимо того, что я являюсь особым помощником при командоре, — продолжил альдарец. — На Альдарионе я еще имею комфортабельный просторный дом с большим земельным участком и владею прибыльными рудниками. Поэтому я в состоянии обеспечить вас всем необходимым. Также я еще молод, здоров и перспективен.

Такое начало знакомства мне вновь не понравилось, потому что и оно было больше похоже не на знакомство, а на рекламу самого себя или обсуждение состоятельности стороны какого-нибудь экономического договора. Наверное, из-за отсутствия опыта общения с обычными женщинами уже второй кандидат делает акцент на свою состоятельность. «Здоровому флирту они, видимо, не обучены», — подумала я.

Дабы дать этому мужчине еще один шанс исправится и попытаться понравится, требовалось поговорить на отвлеченные темы. Жаль, что обстановка в комнате не располагала к задушевным беседам. Но радовало, что хоть этот не полез сразу с предложениями заняться деланием маленьких альдарчиков.

Я прошла, села на пустую кровать и предложила присесть советнику. Он не отказался и мягкой неслышной походкой, что совсем не вязалась с его габаритами, приблизился к постели и сел на ее дальний край в полуоборота ко мне.

— Гард, меня совершенно не интересует ни ваше положение, ни ваши богатства, — начала я, стараясь уверенно смотреть в его черные глаза, обрамленные черными густыми ресницами.

— Если честно, то тогда я не знаю чем мог бы вас привлечь. У меня нет опыта общения с землянками и поэтому я не знаю что вам может быть интересно, — прямо ответил он. И что мне больше в его ответе понравилось, так это искренность.

— Не скажу про других женщин, а мне интересно что вы за личность: чем живите, что вам интересно, ваши жизненные принципы. Например, чем вы заниматься в свободное время?

— В свободное время? — удивился он моему вопросу. — У меня нет свободного времени и до вашего вопроса я об этом даже не задумывался. Вся моя жизнь проходит либо в Управлении Галактического флота, либо на просторах Вселенной, где я выполняю спецзадания, — повинился он и опустил взгляд.

— А в чем состоят эти спецзадания? Чем конкретно вы занимаетесь, расскажите? Если, конечно, это не секретная информация.

— Обычно я собираю всякого рода сведения или выясняю обстоятельства, которые нельзя узнать официальным открытым путем, а потом на основе увиденного и добытого даю свое заключение для командора.

— Интересная, наверное, у вас работа.

— И интересная, и сложная, и временами опасная, но мне она нравится, — тепло улыбаясь, ответил он. Улыбка смягчила его грозность и серьезность и, безусловно, сделала его еще прекраснее.

— Может, расскажите о семье, друзьях?

— Есть отец и брат, но мы уже давно не виделись.

— Почему? Вы не общаетесь? — удивилась я, потому что всегда считала свою семью, которая совсем недавно у меня была, самыми близкими и родными людьми, которые не только первыми пришли бы на помощь, но и разделили бы радость или печаль. Совсем недавно, приходя вечером с работы, я с родителями бурно общалась на разные темы, рассказывала что-то увиденное или услышанное, мы много чего обсуждали, вместе любили смотреть фильмы или передачи, обожали вместе чем-то заниматься (будь-то игра или лепка пельменей).

— Изредка общаюсь с ними по галовизору, но особых тем для разговора у нас уже нет. Семья — это первые, кто может случайно пострадать от нашего яда, поэтому от родных, к сожалею, в первую очередь держатся дальше. А со временем на столько отдаляешься, что перестаешь ощущать их близкими, — с затаенной горечью поведал он. — Друзей у альдарцев нет по этой же причине. Мы все одиноки из-за нашей природы. Но так было не всегда, раньше наше общество было похоже на любое другое. У альдарцев в традициях были случаи, когда они собирались и делали что-то вместе: работали, решали проблемы. Были семьи с большим количеством детей, это потом нам пришлось приспособиться и научиться держать дистанцию друг от друга, но природу не изменить, мы социальные особи, которым, как и всем нужно общение, коммуникации, — закончил он свой печальный монолог.

Узнав проблему расы с этой стороны, я смогла уже по-другому оценить поступки доктора, и первого кандидата, который чуть не надругался надо мной. Мне стало жаль всех альдарцев, которые из слов Гарда вынуждены жить в одиночестве и изоляции, поэтому я интуитивно подалась ближе и погладила его по руке, стараясь приободрить:

— Ничего, так будет не всегда. Уверена, что все изменится к лучшему.

От моего невинного жеста он сначала вздрогнул, будто от испуга, а потом застыл и напрягся так, что вздулись мышцы не только на руках и плечах, но и шее. Ардалец посмотрел на мою руку, застывшую на его предплечье и сказал:

— Вы знаете, что так делать нельзя? Это может быть опасно для вас. У нас так не принято.

— А как у вас принято показывать поддержку и сочувствие? — удивилась я его реакции.

— Словами.

— Это потому что все боятся получить отравление? Но доктор сказал, что у меня иммунитет от вашего яда, значит, мне можно к вам прикасаться? — уточнила я.

— Вам можно. Но я привык, что все держатся от нас на расстоянии, а то и вовсе обходят стороной, а уж, чтобы пытались дотронуться, для меня это ново. Даже нахождение на таком близком расстоянии мне не привычно, а осознание, что кто-то без вреда для себя может касаться, дает мне такую почву для фантазий… — он не договорил, прикрыл глаза, будто бы уже фантазировал на тему прикосновений. — Доктор Зельн говорил, что вы родом с дальней планеты и воспитаны в других традициях, но я не предполагал, что они смогут произвести на меня такое впечатление, — поразился он новому опыту.

— Надеюсь приятное?

Я вдруг на секунду представила его одиноким деревом, стоящим под палящим солнцем, а вокруг до горизонта простирается пустыня. Потом представила, как единственная капли дождя, случайно упавшая с неба, коснулась его иссохшей ветки и дерево с наслаждением впитало ее внутрь не оставив и следа, а потом дождь бесчисленными потоками начал струиться по гладкому стволу и проникать в корни, давая возможность этой, казалось бы, безжизненной коряге вновь зазеленеть и расправить крону. Представила какой восторг испытает Гард, когда я пальцами, словно живительной влагой по сухому дереву, проведу по его мощной груди, коснусь плеч и запущу пальцы в его шикарные волосы. От картины как он напряжется, а потом глубоко задышит, прикрыв глаза от блаженства, у меня даже прилила кровь к щекам и так захотелось повторить это наяву.

— Знаете, несмотря на то, что мы альдарцы облачены в защиту (специальные ткани, перчатки) в первую очередь, чтобы обезопасить других от своего воздействия, с нами все равно не спешат сближаться. Никто не стремиться водить дружбу или просто иметь приятельские отношения. А вы интересуетесь мной, задаете личные вопросы. Это очень необычно для меня, — говорил он и смотрел на меня своими черными глазами.

— А я не могу представить свою жизнь в изоляции, — также, не отводя взгляд от него, ответила я. — Со мной с рождения всегда была моя семья и семья моей близкой подруги. Мы очень дружны, всегда поддерживаем друг друга и даже жили в соседних квартирах. А на работе меня всегда окружают множество детей, которых я учу и коллег, с которыми вместе работаю. Мне искренне жаль вас и всю вашу планету.

Мы сидели и смотрели друг на друга, молчали, каждый думая о своем, и не было в этом молчании никакого неудобства. Понимая, что инициативы от Гарда не дождусь, я решила на несвойственный для себя поступок.

— Гард, снимите свои перчатки, — попросила.

Он опустил взгляд на свои ладони, облаченные в массивные перчатки, потом пристально посмотрел мне в глаза и, немного помедлив, будто давая мне время передумать, отщелкнул крепления, фиксирующие их к рукавам комбинезона и стянул с рук. Его большие крепкие руки с толстой темно-синей кожей беспокойно лежали на коленях ладонями вверх. Я медленно и аккуратно дотронулась до них сначала кончиками пальцев, а потом медленно провела дальше и положила свои ладони в его. Они были горячими и грубоватыми, но приятными на ощупь. Мои ладошки со светлой кожей утонули в темно-синих руках Гарда. Он внимательно смотрел на наши сложенные руки и молчал, а потом аккуратно сжал мои ладони в своих и даже, как будто с облегчением, выдохнул. Большим пальцем поводил по моей коже и, не отводя взгляда от наших рук, шепотом сказал:

— Я знаю какова на ощупь трава Альдариона, земля и вода родной планеты, мои пальцы помнят твердость металла оружия и даже кровь и плоть уничтоженных врагов, но я еще никогда в жизни не ощущал такой теплой и нежной кожи самки.

Потом он поднял глаза на меня и спросил:

— Можно я потрогаю ваши волосы?

Я кивнула, а он как ребёнок с интересом стал ощупывать мою косу.

— Расплети ее, — попросила я.

Он стянул мою резинку и начал медленно и аккуратно расплетать локоны.

— Они такие мягкие и податливые, — шепотом, как будто это было не для всех, интимно, только для него, произнес он.

Его прикосновения были простые, даже какие-то наивные, но для меня они казались такими сексуальными. А когда он перевел свой восхищенный взгляд и пристально посмотрел мне в глаза, то казалось, что под этим взглядом я и вовсе начала плавиться, столько в нем было восхищения и желания. Испугавшись собственной реакции, которая рождалась где-то внизу, я встала с постели и отошла на шаг в сторону.

— Я напугал вас? — удрученно спросил он. — Я сильно тороплюсь? Я увлекся. Я даже не предполагал, что это может быть так приятно, что мне не захочется останавливаться.

— Нет, не вините себя, вы ничего страшного не сделали, я больше испугалась собственной реакции на ваши действия.

— Вам было неприятно?

— Нет, конечно, мне не было неприятно.

Наш неудобный диалог прервал звонок, поступивший на коммутатор командора. Принимая этот звонок, Гард сразу изменился: встал в центре комнаты, отвечал громко, резко, как человек привыкший приказывать и подчинять. Раздав какие-то команды на незнакомом мне языке, он повернулся ко мне.

— Мне нужно идти, простите. Ангелина мне было очень приятно с вами пообщаться и я был бы счастлив если разрешите мне придти к вам вновь, — и не дождавшись моего ответа вышел.

Вечером, когда ко мне зашел доктор Зельн, то я спросила то, что меня терзало весь оставшийся день:

— Скажите, если альдарцы ядовиты и их никто не может касаться, то с кем они занимаются… любовью?

— Чем? — не понял меня доктор.

— Ну, с самками… — пыталась жестами показать я процесс.

— Ах, вы про совокупление. Совокупляться самцы могут только с подходящими самками, если таковых нет, то используют специальных антропоморфов — человекоподобных роботов, изготовленных специально для этих целей. Но на станциях, обычно, хранить такие игрушки негде, поэтому здесь чаще используют симулятор полового акта. Такая функция есть практически во всех комбинезонах альдарцев и не только в их.

— О, боже, бедные мужики! А вы? Вы как смогли стать не ядовитым?

— Мне пришлось удалить мужские гормоны.

— Что? Вас кастрировали? Вы пошли на это, чтобы стать не ядовитым?

— Да, такова плата за возможность лечить и заниматься изучением и восстановлением популяции альдарцев.

Моему удивлению и одновременно жалости к целой расе и конкретно к двум ее представителям не было предела (не иначе как во мне просыпался Стокгольмский синдром).

Доктор ушел, а я долго еще пребывала в раздумьях. Мы земляне привыкли легко относиться к взаимоотношениям между людьми. Легко расстаемся с друзьями и подругами, можем поссориться и отдалиться от родственников и даже, не смотря на известное соотношение «на десять мальчишек, по статистике девять девчат», мы слишком легко разрушаем семьи. И может быть, имея перед глазами пример альдарцев, которые вынуждены существовать в одиночестве, мы, прежде чем занести друга или своего бывшего в черный список в телефоне, проявили бы бОльшую терпимость и сдержанность и стали бы более бережно относится друг к другу.

После питательного ужина я вновь засела за предоставленный мне планшет. В нем было много информации на незнакомом языке, и только некоторая часть на том, на котором я могла читать. Это были основные энциклопедические сведения про Галактическую Федерацию, Галактический Совет, как его управляющий орган, много информации про планеты, их природу, животный и растительный мир. От отсутствия другого занятия я запоем читала и рассматривала имеющиеся картинки и фотографии. В Федерацию входили как полностью водные планеты, население которых жило на платформах возвышавшихся над водой, были и планеты с красными песчаными пейзажами, с зелеными болотистыми местностями и черными горами. Архитектура городов тоже поражала своими формами и колоритом. Интересным мне показались строения в виде шаров и Т– образных башень, но больше всего удивила планета, здания на которой были выполнены только остроконечными конусами, поэтому с высоты такие поселения казались шипами торчащими будто из самой земли. Разумные формы, проживающие на этих планетах, к сожалению, разнообразием не отличались, потому что все граждане Галактической Федерации были в той или иной форме людьми. Различались они лишь цветом кожи, формой глаз, сложением фигур, наличием или отсутствием хвоста, но, безусловно, были людьми с двумя руками и двумя ногами.