9. Аделина

9. Аделина.

Вся эта ситуация с нашим похищением с Земли и возложением на наши хрупкие девичьи плечи миссии по осчастливливанию пары синекожих представителей вымирающей расы дико злила меня, но и по-настоящему выбешевала. У меня и так личная жизнь не строилась, столько раз переживала эти качели от любви до ненависти, что собрать себя и вновь решиться на какие-то отношения не могла бы еще долго, но складывающиеся обстоятельства не учитывали моих желаний и никто не интересовался моим мнением.

Док все время указывал на отсталость нашей планеты и неразвитость нашей цивилизации, но столкнувшись с представителями настоящих «цивилизованных» жителей разумного космоса, я была мягко сказать в шоке. Самым адекватным из всех, и то со своими тараканами в голове, оказался старый доктор. Первый кандидат оказался совершенным дикарем с отмороженной башкой и напомнил мне бандита из лихих девяностых. Он не понимал слова «нет» и лез напролом, как маньяк, завидевший свою добычу. Пришлось показать ему, что на любое действие есть противодействие и что я точно не та, за кого он меня принял. А принял он меня, судя по всему, за послушную овцу, что отдастся ему за то, что он титулованная особа с кучей привилегий. За свою не дальновидность он и поплатился. Внешность, конечно, у него была космически — бомбическая: высокий рост, идеальное телосложение любителя потягать штангу, и лицо, хоть и синюшное, но было привлекательное. Только кто же знал, что к внешности Тарзана прилагается самовлюбленная кабелиность. Вот за это и пострадали его причиндалы, которые он захотел засунуть туда, куда не спросил разрешения. Теперь долго он еще будет помнить преподнесенный урок от малоразвитой землянки. Я еще в школе научилась давать отпор и могла постоять за себя.

Второй тоже сначала не особо отличался от предыдущего. Хоть руки и не распускал и вроде вел себя сдержанно, но унизил до глубины души, когда подумал, что за его украшения я продамся и ему отдамся.

Правда, потом я свое мнение о нем поменяла, подкупило знание, что он хоть и имел опыт, но все равно оставался девственником. «Ну, может он не знал, что делать такие непристойные предложения девушке нельзя?» И сразу как-то обуяли меня плотские желания, ведь внешне он тоже был красив, даже через чур. «Вот интересно все альдарцы такие красавчики и так идеально сложены? У них вообще бываю лысые или мужики с пузцом?» Когда представила, как я буду обучать его искусству любви, совсем потеряла голову. В моих фантазиях глаза его сияли благоговейной благодарностью за то блаженство, что я ему подарю. Хотелось в реальности увидеть этот восторг во взгляде от того наслаждения, что он испытает.

Дарг меня приятно удивил, когда принес в подарок панель на стену, которая как телевизор показывала выбранный вид как из окна. В моей пустой палате с ним стало гораздо уютнее и интереснее, ведь утром можно было настроить рассвет в горах, в обед — вид на космический город, а вечером — закат на тропическом острове или выбрать кучу других пейзажей. Естественно, за проявленную заботу, я просто обязана была ему подарить поцелуй. Он был настолько горяч, что моментально вскружил голову, точнее — моментально отключил мою голову. Дарг схватывал на лету и сначала робкий, почти целомудренный поцелуй быстро перерос в более настойчивый и страстный. Для меня же искушенной, чувствовать упругость его губ, стальную крепость его плеч и жесткость роскошных густых волос и вовсе заставляло желать его всего целиком. И даже его гибкий хвост, что обвил мою ногу не пугал, а придавал нашим объятиях новизну и пикантность. Я будто стала одной из самок в период гона, поэтому мне пришлось приложить много усилий, чтобы остановиться и не отдастся ему тут же. Все же секс на первом свидании признак дурного тона.

Прошедшие несколько дней без Дарга тянулись мучительно долго и в какой-то пустоте и тоске. Чувствовала себя курицей, которая давно маринуется и чем дольше без него, тем сильнее ощущала безумную жажду обладать им, вдохнуть его запах, почувствовать его рядом.

Когда следующий раз, он притащил трансформер, то тут сам Бог велел проверить его в действии, чем мы с ним и занялись. Проверяли его, переделанного в еще одну кровать, на прочность долго и упорно. Тогда я поняла, что это был лучший секс в моей жизни. С ним все было идеально, он и сам казался идеалом: широкие плечи, крепкая спина, узкие бедра, длинные сильные ноги, идеально очерченные без единой жиринки кубики пресса и красивые руки. От одного только вида обнаженного мужчины можно было пускать слюни и получать эстетический оргазм.

Особенно меня заводила его реакция на мои прикосновения. Он будто запоминал новые для себя ощущения, его взгляд становился глубоким, почти хищным, но полным нежности и говорил без слов, что я для него одна-единственная во всей Вселенной. И это была не фигура речи, я чувствовала, что для него это подлинная истина.

Сначала его касания были бережными, едва ощутимыми, будто он боялся даже дыханием нанести мне малейший вред, а потом волной нарастающего желания они становились страстными, жадными, требовательными. Его руки сжимали так, будто он хотел запомнить каждую линию, каждое движение моего тела. Его дыхание становилось тяжелее и сбивчивее от наслаждения, а в моменты кульминаций из его груди вырывались низкие хриплые звуки, что ласкали мой слух. А потом только тишина, в которой я чувствовала его мягкие благодарные поглаживания, от чего замирало сердце.

Дарг оказался не только чутким любовником, но и удивительно интересным собеседником. После бурного секса он увлекательно рассказывал о работе, об интересных случаях из своей жизни. Мы много смеялись (он вообще был весельчаком), с ним можно было подурачиться не опасаясь выглядеть глупо. Особенно мне понравилось заниматься его хвостом. Он был гладкий покрыт обычной кожей только на самом кончике кисточка из волос, но по функциональности был еще одной полноценной конечностью, которая могла не только обвивать, но и придерживать, сжимать, гладить. Однажды, сидя обнаженной на постели, я провела кончиком хвоста, как перышком, по своей груди, отчего соски мои стянулись в маленькие темные горошины. В тот миг хвост вырвался из моих рук и словно, угадав желания, скользнул ниже, в место, где сосредотачивается желание и, вызывая во мне дрожь и восторг. Это было новым, неожиданным и, пожалуй, самым изысканным удовольствием, какое я когда-либо испытывала.

Несмотря на то, что Дарг казалось просто боготворил меня, он вовсе не был подкаблучником, в нем присутствовала твердость, уверенность и внутренняя сила. Он мягко мог дать понять «кто в доме хозяин», при этом, не обидев и не задев моего самолюбия.

Для составления полного представления о моем альдарце мне хотелось увидеть его в другой обстановке, не в моей «больничной» палате, не наедине, а среди других, в движении жизни. Я прямо сказала ему об этом, фактически напрашиваясь на свидание.

— «Адочка, искорка, моя, я что-нибудь обязательно придумаю», — сказал он тогда. Но я и не знала, что уже на следующий день увижу его счастливого с моей не менее радостной подругой, направляющимися, по видимому, как раз на свидание.

Когда он прошел мимо моей двери и даже не взглянул, будто мы и не знакомы вовсе, мир вдруг померк. Сияющая Геля легко шагающая с ним под руку, улыбалась, словно весь свет сосредоточился в ней одной. В тот миг пол словно ушел у меня из-под ног, но оказалось, что это мои ноги потеряли твердость и я, лишившись опоры, просто сползла вниз, как подкошенная, не в силах совладать с болью.

Мысли обрушились вихрем, одна мрачнее другой. Предательство Дарга не только раскололо сердце, оно заставило усомниться в себе. Я вдруг почувствовала себя какой-то бракованной, никчемная и никому не нужной, ни на Земле, ни в этом чертовом космосе. «Не поэтому ли все мужчины бросали или предавали меня? Может я всегда переоценивала себя и на самом деле во мне нет ничего стОящего? Что не хватает мужчинам во мне, почему они постоянно уходят к другим?» Я никогда не просила многого, лишь любви и внимания. Но, быть может, надо мной висит проклятие? Больше я никак не могла объяснить то, что происходило со мной. Вот и Дарг сделал выбор в пользу моей подруги.

То время, что они отсутствовали на станции, тянулось мучительно долго, словно растянувшееся до бесконечности ожидание приговора. Я изводила себя мыслями о том, как теперь жить дальше.

«Если Дарг с Гелей, то, как теперь буду жить я?» Если я промолчу и не раскрою его тайну, то мы все равно не сможем больше с ней оставаться подругами, потому что я уже не смогу смотреть ей в глаза, притворяться, будто ничего не случилось. Ведь в каждом ее слове, каждом взгляде будет он между нами, как тень.

Если рассказать ей правду, то останется ли Геля моей подругой, когда узнает, что Дарг был и со мной тоже? Выходов из этой ситуации было много, но любой вел к потере и от этого становилось мучительно горько.

Взвесив все, я поняла, что у меня нет права скрывать правду. Старые раны заживут и забудутся, а ложь — никогда. Если несмотря ни на что она выберет альдарца, то я потеряю подругу, если — дружбу, то мы обе потеряем его.

Мне не впервой собирать свое сердце по кусочкам, а вот Ангелине только предстоит это пережить.

И вроде времени прошло не так много с момента нашего знакомства, но Дарг успел, будто врасти в мое сердце. С ним мне было комфортно и спокойно, с ним единственным я была сама собой и не стремилась казаться лучше, чем была на самом деле, потому что он принимал меня такой и я настоящая ему нравилась. «Или я опять все напридумывала, а всегда?» Если бы у нас существовало понятие истинности, то он точно был бы моим истинным, моим единственный и идеальный. Хотя вру, его идеальность теперь затмевает его лицемерие и предательство.

В тот день, когда они вернулись Дарг, вновь так смотрел на подругу, будто в мире есть только она, его единственная и бесценная женщина. Увидев это своими глазами и окончательно убедившись в искренности их чувств, таких явных, что их не заметил бы только слепой, я почувствовала двойную боль. Было обидно до слез, потому что я сама не сумела разглядеть его ложь и притворство, не увидела его игру, поверила в обман.

По Геле я сразу поняла, что эта ночь не прошла для нее в пустую и она, наконец-то, распрощалась со своей невинностью. Никогда я еще не видела ее такой счастливой и обворожительной. С нее как будто спала пелена и она засверкала как дорогой алмаз в лучах яркого солнца. Решиться рассказать ей правду стало еще труднее, но если не открыть глаза сейчас, то потом может быть еще хуже. Я — то знаю, что лучше вытравить еще маленький росток симпатии сейчас, чем выдирать ее мощные корни из своего сердца потом. Поэтому, как только Дарг покинул палату подруги и прошел по коридору мимо моей стеклянной двери и вновь даже не взглянул в мою сторону, то я через галовизор обратилась к Зельну и попросила меня отвести к подруге.