3. Назначение

Утро приходит слишком быстро. Я встаю первой, ставлю чайник и распечатываю на принтере уведомление о назначении. Бумага теплая, текст кажется еще более нереальным.

Мама выходит на кухню, закутанная в старый халат. Ее лицо, измученное бессонницей и заботами, смотрит на меня вопросом.

Я протягиваю ей листок. Она берет его дрожащими пальцами, долго вглядывается, словно не доверяя глазам. Потом поднимает на меня взгляд. В ее глазах – не радость. Облегчение. Глубокое, выстраданное облегчение, от которого у нее дрогнут губы и навернутся слезы.

– Приняли… – шепчет она. – Машенька… Значит, сможем?..

– Сможем, – говорю я твердо, обнимая ее за острые плечи. Я чувствую, как она плачет тихо, беззвучно, прижавшись лбом к моему плечу. – Аванс придет сегодня же. Ты сразу записывай Костю на все процедуры. На все, что скажут лучшие врачи.

Она кивает, не в силах выговорить ни слова. В этот момент из своей комнаты выходит Костя. Он смотрит на нас, на бумагу в маминых руках, и его лицо, такое взрослое и уставшее, озаряется первой за долгие месяцы настоящей, детской улыбкой.

– Сестренка-космонавтка, – хрипло шутит он.

У меня сжимается горло. Я глажу его по коротко остриженным волосам.

– Помощница прокурора, поправляю. Буду следить за исполнением законов в Альянсе. Тебе потом расскажу.

Я прощаюсь с близкими и в последний раз иду на старую работу.

На работе все идет как в тумане. Я подаю заявление об увольнении по собственному желанию. Начальник отдела, вечно недовольный мужчина с вечной язвой, смотрит на бумагу, потом на меня.

– Альянс? – переспрашивает он, и в его голосе слышится неподдельное изумление. – Вы… прошли отбор?

– Прошла, – киваю я, не вдаваясь в детали.

Он что-то бормочет про «потерю ценного кадра» и быстренько ставит подпись, будто боится, что я передумаю. Видимо, мысль, что его отдел покинет человек, взятый на работу в сам Альянс, льстит его самолюбию. Пусть думает, что это его заслуга.

Катя застает меня, когда я уже собираю вещи с рабочего стола в картонную коробку – старую кружку, пару безделушек, фото Кости и мамы в простой рамке.

– Ну что, героиня? – подходит она. Ее лицо выражает бурю эмоций: и шок, и радость, и капельку зависти, и искреннее «я же говорила!». – Приняли? Куда? На ту самую… палубу?

Я делаю глубокий вдох.

– Нет, Кать. Не на палубу. – Я опускаю голос, хотя вокруг и так все только и смотрят на нас. – Меня взяли старшим помощником Верховного прокурора.

Катя замирает с открытым ртом. Ее глаза становятся круглыми, как блюдца.

– Чего?! – вырывается у нее громкий шепот. – Помощником… Верховного? Ты шутишь? Это… это уровень… Мару, да это же невероятно!

Она хватает меня за руку, трясет.

– Ксавьер Дар’Велл будет твоим боссом?!

– Да, – говорю я почти беззвучно.

Реакция Кати мгновенна и оглушительна. Она издает тонкий, визгливый писк, от которого несколько коллег оборачиваются.

– О-ГО-ГО-ГО-ГО! – растягивает она, хлопая себя ладонями по щекам. – Да ты понимаешь, на кого ты вышла?! Это же… это же Ксавьер Дар’Велл!Он же герцог! Красавец! Легенда! Брюнет с такими… такими невероятно синими глазами! А эти золотые полосы на скулах! Ой, я все статьи про него собирала! Он же как с картинки! Высший свет Альянса!

Она полностью теряет связь с реальностью, захлебываясь восторгом.

– Катя, – пытаюсь я вставить слово, чувствуя, как краснею еще сильнее. – Его боятся. Говорят, даже бездушные машины в его присутствии снижают гул, чтобы не раздражать.

– Ох, – Катя отмахивается, мечтательно закатывая глаза. – Я бы с таким красавчиком не то что дела рассматривала… Да я бы папки ему в кабинете перекладывала с улыбкой до ушей! Представляешь, приходишь на работу, а там такое…

Тычет она мне в лицо планшет с его фотографией.

– Хватит! – обрываю я ее. – Это контракт. Год моей жизни в обмен на здоровье брата. И мой начальник – не «красавчик», а, самый опасный и требовательный босс Альянса . Так что хватит.

Катя надувает губы, но видит мое выражение лица и смолкает. Потом обнимает меня, уже по-настоящему.

– Прости. Я… я просто рада за тебя. И за Костю. Будь осторожна, ладно? Пиши, если что.

Расчет получаю быстро и без задержек. Сумма за неиспользованный отпуск – капля в море после тех цифр, что я увидела ночью, но все равно приятно. С коллегами прощаюсь сдержанно, под легкие, завистливые вздохи и пожелания удачи, в которые мало кто верит.

Дальше следую инструкциям из письма, мне снова необходимо явиться в Центр межзвездного распределения.

И вот я снова стою перед черным монолитом Центра. На этот раз я прохожу внутрь не как проситель, а как контрактник. Меня узнают по скану сетчатки и без слов направляют по длинному, слегка изогнутому коридору с мягко светящимися стенами.

В небольшом, аскетичном кабинете меня встречает тот же техник с голубыми глазами. На столе перед ней лежит тонкий металлический планшет, сундучок размером с ладонь и… сложенный комплект одежды. Форма. Лилового цвета с тонкой серебристой окантовкой на воротнике и манжетах. Значок Альянса уже прикреплен к нагрудному карману.

– Ваши вещи, – говорит техник своим бесстрастным голосом. – Планшет с полным доступом к служебной сети, юридической библиотеке Альянса и персональному протоколу герцога Дар’Велла. Коммуникатор с подкожным чипом для экстренной связи. Униформа. Транспорт на орбитальную станцию отправляется через два часа со стартовой площадки номер семь. Оттуда вас доставят на флагман «Веритас» в секторе «Прерия». Ваш аванс уже перечислен на указанный земной счет.

Она произносит все это скороговоркой, словно зачитывает инструкцию. Я молча беру планшет. Касаюсь ткани униформы – плотная, технологичная, без единой складки.

– Вопросы? – техник поднимает на меня свои голубые, не моргающие глаза.

Да. Их миллион. С чего начать? Как вести себя с прокурором? Что входит в мои обязанности? Насколько реальны легенды о его бесчеловечности?

Но язык не поворачивается задать ни один из этих наивных, детских вопросов. Они выдали бы мою полную неготовность, мой ужас.

– Нет, – говорю я. Мой собственный голос звучит так же ровно и холодно, как ее. – Вопросов нет.

– Тогда удачи, контрактник Соколова, – кивает она и возвращается к своему терминалу, вычеркивая меня из списка ожидающих.

Я выхожу в зону ожидания, прижимая к груди свой набор. Через два часа меня отвезут на орбиту. Через шесть, как гласит планшет, я должна буду впервые явиться на борт «Веритаса» и зарегистрироваться у своего непосредственного руководителя.

Через шесть часов я увижу его. Ксавьера Дар’Велла.

Я сажусь на холодную скамью из светящегося сплава, смотрю в огромное окно на стартовые площадки, где то и дело с тихим гулом взмывают челноки.

Но внутри все дрожит. От страха. От осознания бездны, в которую я шагнула. И от странного, щемящего предчувствия, что эта бездна смотрит прямо на меня. И ждет.