19. Кража

Предательство, утечка данных это было страшно. Но это… Это прямая, наглая диверсия. Кто-то не просто шпионит. Кто-то активно действует. И использует для этого меня. Как приманку? Как инструмент? Чтобы выманить? Чтобы скомпрометировать?

– Возвращайтесь в лабораторию, – его приказ разрезает воздух. – Ни с кем не вступайте в контакт по пути. Рейвен, вы сопровождаете.

Я выхожу, и мои ноги почти не слушаются. Рейвен идет за мной в полушаге, его массивное, молчаливое присутствие – одновременно защита и грозное напоминание: ситуация вышла из-под контроля. Я почти вбегаю в лабораторию.

Стол пуст. Контейнера с образцами нет. Сканеры, которые я оставила работать, выключены. Главный экран темный. Я подбегаю к центральному терминалу, тычу пальцами в сенсорную панель. «Доступ запрещен. Требуется авторизация уровня Омега».

Я пытаюсь вызвать лог-файлы, историю доступа, записи автосохранения. Папки пусты или зашифрованы. Мои глаза метаются к камерам наблюдения в верхних углах комнаты. Их маленькие стеклянные линзы… не отражают свет. Они темные. Кто-то не просто стер данные. Кто-то физически отключил их. Холодный, методичный саботаж.

– Их нет, – выдыхаю я, оборачиваясь к Рейвену. Голос срывается. – Образцы. Данные с предварительного сканирования. Все. Украдено. Или уничтожено. Система заблокирована.

Рейвен что-то коротко говорит в свой коммуникатор, его низкий голос гулко отдается в стерильной тишине уничтоженной лаборатории.

И в этот момент мой браслет снова вибрирует. Я вздрагиваю так сильно, что почти роняю планшет. На экране – новое сообщение.

От Д. Текст: «Продолжайте работу и ждите дальнейших указаний.»

Я протягиваю руку с браслетом к Рейвену, словно это гремучая змея. Он смотрит, его ноздри раздуваются. – Это не его светлость, – произносит он просто, как констатацию погоды. – Стиль другой, он так не пишет.

Мы замерли посреди этого высокотехнологичного склепа. Воздух гудит от напряжения. Через несколько минут, которые кажутся вечностью, в дверном проеме появляется он.

Ксавьер Дар’Велл.

Он медленно осматривает лабораторию: пустой стол, темные экраны, мертвые камеры. Его взгляд – всевидящий, холодный сканер не пропускает ни одной детали. Его лицо остается непроницаемой маской, но в глубине его синих глаз я снова вижу ту бурю, что бушевала утром в палатке. Гнев, сфокусированный и опасный.

Он подходит ко мне.

– Расскажите, – говорит он тихо.

Я заставляю себя говорить быстро, четко, подавляя дрожь. Показываю ему последнее сообщение. Рассказываю все подряд: первое сообщение, исчезновение, возвращение сюда, пустоту. Он слушает, не перебивая. Когда я замолкаю, он берет мою руку, его пальцы (теплые, вопреки всему) поворачивают браслет к себе. Он изучает сообщение, и я вижу, как тончайшая мышца у него на скуле дергается. Уголок его рта изгибается в едва уловимой, но абсолютно смертоносной усмешке.

– Смело, – произносит он, выпуская мою руку. Слово падает, как камень. – Очень. На моем корабле. Используя мое имя.

Он поворачивается к Рейвену.

– Полный, тихий карантин всего лабораторного сектора. Никаких общих объявлений. Проверить все логи сетевого доступа, все чипы персонала, все перемещения за последние четыре часа. Я хочу знать, чья рука нажала кнопку. И я хочу, чтобы эта рука не знала, что мы ее ищем. Понятно?

Рейвен кивает, его лицо стало каменным. Он уже отдает приказы по скрытому каналу, выходя из лаборатории.

Ксавьер снова смотрит на меня. В его взгляде нет и тени упрека в мою сторону.

– Запомните, – говорит он, и его голос звучит так, будто вдалбливает эту истину в камень. – Все результаты деятельности, все черновики, все отчеты, генерируемые на этом корабле, фиксируются на моем личном, зашифрованном сервере. В момент создания. Автоматически. Это мой корабль. Без моего ведома здесь ничего не запускается и не стирается. Ваши предварительные данные уже у меня. Их можно было украсть физически, как эти цветы. Но цифровая копия… она уже в безопасности.

От его слов часть тяжести сваливается с плеч. Но лишь часть. Потому что физическая кража и саботаж – это уже действие. Враг не просто шпионит. Он нападает.

– Однако, – продолжает он, и его взгляд становится пронзительным, – у нас теперь есть более срочная и сложная проблема, чем один шпион на борту. Нападение на орбите, поддельные приказы, кража улик… Это означает, что наш «доброжелатель» активировался. И он явно не хочет, чтобы мы копали в сторону этой планеты и этих цветов. Но, – он делает паузу, и в его глазах вспыхивает знакомый, стальной огонь, – у нас нет времени на внутреннюю охоту. Наша первостепенная миссия – Даргос.

Он отворачивается, глядя на пустое место, где лежали образцы.

– На этот раз, – его голос обретает ледяную, неумолимую твердость, – мы не полетим налегке. Нас будет сопровождать эскадра боевых кораблей. И я уже вызвал свою личную гвардию. Любое враждебное действие будет встречено тотальным ответом.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд приковывает меня к месту.

– Но есть нюанс, который не решить грубой силой. На планете сейчас идет Звездный бал – их ежегодный дипломатический прием, куда съезжается вся знать соседних систем. Я приглашен официально, как и Вальтур, и Рейвен, как представители Альянса. Однако протокол даргсов… он архаичен и неумолим. Высокопоставленные гости мужского пола обязаны являться в сопровождении дам. Это традиция, демонстрация статуса, устойчивости, наличия тыла.

Он делает паузу, давая мне понять всю тяжесть этих слов. А потом произносит следующее, и его голос не оставляет пространства для возражений, сомнений или паники:

– Вы пойдете со мной. Как моя сопровождающая. Моя пара на этот вечер.

У меня в голове оглушительный гул. Дипломатический прием. Даргсы. Бал. Пара. С ним.