30. Зал Сияющих Колонн

Это скрытая жемчужина дворца – небольшая, интимная зала, уходящая ввысь. Стены здесь из молочно-белого камня, пронизанного золотыми прожилками, которые светятся мягким, теплым светом. Колонны – десятки колонн из того же камня – поднимаются к потолку, теряясь в полумраке. Между ними – огромные, от пола до потолка, окна, выходящие в искусственный сад, где под стеклянным куполом растут неземные, фосфоресцирующие растения. Их свет – синий, зеленый, фиолетовый – заливает зал призрачным, колдовским сиянием.

В центре зала – фонтан с жидким светом. Мерцающая, переливающаяся субстанция медленно струится по хрустальным чашам, издает тихий, успокаивающий звон.

Здесь пусто. Только я и тишина, нарушаемая лишь плеском светового фонтана.

Я стою, оглядываясь, сжимая в руке клатч. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всем зале.

Где оно? Где это существо?

Я стою, прижавшись спиной к прохладному камню колонны, и стараюсь дышать как можно тише. Сердце колотится где-то в горле, заглушая даже тихий плеск светового фонтана.

Голоса.

Я слышу их сквозь гул крови в ушах. Два голоса. Один из них – его. Ксавьера. Другой – незнакомый, низкий, с хрипотцой, принадлежащий явно даргсу.

– …ситуация возникла не вчера, ваша светлость, – говорит незнакомый голос. – Вы прекрасно знаете, что корни уходят глубоко. Очень глубоко. И если начать раскапывать, последствия могут быть… непредсказуемыми.

– Последствия меня не волнуют, – отвечает Ксавьер, и его голос звучит жестко, как никогда. – Я должен призвать к ответу всех, кто виноват. Всех до одного. Независимо от статуса, положения и… родства.

Пауза. Я зажимаю рот рукой, чтобы не выдать себя дыханием.

– Невозможно, – незнакомец вздыхает. – Хотя… считайте, что своего дядю вы уже призвали. Он тоже там был. И участвовал. Вы же знаете.

Дядя? Участвовал в чем? Где «там»?

– Я знаю, – голос Ксавьера звенит от сдерживаемой ярости. – И это ничего не меняет. Вина должна быть наказана.

– Ваша светлость, – голос даргса становится вкрадчивым, почти ласковым, – подумайте о себе. Такое пятно на репутации… вам оно нужно? Конечно, если вы не хотите попрощаться с должностью и карьерой. А может быть, и не только с ними.

– Это ничто, – отрезает Ксавьер. – Ничто по сравнению с геноцидом целой расы.

Геноцид. Целой расы. Слова падают в тишину зала, как камни в воду, расходясь кругами леденящего ужаса. Я чувствую, как кровь отливает от лица.

Шаги. Они удаляются. Голоса стихают, растворяясь в шелесте светового фонтана.

Я стою, не в силах пошевелиться, прижатая к колонне невидимой силой услышанного. Геноцид. Дядя. Пятно на репутации.

Через минуту, которая длится вечность, я заставляю себя отлипнуть от камня. Выскальзываю из Зала Сияющих Колонн бесшумной тенью. Мне нужно найти его. Немедленно.

Я мечусь по коридорам, едва не сбивая с ног какого-то даргса-слугу, бормочу извинения и лечу дальше. Главный зал. Толпа. Музыка. Где он? Где Ксавьер?

Я вижу его у выхода. Он говорит с Рейвеном, его лицо – каменная маска. Рейвен кивает и исчезает в толпе. Ксавьер поворачивается, и наши взгляды встречаются.

Он подходит ко мне быстрыми, широкими шагами. – Мария. Где вы были? Я искал вас.

– Я… – начинаю я, но он перебивает.

– Переговоры переносятся на завтра. Вы едете на корабль с Иларией и Вальтуром. Немедленно. Рейвен останется со мной.

– Но…

– Это не обсуждается, – в его голосе – сталь. Но в глазах – что-то другое. Тревога? Усталость? – На корабле безопаснее. Я вернусь, как только смогу. Идите. Сейчас.

Он почти подталкивает меня к выходу, где уже ждут Илария в своем струящемся синем платье и Вальтур. Рейвен стоит чуть поодаль, его желтые глаза следят за толпой.

Я хочу возразить. Хочу сказать ему, что слышала. Хочу спросить о геноциде, о дяде, о том, что все это значит. Но его взгляд не оставляет выбора. Я киваю и позволяю Иларии увести себя к транспорту.

***

На корабле тихо. Слишком тихо после оглушительного бала. Илария провожает меня до каюты, желает спокойной ночи и уходит. Вальтур исчез в своем отсеке еще раньше.

Я закрываю дверь. Мою новую, целую дверь, взамен выломанной. Прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза.

В голове каша. Я иду в душ. Горячая вода смывает с кожи остатки макияжа, запах чужих духов, напряжение долгого вечера. Но не смывает услышанное.

Я переодеваюсь в мягкую, уютную пижаму – простые шелковые шорты и майку, которые нашла в шкафу. Волосы влажными прядями падают на плечи. Я делаю себе в репликаторе чай с мятой – земной, привычный, успокаивающий.

Сажусь в кресло у темного панорамного окна, за которым виднеются они Нексиан-прайма.

Планшет в руках. Я листаю документы, базы данных, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Существо. Светлячок – я назвала его про себя Светлячком за это переливающееся, теплое свечение. Зачем оно отправило меня в тот зал? Чтобы я услышала этот разговор? Знал ли оно, что Ксавьер будет там? Знал ли оно, что они будут говорить именно об этом?

И о чем именно? Геноцид какой расы? Когда? Где? И при чем здесь дядя Ксавьера?

Я углубляюсь в базы данных, ищу упоминания о военных конфликтах в секторе за последние десятилетия. Информации много, но она разрозненна, противоречива. Альянс умеет хранить тайны…

В дверь стучат.

Я вздрагиваю, чай расплескивается на блюдце. Кто в такое время?