31. Разговор

Я подхожу к двери, смотрю в маленький экран контроля доступа. И замираю.

На пороге Ксавьер.

Он стоит, прислонившись плечом к косяку, и выглядит… непривычно. Смокинг расстегнут, бабочка болтается на шее, волосы растрепаны, как будто он провел по ним рукой не один раз. И в его глазах что-то мутное, тяжелое. Он выглядит так, будто…

Неужели он выпил? Верховный Прокурор? Ксавьер Дар’Велл, ледяная статуя, воплощение контроля и выпил?

Я открываю дверь.

– Можно войти? – спрашивает он, и его голос звучит глухо, хрипло, без привычной командирской стали.

– Входите, – говорю я, отступая в сторону.

Он переступает порог, и дверь за ним мягко закрывается.

Что происходит? Что случилось во дворце?

Ксавьер ходит по моей каюте, как зверь в клетке. Золотые полосы на его лице мерцают тревожно, неравномерно, пульсируют в каком-то лихорадочном ритме.

Он запускает руку в волосы, взъерошивая и без того растрепанные пряди. Я смотрю на него и не узнаю. Где та непроницаемая маска? Где ледяное спокойствие? Сейчас передо мной живой и настоящий человек.

– Ваша светлость, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожит. – Может быть, чай? Или кофе?

Он останавливается, смотрит на меня. Его синие глаза сейчас кажутся почти черными, зрачки расширены. Взгляд падает на чашку в моих руках, ту, что я держу для себя.

– То же, что и себе, – отвечает он хрипло.

Я киваю, ставлю свою чашку на столик и подхожу к репликатору. Пальцы чуть дрожат, когда я ввожу команду. Чай с мятой. Двойной. Успокаивающий. Ему сейчас это нужно.

Только бы не выдать, как сильно я волнуюсь.

– Присаживайтесь, ваша светлость, – говорю я, не оборачиваясь. – Скоро все будет готово.

Репликотор тихо гудит, готовя напиток. Я смотрю на свои руки, сжимающие край столешницы, и пытаюсь унять дрожь. Что происходит? Почему он здесь? Что случилось во дворце после моего ухода? И самое главное почему он пришел именно ко мне? Не к Рейвену, не к Вальтуру, не к Луизе. Ко мне. В мою каюту. Ночью.

Я хочу обернуться, спросить, может быть, предложить что-то еще. Ромашку? Успокоительное? Что ему вообще можно предложить? Может, поговорить? Может, ему нужно выговориться? Или просто помолчать рядом?

Я резко оборачиваюсь.

И замираю.

Он стоит прямо за моей спиной. Так близко, что я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань своей пижамы. Он нависает надо мной, высокий, широкоплечий, заполняя собой все пространство. Его глаза смотрят в мои и в них бездна. Темная, глубокая, затягивающая.

Как он близко. Я чувствую его дыхание на своих губах.

Мои щеки вспыхивают огнем. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд. Я чувствую его запах тот самый, пряный, с нотками дорогого алкоголя и чего-то древнего, опасного, притягательного.

Это неправильно. Это нарушает все мыслимые протоколы. Я должна отойти. Должна сказать что-то…

Ксавьер медленно поднимает руку. Его пальцы касаются моей щеки – легкое, обжигающее прикосновение. Он убирает прядь влажных волос с моего лица, заправляет за ухо. Проводит тыльной стороной ладони по скуле, и от этого прикосновения по моему телу пробегает электрическая волна, от макушки до самых пят.

Я хочу отвернуться. Хочу сказать что-то правильное, профессиональное, спасительное. Но тело не слушается. Оно предает меня, тянется к нему, как цветок к свету. Мои губы сами приоткрываются, дыхание сбивается.

– Ваша светлость… – шепчу я, и мой голос срывается. – Вам нужно присесть. Вам…

Он не дает мне договорить.

– Мне не это нужно, Мария, – произносит он, и его голос – низкий, хриплый, вибрирующий проникает прямо в душу. В самое сердце.

Его пальцы касаются моей шеи. Нежно. Он проводит по чувствительной коже, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Тысячи мурашек, каждая из которых – маленький электрический разряд. А потом он мягко, но настойчиво прижимает меня к столешнице.

Я оказываюсь зажата между холодным камнем и его горячим, напряженным телом. Сердце колотится так, что, кажется, готово вырваться из груди.

Желание – острое, запретное, всепоглощающее вспыхивает внутри, заливая все тело жаром. Стыд пытается бороться, но проигрывает.

Рука Ксавьера скользит выше, на затылок. Он тянет меня за шею, заставляя запрокинуть голову назад. Я смотрю в его глаза, они темнеют на глазах, золотые полосы пульсируют ярко, как накаленная проволока. Он смотрит на меня жадно.

А потом он целует меня.

Его губы накрывают мои властно, требовательно, но в то же время так нежно, что у меня подкашиваются ноги. Он целует меня жадно, его язык скользит в мой рот, сплетается с моим, и я таю, растворяюсь, исчезаю в этом поцелуе.

Никогда. Никогда в жизни меня так не целовали...

Мои руки сами обвивают его шею, пальцы зарываются в его волосы. Я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию, притягивают ближе, стирая последние миллиметры между нами.

Я чувствую его сердце. Оно бьется так же бешено, как мое.

Ксавьер отрывается от моих губ на секунду, смотрит в глаза, тяжело дыша. Его зрачки все еще расширены, золотые полосы пульсируют в бешеном ритме. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я вздрагиваю от этого простого, интимного жеста.

– Мария… – шепчет он хрипло.

А потом он снова целует меня, и я забываю обо всем.