5. Прокурор

Все мое тело, кажется, состоит из одной сплошной дрожи. Я делаю глубокий вдох.

Выдыхай. Просто дверь. Просто работа.

Я делаю шаг. Потом еще один. Мои ноги кажутся ватными, непослушными. Массивные створки двери беззвучно разъезжаются в стороны, впуская меня внутрь.

И я вижу его.

Ксавьера Дар’Велла.

Он сидит за огромным столом из черного матового камня. Те самые горящие синие глаза – уже прикован ко мне, будто он ждал этого момента. Свет от невидимого источника падает на него, заставляя золотые полосы на его высоких скулах мерцать.

Он не просто красив. Он совершенен. Совершенство ледяной статуи, выточенной из обсидиана и живого света. Его загорелая кожа, темные волосы, безупречная форма белого цвета – все сливается в образ такой подавляющей власти, что у меня на мгновение перехватывает дыхание, а колени предательски слабеют. Сердце замирает, а потом начинает колотиться с такой силой, что я слышу его стук в ушах.

Не думай о том, как он выглядит. Не думай. Это начальник.

Я заставляю себя сделать еще шаг и замираю на почтительном расстоянии от стола, стараясь выпрямить спину. Я чувствую, как его взгляд скользит по мне: от собранных в тугой узел белесых волос, по лицу, по форме, которая сейчас кажется мне ужасно дешевой и неподходящей, до кончиков ботинок.

Молчание длится вечность. В нем нет ни гнева, ни любопытства. Есть только холодная, беспристрастная оценка. Как будто я – документ, который нужно проверить на подлинность.

– Ваш планшет, – произносит он наконец. Его голос именно такой, каким звучал в записях: бархатистый, ровный, абсолютно лишенный тепла. В нем нет вопроса. Есть приказ.

Внутри у меня все сжимается в один ледяной комок. Я судорожно сжимаю руки, чтобы они не тряслись, и делаю два шага вперед. Протягиваю планшет. Мои пальцы касаются холодной поверхности стола.

Он не спеша поднимается. Его движения полны скрытой, хищной грации. Он подходит, и я чувствую легкое, почти неосязаемое излучение – не тепло, а что-то иное, мощное, исходящее от него. Он берет планшет. Его пальцы длинные, с идеальной формой.

Дар’Велл стоит так близко, что я различаю тончайший рисунок золотых полос на его скулах. Чувствую легкий, едва уловимый аромат – чего-то древесного и пряного.

Он смотрит на меня. Его синие глаза – бездонные, пронзительные. В них нет ничего, что я могла бы прочитать. Ни одобрения, ни раздражения. Ничего.

– Откройте ваше назначение, – говорит он, и в его голосе впервые появляется оттенок – легкий, ледяной укор.

Маша, ты что дурная?! Яростно ругаю себя я внутри. Соберись!

– Извините, – вырывается у меня хриплый шепот. Я протягиваю дрожащую руку, беру планшет обратно. Мои пальцы скользят по экрану. Я открываю документ с приказом о назначении, снова кладу его на стол перед ним.

Он даже не смотрит на текст. Он подносит свою ладонь над экраном. На миг между его кожей и стеклом вспыхивает сложный, переливающийся голографический узор – его личная печать, знак Верховного Прокурора. Он накладывает ее на документ. Печать застывает, вплавляясь в цифровую ткань приказа.

Теперь это официально.

Я – его. Старшая помощница.

– Времени на погружение нет, – говорит он, отступая на шаг. Его взгляд снова впивается в меня, тяжелый и неумолимый. – Приступаете немедленно. Луиза проведет вас к вашему рабочему месту и выдаст текущие дела. Я ожидаю предварительный анализ по делу «Аурелиус-7» к концу цикла.

Он произносит это так же, как сказал бы «передайте соль». Без эмоций. Как будто поручает мне не анализ сложнейшего межзвездного инцидента, о котором я только слышала в новостях, а сортировку бумаг.

Наступает тишина. Он просто смотрит на меня, ожидая, что я уйду. Я застываю, мозг отказывается обрабатывать информацию. Дело «Аурелиус-7». Конец цикла? Это сегодня?

– Идите, – произносит он наконец, звучит безразличное, но окончательное нетерпение.

Это как щелчок. Мое тело срабатывает само. Я хватаю планшет, делаю какой-то неуклюжий, почтительный кивок головой и буквально вылетаю из его кабинета. Двери смыкаются за моей спиной с мягким, но окончательным шипением.

Я останавливаюсь в пустом, сияющем холле, прислонившись спиной к холодной стене. Дышу как загнанная лошадь, сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу. В руках дрожит планшет с его печатью.

Катя была права, проносится в голове безумная, истерическая мысль. Он, конечно, невероятно хорош собой. Но находиться рядом с ним… невозможно.

Это все равно что стоять рядом с работающим звездолетным двигателем – ослепительно, мощно и смертельно опасно от излучаемой им чистой, нечеловеческой силы.

Я стою в полной прострации. «Аурелиус-7». С чего начать? Где мой рабочий кабинет? Что такое «конец цикла» в здешнем исчислении времени? Паника, тупая и всепоглощающая, накатывает новой волной. Я совершенно одна, и я понятия не имею, что делать дальше.

И тогда в дальнем конце холла снова появляется Луиза,ее каблуки отбивают четкий, безжалостный ритм по полированному полу. Она подходит ко мне. Ее красивое лицо непроницаемо.

Она останавливается передо мной, ее взгляд скользит по моему лицу, по дрожащим рукам.

– Идемте, – говорит она коротко.

Она разворачивается и идет, не оглядываясь, ожидая, что я последую. И я отталкиваюсь от стены и иду за ней…