Глава 11. Истощение

Император увидел, что я очнулась, впился взглядом в моё лицо. Сдвинул руку на моей груди чуть выше — в вырез платья. Положил пальцы на голую кожу — на ямку между ключицами.

Я резко втянула воздух. Облизнула губы, чтобы что-то сказать, попыталась встать, но император пресек мою попытку.

— Молчи. Лежи пока так.

Признаться, я даже обрадовалась. Слабость была невыносимая. Будто на этой планете гравитация резко выросла. Или она и была большой, а я не замечала.

Рука императора тоже ощущалась тяжёлой. И горячей.

Лицо у него такое… серьёзное. Сосредоточенное.

Поняла, что рассматриваю его. Красивый. Мужественные, волевые черты и строгое выражение лица притягивали взгляд.

Да и вообще он весь. С широкими плечами, сильным телом. Даже в такой позе сохраняет величественную осанку.

Тепло его ладоней проникало в меня. А я вдруг поняла, что смотрю на его красивые губы со строгим решительным рисунком, и очень хочу, чтобы он снова меня поцеловал.

Но не так, как уже целовал, когда я обмирала от страха и неизвестности в нашу первую встречу. Хочу неспеша. Чтобы прочувствовать.

У меня опыта поцелуев-то и нет особо. Некогда было встречаться или знакомиться.

При мысли о том, как кто-то из моих однокурсников при первом знакомстве повёл бы себя, как император — тут же с ходу начал бы трогать и целовать — я улыбнулась. Настолько это показалось мне смешным и нелепым.

Насколько смешным и нелепым показалось бы в исполнении сокурсников, настолько же естественным были действия императора.

Видимо, дело было даже не из-за его физической привлекательности и силы, сколько в ощущении властного могущества, осознания полного и безграничного права повелевать, сквозившего во всём его облике.

Это читалось в каждом жесте, взгляде, даже в его неподвижности сейчас.

— О чём подумала? — спросил император, глядя на мои губы.

Я тут же покраснела, и моя улыбка от мысли о сравнении моих сокурсников и императора поблекла.

Хотела промолчать, или ответить вопросом на вопрос, но от взгляда императора стало ясно: надо отвечать.

Краснея ещё больше, я призналась.

— О том, что вы не похожи на земных мужчин.

— Сравнение, судя по всему, в мою пользу, — вдруг усмехнулся он.

Я удивлённо уставилась на него, и тут же резко втянула воздух выгибая спину дугой — император сместил руку с груди на мой живот, и от этого по всему моему телу прокатилась горячая волна.

Мои пальцы проскользили по его одежде — странному на ощупь материалу, одновременно мягкому и очень твёрдому.

Всё моё тело выгнулось, напряглось, и… обмякло.

— Что со мной? — тихо спросила я.

— Истощение, — ответил император. — Это исправимо.

Он показал взглядом на чёрные шарики и воду, всё ещё стоявшие на столике.

— Вода с добавлением наполнений помогает.

Император протянул руку в сторону столика. Один из черных шариков поднялся в воздух, опустился с тихим всплеском в стакан и тут же растворился.

Стакан влетел в руку императора, и он поднёс стакан к моим губам.

Я выпила половину, и больше не смогла сделать ни глотка.

Император пристально глянул на меня, и стакан вырвался из моих слабых пальцев и вернулся по воздуху обратно на столик.

Вдруг император взял меня на руки и встал, неуловимо быстрым и гибким движением, настолько лёгким и даже грациозным, что я натурально опешила, а он уже размашисто и быстро нёс меня куда-то.

Хотя куда бы ему меня ещё нести… Я сжалась, рассматривая то, куда он зашёл — в просторную спальню.

Император уложил меня на кровать и сел рядом. Придавил меня властным взглядом и приказал:

— Не шевелись.

Я замерла, и… он накрыл широкой ладонью низ моего живота. И снова — по всему телу жаркая волна, заставляющая вцепиться в покрывало и задрожать крупной дрожью.

Это длилось слишком долго. Я едва дышала, когда всё закончилось.

Император снова поднял меня на руки, постель растелилась подо мной, а с меня… каким-то образом слетела одежда, приземлившись на кресло. Я осталась в тонюсенькой сорочке и трусиках на его руках.

В панике уставилась на императора.

— Я не беру женщин против их желания, — усмехнулся он, глядя на меня. — Хотя твоё тело уже согласно меня принять, умом ты не готова.

Я смотрела на него, снова краснея.

— Твой первый раз будет моим, — сказал он. — Привыкай к этой мысли.

Не знала, что и думать от таких заявлений. Император уложил меня в постель, и меня тут же прикрыло одеяло.

— Завтра буду учить тебя сам, — сказал он, отводя прядь волос с моего лба, и пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Сейчас спи.