Глава 14. Место

Я вцепляюсь в него, стараясь не двигаться, не дёрнуться, замереть.

Смотрю на то, как император несёт меня среди ускоряющегося потока планет вокруг нас.

Одна из ярких точек становится светлее, на нас надвигается спираль галактики. Император ныряет в самый центр, становится темно и неописуемо страшно.

А потом я слышу его голос.

— Уже всё, Лиа, мы на месте. Открывай глаза.

Странно, но мне почему-то нравится моё новое имя. Ещё сильнее чем то, что мне дали при рождении.

В том, как его произносит император звучит нечто… трогательно терпкое и звенящее. Он тянет “и”, и смягчает “а”. Почти как “Лия” или “Лилия”.

Я при всём желании бы не воспроизвела. Но нравится. Очень нравится.

Открыла глаза и…

Даже не могла представить, что может существовать такая красота. Мы были на вершине горы, под нами плыли матово-перламутровые облака, а над нами висели несколько лун, светящихся перламутрово-серебряным светом.

Плоская площадка покрыта низкой травой золотисто-серебряного цвета. А ещё здесь стоял прозрачный круглый столик, уставленный прозрачными вазами с разноцветными шариками и несколькими стаканами с водой.

Император отодвинул для меня стул с высокой спинкой. Я села на него, рассматривая окружающие цвета, переливающиеся друг в друга.

И тут же блаженно прикрыла глаза — невероятно удобно! Стул будто подстроился под моё тело, идеально поддерживая спину, с безупречным балансом мягкости и твёрдости.

Когда я обрела способность соображать, император уже налил мне воду и пододвинул ко мне маленькую вазочку с плоскими круглыми штуками… золотистой формы с серебряной окантовкой.

Выжидающе посмотрела на императора.

— Моё имя Роланд, — он пронзительно глянул на меня. — Будешь называть меня всегда по имени.

Я осторожно кивнула.

— Где мы? — от вида его сдвинутых бровей, я торопливо добавила: — Роланд.

Он кивнул.

— У этого места нет имени. Просто место. Я его случайно обнаружил, во время прогулок. Сделал себе удобно, — он обвёл рукой столик и стулья, — люблю здесь бывать.

Император показал взглядом мне на вазу и стакан.

Я осторожно взяла кругленькую штучку, напоминающую овсяное печенье, только с гладкой поверхностью.

— Что с этим делать? — спросила я. — В воду?

Он кивнул. Я осторожно положила и печенька растворилась в воде.

— Пить? — снова почему-то спросила я.

Снова кивок. Внимательный взгляд.

Я сделала глоток и… залпом, торопливо выпила всё до дна. Поставила стакан, закрыла глаза и замерла, прислушиваясь к восхитительным ощущениями во всём теле.

Мышцы расправлялись и наливались силой, кровь струилась быстрее и активнее насыщалась кислородом, в голове ощутимо светлело и прояснялось.

— Что это? — тихо спросила я.

— Набор базовых энергий. На вашей планете пока не умеют этим пользоваться. У нас давно в порядке вещей. Работа напрямую с клетками организма. Биоэнергия, если угодно. Вода — универсальный проводник. Удобная вещь для доставки.

— Вы так питаетесь?

— Тебе придётся так питаться, — с прищуром разглядывая меня, сказал император. — Я питаюсь иначе. Хотя наши тела очень похожи, — останавливая взгляд на моих губах, он добавил: — более того. Идеально друг другу подходят.

И снова от его взгляда стало жарко. От того, как он говорил — с непоколебимой убеждённостью, внутри пробуждалось что-то древнее, первобытное. Горячее.

Мне так о многом хотелось его расспросить… Об этой его Лиарне пропащей, почему ему понадобилась меня выдавать за неё, что за охота идёт на меня, да тысячи всего!

Но как только я уже готова была спросить, ловила его предупреждающий взгляд. И не решалась спрашивать. Так и сидели в молчании.

Я всё пыталась подобрать формулировки для теснящихся в голове вопросов. И каждый раз они рассыпались.

Император просто молча рассматривал окружающую красоту. Но больше всего он смотрел на меня.

От его взгляда я не знала, куда себя девать. Смущалась страшно. И совершенно не понимала, как разрушить это молчание.

Император снова всё взял в свои руки.

А именно, встал, и взял меня в свои руки. Усадил к себе на колени.

— Это обязательно?.. — поёжилась я, чувствуя при этом себя на удивление уютно.

Не хотелось даже пересаживаться. Хотелось именно так. С ним.

— Обязательно, — сказал он своим низким голосом с бархатисто-хрипловатыми нотками, — нильере необходимо всё время чувствовать своего мужа.

Он положил свою широкую ладонь на моё бедро, и подол моего платья стал медленно подниматься вверх.