Глава 7. Вопрос

Пока он шёл, я пыталась понять, как могут сочетаться дикий страх и опустошённость, которые разом навалились на меня, и… чувство надёжности и спокойствия, оттого, что меня несёт именно он. Оттого, что я нахожусь у именно у него на руках.

Император усадил меня на мягкий удобнейший диван. Налил из высокого чёрного кувшина прозрачную жидкость в высокий стакан.

Сел рядом со мной и протянул его мне. Я уставилась на стакан из толстого стекла со светящимися золотистыми искрами внутри.

Глянула на императора. Он молча смотрел на меня, но я тут же поняла, что он ждёт, что я выпью.

Глупую мысль, что это может быть отрава, я отбросила.

Он явно крутейший псионик. Он может сейчас подумать о том, чтобы у меня сердце остановилось, и оно остановится. Угрожала же мне этим Карна. Ой зря я вспомнила, об этой стерве, сердце застучало сильнее.

Посмотрела в громадное окно: с дивана открывался совершенно нереальный вид на часть дворца, величественные горы, низкие облака. Очень даже земной вид, если бы не что-то неуловимо чужеродное.

Я никак не могла понять, что, но мне было очевидно: я однозначно не на Земле.

Вдруг я вздрогнула, вдруг всей кожей ощутив присутствие императора. Уставилась на него. Он усмехнулся и посмотрел на стакан в моей руке.

Я тут же начала пить жидкость, подчиняясь одному этому молчаливому приказу, но смогла сделать лишь несколько глотков. Она была без вкуса или запаха. Но и водой я не могла бы её назвать. Это было… странное.

Император отошёл и постоял у окна. Я сидела, боясь двинуться.

Наверное, мне нужно было бы попытаться хоть что-то сказать, но Карна ведь лишила меня голоса. Ведь когда император спросил меня, Карна ли на меня влияла, я даже кивнуть, даже ресницы в знак согласия опустить не смогла.

Император тем временем сделал небрежный жест ладонью вверх — из дальнего угла прилетело широкое мягкое кресло и опустилось напротив дивана.

Он сел в кресло и стал рассматривать меня. Под его прожигающим взглядом из-под прямых чёрных бровей мне стало жарко, я совершенно не знала, куда мне деться.

Даже прикрыться чем-то захотелось оттого, как он скользил по мне взглядом. Ведь на мне только тонкое кружево.

Я попыталась хотя бы скрестить руки на груди или положить ногу на ногу. Но даже этого сделать не смогла — ну да, Карна же сказала мне раздвигать ноги перед императором, а не скрещивать.

— Говори, кто ты, — вдруг приказал он сильным низким голосом. — От начала и до конца.

— Я не могу говорить, меня Карна… — начала я и осеклась: — о, могу!

Его глаза опасно сузились, и я тут же заговорила.

Торопливо, сбиваясь и возвращаясь назад, стискивая пальцы, я говорила, говорила и говорила.

Об учёбе, подработке, семье, дипломе этом проклятом, практике, похищении, перемещении сюда.

Император слушал молча, лишь иногда показывал взглядом на стакан в моих руках, и тогда я делала несколько глотков и продолжала говорить.

Это продолжалось долго. Я вдруг поняла, что рассказываю ему про Кольку, про то, как он поспорил на меня, хотя уже я собралась с ним ложиться в постель.

Испуганно уставилась на него, замолчав. Император изогнул уголок рта, обозначая усмешку и снова указал мне взглядом на стакан.

Я допила жидкость залпом. Стиснула стакан в руках. И вдруг поняла, что рассказала всё. Правда всё. Как он и приказал. От начала и до конца.

— Имя? — спросил он.

— Лада, — осторожно произнесла я.

Он шевельнул губами, беззвучно повторяя моё имя, будто пробуя его на вкус. Кивнул, будто оно пришлось ему по вкусу. Резко встал и подошёл к окну, на котором засветились незнакомые мне символы.

— Карну накажут, — сказал он небрежно, вычерчивая стремительные линии на стекле.

Я перевела дыхание. Всё-таки разобрался. Видимо, поверил. Может, тогда получится попросить вернуть меня домой?..

А потом меня накрыло. Карна что-то ведь говорила про то, что в их звёздной системе проблемы. И только благодаря имперским субсидиям, благодаря браку…

Забывшись, я вскочила, подбежала к императору и вцепилась в его руку.

— Подождите, так если вы накажете Карну, если вы накажете семью Лиарны! У них же дети голодают, пожалуйста…

И тут же осеклась от яростного взгляда.

— Ой, простите… — забормотала я в ужасе, тут же отпустив его руку и попятившись, — я…

Император резким движением пальцев заставил символы на окне исчезнуть. Повернулся ко мне всем корпусом.

Меня придавило тяжестью, из лёгких пропал воздух, а сердце заколотилось рвано и суматошно. Во рту пересохло, а всё тело натурально оледенело.

Я тут же поняла откуда все эти спецэффекты: от обнажённой и испепеляющей ярости императора.

В воздухе запахло озоном. Мои волосы наэлектризовались и приподнялись, рядом с внушительной фигурой императора сверкнули две извилистые молнии.

Мамочки, он ещё и электрокинезом до кучи владеет, к телекинезу, если принять во внимание прикатившееся из угла кресло.

Похоже, я оскорбила его. Может, я к нему не имела вообще права прикасаться. Что у меня было в голове?

Но он же меня трогал! Так может это ему можно меня трогать, а его самого никому трогать нельзя.

Да и вообще, он нормальный? Настолько разъяриться от одного простого прикосновения!

Император скрестил руки на груди и процедил сквозь зубы:

— Дети голодают? В моей империи?!