Глава 14. Небезопасные изменения статуса

Весенние праздники такие короткие, что не воспринимаются, как перерыв в учебе. Просто несколько безработных дней подряд. Поэтому в первый учебный день после нашей поездки в Блуа студенты как обычно пришли на лекцию и расселись за партами. Для них это был самый обыкновенный учебный день, разве что некоторых мучало похмелье. Буквально за пару минут до начала лекции Фальма вышла на кафедру и повернулась к студентам. – Дорогие однокурсники, я должна сделать небольшое объявление. Все притихли в ожидании. Девушки зашептались – обратили внимание, что Фальма сегодня вместо жидких белил использовала пудру, как делают джентри. – Я выделилась из рода, стала самостоятельной. Теперь вы больше не обязаны обращаться ко мне «виконтесса» или «леди». Вы можете называть меня «джентри Фальма из Блуа». По рядам прошел гул голосов. – Это всё, что я хотела сообщить. Фальма с невозмутимым лицом прошла к своему месту и села. Близко сидящие однокурсники попытались задать ей вопросы, общий смысл которых сводился к «Что это было?». Но не успели. В аудиторию вошел преподаватель, лекция началась. * * * За обедом, когда наша обычная компания собралась за столом, Фальма опять заговорила об изменении своего статуса. – Господа, дамы, я должна предложить вам сменить лидера в нашей группе. Мой титул теперь не является самым высоким в ней. В учебной группе Фальмы был ненаследный сын барона, формально он имел чуть больший вес, чем дочь графа, вышедшая из рода. Потому как ненаследный сын всё же имеет шанс стать бароном, если умрет его брат. А виконтесса, вышедшая из рода, может вернуть себе высокородный титул только через замужество, как и любая другая джентри. Практика показывает, что у девушки-джентри шансы выйти за высокородного гораздо ниже, чем шанс погибнут у наследника аристократов. Пока студенты мялись, не понимая, что делать и как теперь относиться к Фальме, заговорил баронет Арно Ласер: – Нет никаких причин для смены лидера. Во-первых, это место по праву принадлежит леди Фальме. Ведь ее благородная кровь и воспитание никуда не делись от того, что сменился ее титул. Она всё так же лучше любого из нас умеет управлять людьми. Остальные студенты из группы Фальмы молча кивали головами. Если уж Арно не считает необходимым смену лидера, у других и вовсе нет повода ее требовать. – А что во-вторых? – поинтересовалась я из любопытства. – А во-вторых – до конца учебного года осталось всего пара месяцев и нет смысла городить огород. Летом многие девицы покинут академию, чтобы выйти замуж, все группы будут переформированы по специализациям, и вот тогда и надо будет разбираться, кто в какой группе лидер. С аргументами баронета никто спорить не стал. Формально Фальма осталась лидером группы, это что-то вроде старосты, но не совсем. * * * А вот неформально… Неформально многие студенты, которые входили в ее свиту, задумались. Они рассчитывали, что близкое знакомство с виконтессой поможет им найти в будущем покровителя, хоть бы и ее будущего мужа, что даст им пропуск в высшее общество. Но теперь, оказывается, мужа никакого не планируется. Покровителя не будет. Чего ждать от самой Фальмы – неясно, но в следующие годы она будет учиться и, возможно, окончит академию обычной магичкой, одной из многих. Карьерные мечты некоторых студентов потерпели крах. – Как же так? Что теперь будет? – растерянно спросила Ларуса Шопс. У этой ведьмы и так в последнее время общение с Фальмой вызывало множество разочарований. Она боялась, что я ее оттесняю от предполагаемой покровительницы. – Я планирую учиться и заниматься коммерцией, – объяснила Фальма. – Разве стоит учеба и коммерция потери титула и перспектив замужества? – округлила глаза Ларуса. – Я решила, что стоит. Ларуса опустила голову и замолчала. На следующем завтраке она села за другой стол, где располагалась свита одного из баронов-старшекурсников. Не только Ларуса стала искать другого покровителя. В каком-то смысле Фальма предала доверие своей свиты. Людям теперь придется менять свои жизненные планы. К моему удивлению не все, кто обедал за нашим столом, разбежались по другим компаниям. Кто-то остался. Остался баронет Ласер. Остался сильный маг джентри Вивен из Флеко. Мне даже показалось, что они оба стали поглядывать на Фальму оценивающе. Задумались о том, что теперь со временем она может стать женой одного из них? Роль любовницы для гордой Фальмы не подходила. Хотя… Так или иначе, за нашим столом сложилось странная ситуация. Формально старшим по титулу в нашей компании был баронет, но свита оставалась свитой Фальмы. Она не показывала никаких признаков того, что собирается подчиняться Арно Ласеру или, тем более, оказывать ему какие-либо услуги, как это принято у людей из свиты. А баронет не пытался оспорить ее положение или покинуть наш стол. Казалось бы – всё это ерунда, какая разница, кто за столом главный? Но в обществе, где все отношения основаны на титулах и сословиях, такие нюансы чрезвычайно важны. * * * Я проснулась ночью от вопля: – Хозяйка, помоги! Меня убивают! Подняла голову, огляделась. Слабый огонек ночной лампады освещал мою комнату в общежитии. Под стеной на сундуке, на тонком тюфячке, мирно сопела моя служанка. Больше в комнате никого. В углах – темно, почти ничего не видно, но и там никого. «Хозяйка!!», – спросонья не сразу поняла, что вопль этот раздается у меня в голове. Мой фамильяр, разумный мышь по имени Мыш, взывал о срочной помощи. «Ну что там у тебя?» – пробурчала я мысленно. «Меня убивают мои внуки!». В последнее время мой фамильяр увлекся какими-то своими делами и старался не напоминать лишний раз о себе. И я его не звала, потому что было незачем. Мыш собирался наплодить потомков и стать первым королем разумных мышей. Вот этим он и занимался, с большим энтузиазмом. По его плану, он взял в первые жены пять обычных диких мышек, стал отцом нескольких десятков почти разумных детей, потом женился на самочках из этого помета и недавно стал одновременно отцом и дедом для нескольких сотен детей-внуков, почти таких же разумных, как он сам. По просьбе будущего правителя мышей я немного помогла ему магией, сделала так, чтобы у его потомков на передних лапках один палец стал противостоящим, как большой палец у человека. Это чтобы они могли удобно держать в руках инструменты и оружие. Зачем мышам оружие? Потому что им нужно воевать с дикими мышами и крысами, освобождая пространство для себя. А воевать природными средствами они не могут, потому что зубы мышей не предназначены для глубоких укусов. Всё что они могут – срезать крошечный кусочек кожи. «Быстрее, хозяйка!». От воплей Мыша я испугалась, подхватилась с кровати, заметалась, собралась куда-то бежать. Потом остановилась. Куда я побегу? В подвал? Так они там в своих норах разборки устроили, я туда не пролезу, а значит – физически я Мышу ничем помочь не могу. «Рассказывай, что происходит, и чем тебе помочь». «Они заявили, что я отсталый, что у меня нет большого пальца на руках. И потребовали отдать им всех жен, все зерно и мое теплое гнездышко». Ну, так-то я могу понять этих повстанцев. Когда какой-то король забрал в собственность всех самок, чтобы плодить потомков, а другим не досталось даже по одной жене… Тут кто хочешь задумается о бунте. А опыта в организации жандармерии у моего Мыша совершенно нет. И физически он не сильнее своих потомков, даже слабее – те способны использовать оружие, а он – нет. Только зубы, а вместо доспеха – пушистая шерстка. «Я отказался. Они на меня напали. Отгрызли мне хвост, покусали за уши и за лапы. Я забежал в узкую нору. Теперь они пошли делать копья, чтобы меня заколоть». «И из чего они сделают копья?» – удивилась я. В целом, обстановка не показалась мне столь смертельной, как кричал фамильяр. Если бы хотели убить, заранее приготовили бы оружие и не дали бы занять оборону в узкой норе. А так, похоже, моего Мыша просто изгоняют. «Кричали, что сделают из сухих веток и колючек». Пока мы общались, я магией подлечила своего фамильяра, Укусы перестали болеть и кровоточить, это благоприятно сказалось на его умственных способностях. «А где они возьмут колючки?» – удивилась я. «Не знаю. Пока несколько внуков сторожат меня, не дают выйти из норы. А остальные ушли. И я отсюда слышу, как они ухаживают за моими женами!». «Ухаживают?». «Они им песни поют!! Хором!!». Мой фамильяр уже рассказывал мне раньше, о том, что мыши, когда ухаживают за самками, поют им красивые песни, которые не хуже соловьиных, только человек их не может услышать – эти звуки слишком высокие для нашего уха. Меня позабавило, что действия повстанцев при мышином перевороте оказались совершенно не такими, как у людей. Никакой резни, насилия. Грабежи запасов зерна – это да, а насилия – нет. Песни они поют отбитым у тирана самочкам. Хором. И что же мне делать со свергнутым мышиным королем? Напустить на повстанцев немоту, чтобы петь не смогли? Если потребуется, самочки и с немыми найдут общий язык. Нет, я могу, конечно, напустить на мышей болезнь. И они все вымрут. Но как-то это не кажется мне справедливым. А другие меры не помогут. Силой оружия Мыш удержать власть не в состоянии, сторонников у него оказалось недостаточно, потому что самодур он. Самого фамильяра, конечно, терять не хотелось, но его мечты о власти и о новой расе разумных мышей – это его мечты, а не мои. «А у той норы, в которой ты прячешься, есть другой выход?». «Есть». «И ты можешь через него свободно уйти?». «Могу». «Тогда уходи». «А как же мое гнездышко? Мои жены?». «Кто-то из жен пойдет за тобой?». Мыш сокрушенно промолчал. Похоже самочки не готовы идти в изгнание за своим экс-мужем и экс-тираном, из теплых гнезд в неопределенное будущее. «Уходи. Утром приходи к крыльцу общежития, я тебя подберу и занесу в комнату. Подлечу, обогрею, накормлю, а потом будем думать, что делать». Мысли о тепле и пище успокоили Мыша, и он согласился на изгнание. Просто повернулся и ушел. Его никто не преследовал. Конфликт отцов и детей был временно заморожен. * * * Утром, наскоро умывшись и одевшись, я выбежала на крыльцо. Рядом с ним меня уже ждал мой фамильяр. Несчастный, замерзший, израненный. От хвостика остался жалкий огрызок, круглые ушки превратились в бахрому, на морде царапины. – Иди ко мне, горе мое! Мыш забрался ко мне на ладонь, я унесла его в комнату. – Гнеська, дай сухарь! – скомандовала я своей служанке. Она у меня немолодая, не красавица, а если откровенно – то и туповата изрядно. И ленива Гнеська. Вот сейчас – я вышла, а она, вместо того, чтобы сразу вынести воду, оставшуюся после моего умывания, и застелить мою постель, прикорнула на сундуке. Сонная служанка завозилась, нашла свой мешочек с сухарями. Она черствый хлеб режет на тонкие полоски, сушит в камине, складывает в мешочек, а потом грызет. Я посадила Мыша на пол, кинула ему тряпку, чтобы сделал себе гнездо, выдала сухарь. Гнеська наблюдала за этим с недоумением и страхом. Она в последнее время вообще меня побаивается. Слуги между собой часто сплетничают, и до нее наверняка дошли слухи о том, что я сократила жизненный путь нескольким высокородным, и что характерно – осталась безнаказанной. Так что страх служанки не совсем безосновательный. Времени у меня не было, я наложила на Мыша лечебные заклинания и убежала на завтрак. * * * За несколько дней Мыш выздоровел, отъелся, повеселел. Конечно, ему не хватало общения и любви, поэтому он попросил отпустить его в разведывательные вылазки – может, удастся соблазнить и увести из подвала хоть парочку своих бывших жен. Действовал фамильяр осторожно и на операцию по выманиванию трех разумных самочек у него ушла неделя. «Хозяйка, мои жены рассказывают, внуки совершенно разрушили мое королевство, – жаловался он. – Они разбились на семьи, и у них теперь демократия». – Ну и что? «Каждый теперь творит, что ему в голову придет. Некоторые охотятся на крыс и диких мышей и захватывают себе отдельные подвалы. А кое-кто уже протоптал дорожку сквозь магическую защиту в кладовые академии. Остальные демократически потребовали, чтобы им тоже рассказали, как туда пробраться…». Я задумалась. Это ведь заметят, что мыши жрут продукты, и станут с ними бороться. И первое, что придет в голову – магические методы борьбы, мы ж в магической академии. – Мыш, тебе и твоим женам необходима защита. Амулеты. «Да, необходима, очень-очень необходима!». Я, не откладывая, сделала маленькие амулеты для Мыша и его самочек, повесила им их на нитке на шею. Приказала не снимать вообще никогда, даже если покажется, что неудобно. А через несколько дней кто-то запустил в академии заклинание, уничтожающее грызунов. Все разумные мыши, кроме моего фамильяра с тремя женами, вымерли. Кастелян академии даже не догадывался, что этим он практически уничтожил новую расу разумных существ. * * * Проблемы Мыша отвлекли меня от общения с людьми. Тем неожиданней для меня стало известие о гибели Ларусы Шопс. Ведьма спускалась по мраморной лестнице, нога соскользнула с края ступени – падение – удар затылком – смерть. Студенты шушукались на тему странной гибели, всем было очевидно, что она похожа на результат проклятия ведьмы. Фальма тоже это заметила: – Как думаешь, кто ее? – Знаешь, – взгрустнулось мне. – Мне кажется, она сама. – Сама? – нахмурилась Фальма. – Она могла обидеться на тебя за свои несбывшиеся надежды. Она ведь хотела служить тебе, а ты – раз! – и перестала быть привлекательной госпожой. С ее характером – вполне могла пожелать тебе смерти и плеснуть в это желание магической энергии. – Просто пожелать? – Не просто, конечно. Для хорошего проклятия надо достаточно долго удерживать концентрацию. А еще лучше – создать проклятый предмет. Но она могла. – Значит, она прокляла меня и… – И сработал защитный амулет, который я недавно сделала. Который защищает нас от опосредованного вреда, наносимого проклятиями, отражает их на напавшего. Я выложила неприятное продолжение: – Я проверила – сигнальная пластинка, которая реагирует на срабатывание защиты, треснула. И следующая треснула. И еще одна. Проклятый предмет всё еще продолжает работать. – Какое необычное самоубийство! – Фальма пожала плечами. Я вздохнула. Что тут скажешь? Дурой оказалась Ларуса Шопс, взбалмошной и злопамятной дурой. Оттого и погибла. А нам теперь надо как-то устранять опасность, нависшую над Фальмой.