Глава 16. Учреждение компании

Вечером, возвращаясь с занятий в общежитие, я свернула с обычной тропинки в сторону домов преподавателей, рядом с которыми росли фруктовые деревья. Меня интересовала яблоня, на которой набухли цветочные почки. Я хотела наломать веток и поставить их в вазу в своей комнате. Даже без ведьмовских уловок почки раскроются и ветки покроют крупные белые цветы с розовой середкой и обворожительным тонким ароматом. Посреди этого процесса, когда я подпрыгивала, пытаясь достать особенно пышную ветвь, я услышала: – А почему именно яблоня стала объектом вашей агрессии? Обернулась – рядом стоит магистр Нелес. Подошел неслышно. – Это не агрессия, а стремление насладиться цветами и их ароматом, – улыбнулась ему. – Почему не абрикос? Он уже цветет и у него аромат более изысканный. – Цветы не такие красивые, простоватые, осыпаются быстро. К тому же яблоня пахнет почти незаметно, но в этом и есть ее прелесть. Она ненавязчиво наполняет воздух настроением. А цветение можно и ускорить. – Если ускорять цветение – почему не акация? Ее запах сладкий и насыщенный. – Слишком насыщенный. Если его много – приторный. Нет уж, мне нужна именно яблоня. Некромант вздохнул и признался: – А мне в это время года увядающие тюльпаны нравятся. – Вы знаете толк в… – я хотела сказать «в извращениях», но успела поправиться. – В изысканных ароматах. Магистр помог мне, дотянулся до ветки и наклонил ее. Подержал букет, который я собирала. Эта помощь и близость наших тел намекали на явный интерес. Этот интерес был мне приятен. Мое бедро невзначай вильнуло в сторону, коснувшись его руки. Он не отстранился, но и хватать меня за зад не спешил. Мы делали вид, что ничего не происходит. Просто я совершенно случайно стою, почти прижавшись к нему боком. А он совершенно случайно этого не замечает. – Нам надо поговорить, – прервала я идиллию. – О чем? – с предвкушением мурлыкнул он и положил руку мне на талию. – О делах, – вздохнула я. – Сначала – о делах. * * * Магистр чуть отстранился и замер, наклонив голову, с любопытством ожидая продолжения. Уточнил: – О тех таинственных делах, которыми занимаются в лабораториях сделанные по вашему заказу скелеты-конструкты? – Да. Именно о них. – Ходят слухи, что вам известен философский камень, и вы то ли превращаете землю в золото, то ли наоборот. – Если речь о работах в алхимической лаборатории – то это глупая ошибка, если о том, что в стеклодувной – то да, там мы работали с золотом, но не превращали в него землю, а просто очищали его от примесей. Но это не важно. – Золото не важно? Я отобрала у магистра готовый букет из яблоневых веток и медленно пошла в сторону общежития. Он шел рядом. – Золото не важно. Это разовая акция. А настоящее дело связано с изготовлением стекла. Что вы знаете о дуронских зеркалах и стеклянной посуде? Магистр хмыкнул: – Что это безумно дорого и так же красиво. – Мы собираемся начать с зеркал. Нелес остановился. Его брови приподнялись. – Вы серьезно? – Более чем. Мы собираемся производить зеркала малого и большого размера, по качеству не уступающие, а может и превосходящие дуронские. Производить мы их собираемся много. А продавать – заметно дешевле, чем дуронские мастера. Вдвое дешевле. По тысяче золотых за большое зеркало. Магистр задумался, оценил цифры возможных доходов. Замер, прикусил губы, отчего его лицо приобрело отстраненный вид. С тревогой глянул на меня: – Это очень большое дело. И очень опасное. – Любое большое дело опасно. – Это – особенно опасно! Уже были попытки сманить из Дурона мастеров, открыть производство в других странах и выведать их секреты. Закончилось это тем, что все стеклоделы, соблазнившиеся на переезд, погибли при странных обстоятельствах. А все новые стекольные мастерские – прекратили существование. – Магия? – Магия или яды. Или и то, и другое. Мы прошли несколько шагов молча. – Вот поэтому мы и решили, что кто-то должен помочь нам и позаботиться о безопасности. – «Мы» – это вы и леди Фальма? – Фальма больше не леди, она теперь джентри Фальма из Блуа. – Глупости. Урожденную леди практичнее считать леди, пока она браком не закрепила более низкий статус. Сегодня она джентри Фальма из Блуа, а завтра может выйти замуж и стать герцогиней. – Да, «мы» – это мы с ней вдвоем. Сама идея производства нами продумана и проверена на опыте. Место для мастерских имеется. Где брать сырье – мы знаем. Деньги на обустройство у нас есть. Когда появятся первые образцы, Фальма готова искать покупателей-аристократов, ее статус и знакомства это позволяют. Но никто не станет иметь дела с двумя молодыми девушками. Нам нужен мужчина, с которым станут считаться, который станет лицом нашей компании и обеспечит ее безопасность. Магистр оставался задумчив. – Почему не граф Блуа? – Боюсь, что его графского статуса окажется недостаточно для защиты такого денежного дела. К тому же граф никогда не забудет, что Фальма – его дочь, он не станет нам равноправным партнером, его покровительство нас задушит. Магистр заложил руки за спину и медленно шагал, глядя под ноги. Думал. – Вы считаете, что я смогу сделать то, что не может граф с его замком, дружиной, придворным некромантом и ведьмой, деньгами? – Денег у вас будет вдосталь. Никто по-настоящему опасный не станет на нас нападать, пока не увидят, что мы сидим на золотом источнике. А когда увидят – деньги у нас уже будут. – Допустим… – Некромант и ведьма? Кто в этой стране некромант, самый сведущий в нападении и защите? Вы? Я лучшего не знаю. А ведьма… вы ведь помните, как много смертей было в Академии в этом году. – Вы приложили руку ко всем? – Почти. Поверьте, ни разу я не начинала нападение сама. Только в ответ на чужие действия. – Впечатляет. – Дружина… мы предлагаем использовать вместо солдат и охраны мертвецов. Конструкты. И не только солдат, но и мастеров и подмастерьев, занятых в наших мастерских. Их верность и неподкупность станет залогом безопасности. Врагам не удастся проникнуть туда, где живых людей в принципе не бывает. А против силового вторжения помогут магические ловушки. – Вы почти всё продумали. Вот только как защитить вас самих? Вы ведь не станете сидеть в глуши, вы будете учиться, жить в столице. – В стенах Академии нам мало что угрожает. Магистр саркастично хмыкнул. Ну да, тут я погорячилась. Именно в стенах Академии у нас нашлись опасные враги, которых мы убили. Но могут найтись и новые. – А главное – если вы с нами, всё внимание врагов сосредоточится на вас. Кто станет нападать на двух девушек, которые каким-то неясным образом связаны с компанией? Мы не станем афишировать свои роли. Нелес улыбнулся: – То есть, вы решили поставить на опасное место меня? – Ну, кто-то же должен нас защитить? – улыбнулась я. – К тому же мы это делаем не бесплатно. Мы предлагаем долю в компании. – И какую же долю? Мы уже подошли ко входу в общежитие. У меня мелькнула мысль пригласить магистра войти, и в покоях Фальмы сразу определиться с условиями участия магистра. Но потом я решила – нет, сейчас рано. Пусть подумает, переварит идею, привыкнет к ней. Так вести переговоры учила меня Фальма, а ее так учили родители, не те, которые земные, а которые граф и графиня. – Давайте встретимся завтра втроем и обсудим. – Я буду с нетерпением ждать этой беседы, – магистр взял мою руку, наклонился к ней и поцеловал во впадинку между ладонью и большим пальцем. Его губы мягко прижались к нежной коже. – Завтра, после ужина, в покоях Фальмы, – пригласила я его, и отняла руку. * * * Меня пугала необходимость договариваться с Нелесом. Любые переговоры – это конфликт интересов. Конфликт. В ситуации, когда магистр нам очень нужен, но и он без нас не получит возможности прыгнуть на ступеньку выше своего нынешнего положения. Пусть пока это не ступенька в титулах, а всего лишь в деньгах. Как известно, очень большие деньги со временем тянут за собой и земли, и титулы. Если мы дадим магистру меньше, чем он считает справедливым, он затаит обиду. В будущем она может привести к раздору. Если он пожадничает и захочет больше, чем мы считаем разумным, мы можем пойти на уступки, но опять же – затаим обиду, которая будет грызть нас изнутри и портить отношения. А мне хотелось бы отношения не только сохранить, но и… углубить. Мои опасения, наверное, вызваны тем, что я никогда не училась вести деловые переговоры. Не было у меня такого опыта. Разве что в закоулках памяти тела, доставшейся мне в наследство от настоящей Тригеты Болш, есть сцены присутствия при заключении сделок по продаже зерна или покупке скота. Но разве спор с торговцем на рынке можно считать серьезным опытом переговоров? Размер и уровень хозяйства обычного джентри не так уж велик и чрезвычайно прост, ленный дворянин живет не намного богаче зажиточного крестьянина. Да, он получает часть податей с деревни, но и расходы на содержание воинского снаряжения у него высокие. Так что родители Тригеты Болш – люди довольно простые и не могли научить дочь навыкам бизнеса. Я не умею вести переговоры. Зато у меня есть Фальма. А у Фальмы есть память ее тела. И вот ее родители воспитывали, как правительницу. В том числе – учили ее договариваться, заключать сделки, оценивать, как в этих сделках справедливо распределить между участниками выгоду. Вот Фальма пусть и ведет переговоры. А я просто посижу тихонько за столом. * * * Магистр Нелес постучался в покои Фальмы через четверть часа после того, как мы вернулись с ужина. Наверное, он поставил где-то около покоев своего слугу-призрака, чтобы тот следил, когда мы вернемся, и сообщил ему об этом. Обычный аристократ мог бы живого человека-слугу использовать для такой цели, а магистру удобнее призрака. Так что он дал нам немного времени, чтобы привести себя в порядок, и пришел, когда мы были готовы его принять. Это хороший знак, он говорит о заинтересованности и уважении. Разговаривали мы в гостиной покоев Фальмы. Служанка принесла и расставила на чайном столике чаши и три керамических чайника с заваренными травами, в каждом – свой сбор. В одном – цветочно-ягодная смесь, во втором – мята, в третьем – чабрец с корицей. – Итак, господин магистр, вы в целом знаете суть нашего предложения, – начала разговор Фальма. Ее спокойный отстраненный тон идеально подходил для деловых разговоров. – В целом знаю. Но пока я слышал только слова. Вдруг вы где-то ошиблись, и у вас ничего не получится? – У нас. У нас ничего не получится. Вы ведь, магистр, уже с нами, иначе не пришли бы, – Фальма вежливо улыбнулась уголками губ. – Какой-то риск, безусловно, имеется. Мы могли чего-то не учесть. Дело-то новое. Но разговаривать, ожидая неудачи, глупо. В случае неудачи с производством и продажей зеркал мы просто потеряем какое-то время, а потом пойдем дальше, учтем наши ошибки и займемся чем-нибудь другим. Например, стеклянной посудой, витражами или прозрачным оконным стеклом. Нелес улыбнулся уголками рта в ответ: – Рад слышать, что вы не забываете о том, что в любом деле всегда есть неучтенные факторы. А в большом деле их много. То, что вы задумывались о запасных путях на случай неудачи, – тоже радует. Впрочем, я в делах денежных не очень хороший советчик. Я ведь не купец, не владелец мануфактуры или мастерской, не капитан торгового судна. Так всё же – что вы можете показать кроме слов? Мы с Фальмой задумались. И действительно, что? Показывать магистру, как мы дооборудовали стеклодувную мастерскую? Показать наших мертвых мастеров, Фидо, Рафитула, Брена? Устроить плавку стекла в его присутствии? Это подтверждает серьезность наших намерений, но недостаточно наглядно говорит о результате наших усилий. Да и долго это, не подходит для первого разговора. – Мы покажем, – догадалась я, что будет достаточно наглядным и понятным. – Фальма, где образец стекла? Та встала, открыла один из ящичков своего бюро, достала наш самый удачный образец. Совершенно прозрачную толстенькую округлую кляксу из застывшего стекла. – Вот. В деле производства зеркал очень важно, чтобы стекло было идеально прозрачным. И мы научились такое стекло делать. У нас нет месторождения абсолютно чистого белого кварца без примесей, но мы опробовали на сырье алхимическую очистку – и вот результат. Магистр Нелес покрутил в руках стекло. – Допустим… но ведь чистота стекла не единственная сложность? – Еще один критический фактор – выдержать ровную гладкую поверхность. Нам известны два способа это сделать. Они не так уж сложны, если знать, как. Детали отработаем на практике. – Но ведь мало сделать зеркало, надо его еще и продать. – Этим займусь я, – уверенно заявила Фальма. – Мое происхождение, воспитание и знакомства позволят лично встречаться с возможными покупателями, для такого дорогого товара, как зеркала, их в стране не так много. Я скромно сидела и молчала. О том, как продавать наш товар, я понятия не имела. Не на рынке же с ним стоять. И в лавках такие дорогие товары не продаются, только по заказам от очень богатых людей. Фальма мне пыталась объяснить, как она эти заказы получит, но я пока не представляла, чем ее планы обернутся. – У нас есть уникальный товар по уникальной цене, – чуть нажала Фальма. – Есть его широко известный более дорогой аналог – дуронские зеркала. Нам не придется объяснять покупателям, что такое зеркало и зачем оно ему надо. Мы просто предложим такие же зеркала, что и у дуронских мастеров, но вдвое дешевле. Ее слова убедили Нелеса. Тот развел руками и признал, что ему интересно участвовать в нашем деле. * * * Тут мы подошли к самой болезненной теме – распределению долей. Фальма не торопилась, сделала небольшую паузу на чай. Мы долили в чаши напиток. Я предпочла цветочную смесь, в ней чувствовались лепестки розы, плоды шиповника, цветки липы и ягоды смородины. Нелес пил чабрец. Фальма выбрала себе мяту, она ее любила не только из-за вкуса, но и ради легкого успокаивающего эффекта. – Так как же вы предлагаете распределить доли в нашей будущей компании? – задал вопрос магистр. Фальма не стала отвечать сразу. – Сначала я объясню, как будут распределены роли, кто какой вклад вносит в общее дело. Необходимо четко сказать это вслух, чтобы не было недопонимания. От этого зависят и доли. Фальма отхлебнула чай, с блаженным лицом проглотила его. Продолжила: – Тригета смогла добыть знание рецептов и методов, которые будут нами применяться. Я тоже в этом участвовала, но главная роль – ее. Ей же принадлежит и сама идея делать именно зеркала, а не что-либо другое. Она же придумала, откуда взять рабочую силу. Магистр приподнял брови: – А вы могли бы делать и что-то другое, не менее выдающееся? – Могли бы. Но начнем мы с зеркал. Фальма не дала себя увести в сторону и продолжила: – Я вношу в компанию участок земли, на котором будут расположены мастерские, там же находится месторождение кварца, нашего основного сырья. На этой земле есть деревня, ее жители будут отрабатывать барщину и оброк поставками дров и древесного угля и услугами по перевозке товара и сырья. Я же буду заниматься продажей товара и управлением производством. – Вы? – удивился магистр. Видимо, он допускал, что умные девушки могут придумать нечто эдакое, но что виконтесса сама будет управлять закупками угля и производством в мастерских? Впрочем, не стоит недооценивать виконтесс, я вот уверена – у Фальмы всё будет работать, как часы. – Я. Ваша роль в управлении скорее представительская. А на самом деле ваше главное дело – обеспечение безопасности нас и нашего дела. Магистр задумался. На его лице промелькнуло выражение облегчения. Видно, он думал, что ему придется тратить время на управление компанией, а значит – придется покинуть Академию. Но если у нас всё уже продумано, и мы сами будем руководить, то ему не придется так резко менять привычную жизнь. – Я в затруднении, – поднял он на нас глаза. – Я пытался навести справки, какую долю в прибылях может получать управляющий, но так толком ничего и не узнал. – Мой род использует управляющих в торговых делах, – сказала Фальма. – Обычно рабов, но им тоже выплачивается доля. Доля эта бывает очень разной. Как правило, чем больше масштаб дела – тем она ниже, хотя в денежном выражении доход управляющего оказывается выше. Но в нашем случае речь идет не об управлении, а о безопасности. Сколько вы хотите за нашу безопасность? Магистр устало улыбнулся: – Сколько я хочу за то, что удары против компании будут направлены лично на меня? – Да, – вздохнула и развела руками Фальма. – Именно за это мы и предлагаем вам долю. – Равную с вами долю? – с вопросительной интонацией произнес Нелес. Фальма выразила несогласие медленным наклоном головы вбок и предложила: – Одна десятая? Кстати, мы еще вкладываем в компанию деньги. По тысяче золотых каждая. – По тысяче золотых? – удивился магистр. – Вы очень богатые невесты. Мало какой барон сможет сразу выложить из своего кармана такую сумму. Нелес в задумчивости постучал пальцами по столешнице. Поднял голову: – И всё же одна десятая – мало. Вдруг наша компания не станет давать такой большой доход, как вы ожидаете? – Если доход будет мал, то и риска для вас никакого не будет. Кто станет нападать на компанию, которая не приносит прибыли? – Логично. И тем не менее – одна пятая, как цена за безопасность, звучит лучше, – магистр при этих словах внимательно глянул на меня, в его глазах читался вопрос: «Не слишком ли я наглею?». Мы переглянулись с Фальмой. Я еле заметно кивнула. – Ладно. Мы согласны. Одна пятая ваша. – Прекрасно! – обрадовался магистр. – С вами приятно иметь дело. Если честно, мне приходилось рисковать жизнью и за гораздо меньшее. * * * Оформление компании оказалось простым до безобразия. Мы просто заключили договор между собой. Текст составляла Фальма. Для этого требуется некоторый навык, у нее он имелся. Вообще, договора между аристократами имеют весьма широкое применение. Их подписывают при каждом серьезном случае. При решении вопроса о женитьбе обязательно заключается брачный договор, в котором указывают не только перечень приданого, но и условия содержания жены и детей, выплаты или выделение им долей в случае смерти мужа. Кроме имущественных вопросов частенько указывают обязанность невесты родить в определенный срок не менее двух наследников мужского пола. Здоровье невесты проверяется ведьмой перед свадьбой, амулеты для зачатия аристократам легко доступны, так что такое требование – вполне логично и выполнимо. При принесении вассальной клятвы тоже подписывают договоры, где оговариваются взаимные обязательства: со стороны сеньора – защищать, помогать, справедливо судить, выкупать из плена; со стороны вассала – приходить со своим отрядом на войну, поддерживать порядок в своем наделе. Делается это при каждой смене сеньора, как правило – после смерти аристократа и переходе владений его наследнику. Договоры подписываются при заключении мира, военных и политических союзов, торговых отношений и таможенных соглашений. Конечно же договором оформляются и отношения между собственником земли и арендаторами, и любая продажа недвижимости или особо ценного имущества, и займы, если они не оформляются векселями. В общем – всё, что затрагивает имущественные и не только имущественные интересы. Договор составляется в свободной, очень свободной форме. Но обычно он содержит преамбулу, где описывают общие цели и намерения сторон, и основные статьи, сформулированные конкретно, так, чтобы их исполнение можно было объективно проверить. В случае нарушения преамбулы потребовалось бы сложное судебное разбирательство с неопределенным результатом, а вот нарушения конкретных статей толковались однозначно. Фальма знала правильные формулировки. Она быстро набросала текст, мы почти без правок приняли ее вариант, потом переписали его набело в трех экземплярах, и подписали. К договору прилагалось решение о назначении магистра Бравета Нелеса управляющим компании. Вот и всё. Компания, скромно названная нами «Стекольная компания Блуа», теперь существует. Осталось открыть ее счета в крупных банках и заказать печать.